Как пережить сказочную сделку

Аймон неловко переступил с ноги на ногу. Понизив голос до шепота, в котором теперь отчетливо сквозила нервозность, он проговорил:

— Мама, ты же знаешь, у меня нет на это полномочий.

— Тогда немедленно тащи сюда регента и заставь его меня отпустить! — рявкнула она, и маска «бедной невинной матери» начала сползать с её лица.

Подавленный Аймон пошел за Тейсом, который медленно приходил в себя. Хотя Урсула только что потребовала, чтобы сын поговорил с партнером, она всё равно начала орать на Тейса сама, не в силах доверить дело сыну.

— Тейс, ты видишь, как Арлис обращается с матерью твоего партнера?

— Это сделала ты? — спросил Тейс таким отрешенным голосом, что Тео всерьез забеспокоилась, не станет ли это его новым постоянным состоянием.

Урсула попыталась разыграть свою привычную партию перед регентом:

— Ваше Высочество, я была поражена не меньше остальных, когда Перран, которого я считала доверенным лицом, оказался троллем. Если я в чем и виновата, так это в излишней доверчивости и привычке верить людям на слово. Я глубоко потрясена тем, что меня так подло использовали.

Урсула развела руки ладонями вверх, выставляя напоказ свою якобы чистую душу.

Тейс проигнорировал её и повернулся к страже:

— Несите железо.

Лицо Урсулы мгновенно сменилось с «почти невинного» на гримасу, способную породить еще тысячу жалоб.

— Аймон, ты что, не остановишь их?

Аймон, чья жизнь, казалось, зависела от того, чтобы все вокруг были спокойны, протянул руку к партнеру.

— Тейс, я не могу представить, чтобы моя мать была способна на такое… Мама, если ты просто ответишь на вопросы, уверен, мы во всем разберемся.

Тео знала: в каждой взрывоопасной семье всегда есть кто-то, кто чувствует себя обязанным работать «сапером-разрядником». До этого момента было очевидно, что Аймон не встречал ситуации, которую не мог бы уладить вежливым тоном, медленным киванием и ободряющей улыбкой. Но когда мать наотрез отказалась сотрудничать, а его набор инструментов по разрешению конфликтов оказался пуст, он начал ломаться.

— Мама, если ты этого не делала…

— Если ты не собираешься мне помогать, то какой от тебя прок, бесполезный ты мальчишка! — Урсула снова повернулась к Тейсу: — Вы вообще уверены, что он произнес моё имя? Кто это слышал? Она? — Урсула ткнула пальцем в Тео. — Вы поверите слову незнакомки, а не мне?

— Мы все это слышали, Урсула, — отрезал Арлис.

— Значит, он ошибся! У меня просто нет причин плести заговоры против королевской семьи. Меня признали непричастной еще тысячу лет назад, и с тех пор я неустанно трудилась на благо твоего регентства. Даже когда под следствием оказалась моя собственная дочь, я оставалась верна этому Двору. А теперь, пожалуйста, давайте будем благоразумны, отпустите меня, и мы во всем досконально разберемся.

Сесили лениво подошла ближе.

— В таком случае железо не станет для тебя проблемой, дорогая тетушка.

Урсула стиснула зубы, глядя на племянницу.

— Это не твоё дело и не твоя забота. Аймон, убери её!

Сесили ответила на выпад широкой улыбкой.

— В данный момент я представляю интересы принцессы Тео Амабель. И в её интересах сейчас узнать, зачем ты убила всю её семью. — Она повернулась к Тео: — Впрочем, формальности ради, Тео, ты подтверждаешь оба этих заявления?

— Э-э, ну да.

— Чудесно. Похоже, меня официально и по-королевски повысили до советницы принцессы Тео Амабель. Хоть у кого-то в нашей семье есть должность при дворе, верно, Урсула? В отличие от этого бездельника. — Она указала на Аймона. — Хотя я прекрасно понимаю, что сейчас не время утверждать мой официальный титул, так что я не против отложить обсуждение до менее напряженных времен.

Аймон никак не отреагировал на слова Сесили; он в ужасе смотрел на мать. Но он больше не сделал ни единой попытки помочь ей, пока на её запястьях смыкались железные цепи.

Каз подошел к Тео и взял её за руку. Она крепко вцепилась в его ладонь.

