Как организовать праздник для дракона и (не)влюбиться

Глава 6

Наутро кончик носа онемел от холода. Я высунула руку из-под одеяла — воздух укусил за пальцы.

— Ну уж нет, — пробормотала я, натягивая одеяло до подбородка. — Это не замок, а морозильная камера с претензией на архитектуру.

Валяться было некогда. Солнечный луч пробивался сквозь плотные шторы — рабочий день начался. Живот урчал, напоминая о вчерашнем ужине, который я пропустила, сражаясь с драконьим высокомерием.

Оделась быстро: шерстяное платье, вязаный кардиган, самые тёплые носки из багажа. В зеркале — взлохмаченная девица с решительным взглядом.

— Посмотрим, кто кого, Ваша Мрачность, — подмигнула я отражению.

Замок встретил меня настороженной тишиной. Стены словно прислушивались к моим шагам, раздумывая, что эта рыжая выкинет на сей раз?

Спускаясь по лестнице, я не встретила ни души. Странно. В огромных замках с утра обычно снуют горничные с метёлками, лакеи с подносами. Здесь — пустота. Пыль в углах намекала: слуги либо ленивые, либо их попросту нет.

В городе шептались по-разному. Одни говорили — слуги не выдерживают ледяного взгляда хозяина, сбегают через неделю. Другие — замок сам выживает чужаков.

Догадка подтвердилась у кухни. Я шла на запах — не изысканного кофе и свежей выпечки, а чего-то подозрительно горелого.

Толкнула тяжёлую створку и замерла на пороге.

Огромная кухня с начищенными медными сковородками на стенах напоминала поле битвы после взрыва мучной бомбы. Белое покрывало укрыло всё: массивный дубовый стол, каменный пол, стулья. Мука висела в воздухе облаком, оседала на полках с глиняной посудой, припорошила связки сушёных трав под потолком. У очага валялись опрокинутые мешки, из печи тянуло горелым тестом.

Посреди этого великолепия на табуретке возвышался Александр — маленький снеговик с мучными волосами и белым пятном на носу. Фартук, больше на пять размеров, волочился по полу шлейфом.

— Ой, — выдохнул он при виде меня. В руках сжимал венчик, как королевский скипетр.

— Доброе утро, — я перешагнула через лужу разбитых яиц. — Решил устроить мучной праздник?

— Я хотел блинчики! — голос дрогнул. Мальчик слёз с табуретки. — Сюрприз для папы. Повар сбежал три дня назад. Сказал — в этом леднике даже тесто не поднимается.

Он шмыгнул носом, размазывая муку по щеке.

— Думал, просто: налил, помешал, пожарил. А оно брызгается! Прилипает! Горит! — он ткнул венчиком в сковородку.

— Без паники. — Я закатала рукава. — Повар сбежал? Его потеря. Покажу тебе настоящую магию. С корицей любишь?

Глаза мальчика вспыхнули.

— Обожаю!

— К миске. Спасаем завтрак. — Я подмигнула. — Главный секрет блинчиков — тесто чувствует страх. Улыбайся ему.

Щёлкнула пальцами. Простенькое заклинание для развешивания лент должно было помочь с венчиком. Должно было.

Венчик вырвался из рук Алекса и взбесился — неистово колотил яйца, превращая кухню в жёлтый фонтан.

Александр взвизгнул от восторга.

— Лови его! — скомандовала я, смеясь.

Мы гонялись за венчиком по всей кухне. Мука летела в воздух, оседая на ресницах. Я пыталась поймать пачку сахара, которая решила высыпаться мимо, Алекс хохотал так, что у него икота началась.

— Ещё молока! — кричала я.

— Лью! — вопил он, опрокидывая кувшин.

Это было полное безобразие. Абсолютно непедагогично, грязно и неэффективно. Но в этот момент, глядя на раскрасневшегося, счастливого ребёнка, я понимала: это лучший завтрак в истории этого унылого замка.

— Что здесь происходит?

Голос прозвучал совсем рядом. Ледяной, спокойный и убийственно вежливый.

Мы с Александром замерли. Венчик, потеряв магическую подпитку, плюхнулся прямо в миску, обдав нас фонтаном жидкого теста.

В дверях стоял Лорд Дамиан. Идеальный. Чёрный камзол сидел на нём как влитой, ни одной складочки, белоснежная рубашка ослепляла. Он смотрел на нас с выражением человека, застигнувшего варваров в своей сокровищнице.

— Доброе утро, милорд! — жизнерадостно отозвалась я, смахивая муку с носа. — А мы тут… э-э-э… занимаемся прикладной алхимией. Пытаемся превратить муку в блинчики.

Дамиан медленно перевёл взгляд на сына. Я видела, как напряглись его плечи. Он открыл рот, чтобы, несомненно, выдать тираду о дисциплине, грязи и недопустимости такого поведения.