Когда магия Урсулы была подавлена железом, Тейс смог принудить её к ответу.

— Ты организовала убийство короля Редрена и его семьи?

Она не была в трансе — железо просто лишило её возможности лгать. Она сверлила Тейса яростным взглядом, когда ответила:

— Да.

— Как?

— С помощью заклятия правды, сделки и обета молчания.

— Придется рассказать подробнее, — протянула Сесили. И хотя Тео заметила предостерегающий взгляд Тейса в сторону племянницы, Сесили его либо не заметила, либо проигнорировала.

Урсула посмотрела на Тео так, будто всё это было исключительно её виной.

— Я нашла того, кто был слаб и охвачен горем. С помощью простого заклятия правды я внушила ему, что королевская семья удерживает его покойную жену и не дает ей вернуться. И что если он убьет их, она воскреснет. Затем я сделала ему предложение: он станет моим фамильяром в обмен на убийство королевской семьи. Став фамильяром, он был обязан молчать. А если бы он когда-нибудь разрушил чары правды, он всё равно не смог бы убить меня ради мести. Он спросил, что помешает мне убить его самого, как только дело будет сделано, и счел себя очень умным, потребовав обет молчания. Если бы кто-то из нас выдал другого, мы бы оба погибли. Более того, если бы я убила его, я бы тоже умерла. Я согласилась. В конце концов, он хотел снова увидеть жену. Он не стал бы рисковать жизнью ради этого.

— Ты сама придумала план убийства? — спросил Тейс.

Она хмыкнула.

— Нет. Это целиком его идея. Хотя морок дала ему я, и это я велела подложить тис в поленницу. Это было действительно остроумно. А орудие убийства было принесено фэем, который просто выполнял свою работу и ни о чем не подозревал. В итоге всё списали на ужасно несчастный случай.

Как коварно со стороны Урсулы — еще больше дистанцироваться от самого преступления.

Там, где Аймон сжимался, Тейс, напротив, подпитывался гневом — его присутствие казалось втрое значительнее обычного.

— Я принял тебя в своем доме. Мать любви всей моей жизни. Советница моего двора. И ты сотворила такое? Почему?

Тео надеялась на раскаяние, она была бы рада и малейшей крошке сожаления. Но фея, виновная в стольких разрушениях, в уничтожении семьи Тео и её собственной, была лишь зла на то, что не преуспела.

Урсула изо всех сил боролась с принуждением говорить. Её рот двигался, пытаясь сформировать слова, но затем глаза расширялись, и она с силой сжимала челюсти.

Может быть, потому, что Тео выросла с менее острой версией Урсулы в лице собственной матери, она видела причину так ясно, будто та стояла прямо перед ней. Так и было. Это был он. Аймон. Её собственная мать, леди Марта Бэлфор, всю жизнь строила планы, как катапультой забросить дочерей в высшие эшелоны общества. И ради этой цели она совершала ужасные вещи. Леди Бэлфор пошла бы на всё, кроме убийства. Урсула же была готова на этот последний шаг.

— Ты хотела, чтобы твой сын стал особой королевской крови, — сказала Тео, отвечая за неё.

Все повернулись к ней.

— Я слышала твой разговор с Эндлин. Ты распекала её и сказала что-то вроде: «хоть один мой ребенок знает, как удержать партнера королевской крови». Даже до меня дошли слухи, что ты пыталась выдать дочь за короля. Но он женился на Лилиане, и надежда на то, что она — а через неё и ты — станет частью королевской семьи, рухнула. Пока у Аймона не начался роман с Тейсом. К несчастью, это тоже не было быстрым решением. Тейс был четвертым в очереди на престол после короля и двух его дочерей и, вероятно, никогда бы не стал первым. Если только не уничтожить всю линию наследования целиком. Твоим мотивом было возвести Тейса на трон и сделать Аймона членом королевской семьи.

Тео продолжала:

— Тебя, должно быть, едва не уничтожил тот факт, что я спаслась. Потому что тогда твой план с треском провалился. Тейс в итоге даже не потрудился заявить права на трон. А значит — никакого титула для твоего сына. Как же ты была в ярости, осознав, что весь твой грандиозный план пошел прахом?

— Этот мелкий паршивец заявил, что титул ему и даром не нужен! — выплюнула Урсула. — Он мог бы стать королем-консортом и помочь всей семье. Какая трата ресурсов.

Аймон схватился за живот, будто его выпотрошили.

Урсула прищурилась, глядя на Тео.

— А ты отказалась умирать. Из-за тебя я осталась с яростным троллем, которого не могла убить. Мы искали Иару, но безуспешно. Когда мы узнали, что принцесса вернулась, кто она такая и что она — фамильяр моей собственной племянницы, я поняла, что должна действовать. Я забочусь о своей семье. Правда забочусь. Ходд не знал, кто ты, пока ты не встретилась с Тейсом. Но как только он узнал, он был готов убить Сесили, лишь бы добраться до принцессы. Моей племяннице, может, и плевать на свою жизнь, но я собиралась её защитить.

— Почему ты просто не убила меня сама? — вмешалась Тео. — У тебя было предостаточно возможностей.

— Из-за сделки. Убить тебя должен был он, иначе условия не были бы выполнены. Если бы это сделала я, сделка осталась бы незавершенной. Убив тебя, я бы помешала выполнению собственного договора, и всё бы пошло прахом. Плюс я не хотела попасться. Всё, что я могла — это поймать тебя в ловушку, чтобы он закончил дело. Я пробовала фейские круги, даже железо на твоих запястьях, но ты никак не хотела сидеть смирно.

Так же быстро, как её гнев излился на Тео, Урсула переключилась на сына:

— Я давала тебе всё!

Мгновение Аймон — вернее, то, что от него осталось, — просто смотрел на неё. Но затем по его лицу разлился гнев, кривя рот в презрительной усмешке.

— Не смей утверждать, что делала это ради меня. Разрушив жизнь Тейса и жизни королевской семьи, ты разрушила и мою. Я отказываюсь от своего места при королевском дворе. У твоих детей никогда не будет королевских титулов. И я отрекаюсь от тебя. Ты мне больше не мать.

Аймон повернулся к ней спиной и, не глядя ни на кого, ушел во дворец.

Глаза Урсулы полыхнули огнем, но прежде чем она успела что-то возразить, Тейс вскинул руку.

— Я больше не желаю ничего слушать. Уведите её в подземелье, — приказал он.

Тео сделала это. Она нашла того, кто убил семью, которую она так и не успела узнать, кто разрушил бесчисленное множество жизней и чье покушение на неё саму превратило её в подменыша.

Она думала, что поимка убийцы принесет ей счастье. И всё же, пока стражники вели Урсулу в темницу под шлейфом её возмущенных криков, Тео чувствовала совсем другое.

Глава 30

Где друг, которому нужны доспехи, — действительно настоящий друг

Урсулу увели из сада, но стражники и толпа всё еще стояли вокруг, не зная, что делать дальше. Больше всего на свете Тео сейчас хотела домой — в её настоящий дом, к Сесили, где она могла бы свернуться калачиком в собственной постели и вцепиться в руку мужчины, который её поддерживал, пока это еще было возможно. Она повернулась к Сесили, чтобы сказать об этом, но Тейс опередил её.

Он подошел, и свита стражников сомкнула ряды вокруг них. Тео была не в том состоянии, чтобы начинать разговор, поэтому ждала, пока он заговорит первым. Сначала ей показалось, что он и вовсе промолчит: он просто смотрел на неё, изо всех сил стараясь не разрыдаться.

Но после нескольких неудачных попыток он произнес:

— Принцесса Амабель, я хотел сказать это раньше. Я должен перед тобой извиниться. Говорю это не в надежде на прощение, а в надежде, что ты сможешь лучше меня понять. Признаю, я мог бы справиться со всем иначе. Я был так переполнен радостью, что не осознал — ты можешь её не разделять. Я вывалил на тебя слишком много информации разом, и с моей стороны было крайне несправедливо так поступать. Тебя так жестоко вырвали из моей жизни, и чтобы спасти тебя, мне пришлось принять самое трудное решение в жизни. Но я сделал это в надежде, что однажды ты вернешься ко мне. К нам. Хотя мои воспоминания о тебе — это лишь краткий миг, они для меня одни из самых заветных. Когда я наконец встретил тебя, я постоянно забывал, что ты меня не помнишь. И что ты — совершенно другой человек, не тот, кого я знал. Последнюю тысячу лет я воображал, какой будет наша встреча, и теперь понимаю, как ужасно это было по отношению к тебе. Тебе, должно быть, пришлось несладко.