Но Александр его опередил.

Мальчик схватил тарелку, на которой лежал единственный уцелевший (ну, почти) блин. Он был кривой, толстый и с одного бока напоминал уголь, зато с другого был вполне себе золотистым.

— Папа! — Алекс подбежал к отцу, сияя. — Это тебе! Сюрприз! Мы с Элизой сделали. Он… он с дымком, как ты любишь! Ну, как драконы любят!

Повисла пауза. Дамиан смотрел на кулинарный шедевр так, будто ему предложили съесть живую жабу.

Я затаила дыхание. Если он сейчас отругает сына… Я сама лично высыплю ему остатки муки на этот безупречный камзол.

Взгляд Лорда метнулся к лицу сына. В глазах Алекса было столько надежды, столько боязливого ожидания одобрения, что даже каменное сердце должно было дрогнуть.

И гранит треснул.

Дамиан медленно, словно во сне, протянул руку и взял тарелку.

— С дымком… — повторил он странным, глухим голосом. — Благодарю, Алекс.

Он подошёл к столу — единственному чистому островку в океане хаоса — сел и, взяв вилку, отрезал кусочек.

Мы с Алексом следили за ним, не моргая. Лорд Дамиан, аристократ, эстет, человек с лицом ледяной статуи, отправил в рот кусок подгоревшего, резинового теста.

Он прожевал. Кадык его дёрнулся, когда он с трудом проглотил это.

— Вкусно? — с придыханием спросил сын.

Дамиан промокнул уголки губ салфеткой и посмотрел на сына.

— Самый... необычный завтрак в моей жизни. — Пауза. — Весьма питательно.

Я фыркнула, маскируя смех кашлем. «Питательно»! Вот это дипломатия.

— Я знал! — завопил Александр.

Дамиан отложил вилку и встал, возвышаясь надо мной.

— К делу. Ваша смета — новые украшения из столицы. Неделя доставки. До Первоночья времени мало.

— Поэтому есть план «Б». — Я выпрямилась. — Зачем ждать и тратить золото? В замке наверняка хранятся старые украшения. Фамильные реликвии, забытые гирлянды. Вещи с историей всегда выглядят благороднее новодела.

Воодушевление нарастало — я уже представляла пыльные сундуки с сокровищами.

— Поднимемся на чердак или в кладовые. Где хранятся вещи прошлых лет? В Западном крыле? Там окна заколочены, наверное...

Эффект оказался мгновенным и пугающим.

Температура на кухне рухнула вниз за долю секунды. Пар изо рта вырвался белым облачком. Оконные стёкла с треском покрылись морозными узорами, закрывая солнечный свет.

Дамиан изменился в лице. Бледность сменилась серостью, глаза потемнели, став почти чёрными.

— Нет, — пророкотал он.

— Почему? — я отступила. — Там наверняка чудесные вещи, которые помнит Александр! Память важна для праздника...

— Александр, иди переоденься. — Голос Дамиана не терпел возражений.

Мальчик взглянул на отца, на меня, открыл рот — и закрыл. Выскользнул из кухни, прихватив последний блин.

— Я сказал — нет!

Графин с водой лопнул. Осколки брызнули звенящим дождём.

Я вздрогнула, но упрямство взяло верх.

— Вы прячете там что-то важное? — Развернулась к выходу. — Не волнуйтесь, я не трону ваши секреты. Просто посмотрю, вдруг найду гирлянды.

Шагнула к двери.

Рывок. Дамиан перехватил моё запястье. Холод пронзил до кости, столкнувшись с моим теплом. Больно и странно будоражаще одновременно.

Дёрнул к себе. Мы стояли нос к носу, его дыхание сбилось.

— Никогда. — Шёпот. В зрачках кружилась вьюга. — Не смейте приближаться к Западному крылу, Элиза.

— Вы делаете мне больно. И замораживаете руку.

Он сжал ещё крепче.

— Там нет праздника. — Голос дрогнул, обнажая бездну за гневом. — Только пепел. Западное крыло закрыто не потому, что я тиран. Там похоронено то, что не должно воскреснуть. Даже ради вашего дурацкого Первоночья.

Отпустил резко. На запястье остались белые следы, медленно наливающиеся краснотой.

Дамиан отступил, тяжело дыша. Вокруг него дрожал воздух от невыплеснутой магии.

— Купите всё новое. — сказал он, не глядя на меня. — Хоть всю столицу скупите. Но не смейте ворошить прошлое.

Он вышел, оставив меня посреди замёрзшей кухни. Пахло горелым тестом и настоящим отчаяньем. Отчаяньем мужчины, который боялся чего-то так сильно, что теперь готов заморозить мир, лишь бы не столкнуться с этим.

Я потёрла озябшее запястье.

— Что ж, — прошептала в пустоту. — Теперь точно нужно узнать, что за той дверью.