Он вздохнул и продолжил:

— И я никогда не должен был единолично решать, что тебя нужно снова погрузить в сон, не поговорив с тобой. Это заставило тебя бежать из дворца — от меня — и это кажется мне непростительным. Мне очень жаль, за всё. Знаю, мы не можем начать сначала, но я хочу, чтобы ты знала: подобные решения больше никогда не будут приниматься без твоего участия.

Тео не знала, как на это ответить, хотя была ему благодарна. Поэтому вместо этого она сказала:

— И я прошу прощения за вандализм в вашей часовой башне. Надеюсь, её удастся быстро привести в порядок.

Тейс печально улыбнулся.

— Она должна была стать моим подарком тебе, в память о твоей семье, но да, думаю, будет лучше, если мы уберем колокола. — Его улыбка снова погасла. — Я бы хотел распланировать поминальную службу по Иаре и официальный прием в твою честь. Разумеется, только если ты решишь принять на себя роль принцессы. Этот выбор я оставляю за тобой.

Тео видела, как его лицо мрачнеет всё сильнее, пока она молчала.

Он коротко кивнул и повернулся к Сесили:

— Я доверяю тебе её безопасность. Надеюсь, твой дом будет открыт для неё столько, сколько она сама того пожелает?

— Приютить бездельничающую особу королевской крови в моем доме, пока ей не вздумается уйти? Ну, полагаю, я справлюсь, раз уж я в данный момент её главная советница — официальный титул на подходе.

Каз, стоявший рядом с Тео, хмыкнул, на что Сесили ответила подмигиванием. Тейс лишь слегка закатил глаза и, еще раз извинившись и пожелав им удачи, направился обратно во дворец.

Окружавшие их стражники только начали расходиться, когда из-за спины донесся звук, подозрительно напоминавший боевой клич, и мгновение спустя трое гвардейцев оказались повалены на землю.

На их месте стояли Берик, Ториан и Лоуэн, одетые и готовые к войне — если бы эта война велась против спального гарнитура. С помощью ремня Берик умудрился примотать к голове подушки с обеих сторон, закрывая уши. В том месте, откуда они только что явились, теперь наверняка стояла кровать всего с тремя столбиками, потому что четвертый был отломан и теперь служил ему дубинкой. Ториан, шипя как прижатая к стене кобра, изо всех сил изображала воительницу, которая заблудилась по дороге на битву и случайно попала на светский раут. Она прихватила с собой приставной столик и, подобно Берику, сократила количество его ножек на одну — эта отсутствующая ножка теперь была её наточенным «мечом». Но она пошла дальше, притащив с собой и саму столешницу в качестве импровизированного щита. Против чего именно — Тео понятия не имела, но Ториан была воплощением готовности. Правда, с головным убором она заморачиваться не стала: вместо этого она, похоже, выпотрошила подушку и запихала вату в уши так, что та торчала наружу пушистыми клочьями. Лоуэн был единственным из троицы, у кого было хоть что-то похожее на настоящее оружие — он размахивал каминной кочергой. Поскольку все мягкие и пушистые варианты для затыкания ушей уже разобрали, Лоуэну пришлось использовать комки свечного воска.

— Отпустите Тео! — закричал Берик, у которого от ярости едва ли не пена шла изо рта.

Поскольку они ничего не слышали, включая друг друга, Лоуэн в ту же секунду возопил:

— Вы не погрузите её в сон!

Ториан тем временем просто издала очередной яростный вопль, вызывающе направив свой меч-ножку на стражника.

Гвардейцы выглядели в высшей степени озадаченными, включая тех, что лежали на земле — те были скорее ошарашены, чем ранены. Не понимая, что именно им полагается делать против воинов, подозрительно напоминающих бешеных хомяков, стоящие стражники просто отступили.

Тяжесть всего произошедшего и благодарность за то, что творилось прямо сейчас, внезапно заставили Тео расплакаться. Её друзья, явно не имевшие ни малейшего опыта в боевых искусствах, вернулись за ней и были готовы биться с королевской гвардией, чтобы её спасти.

Разъяренные музыканты, взяв паузу в наступлении, наконец осознали, что ни одна фея больше не затыкает уши и все чувствуют себя вполне нормально. Некоторые стражники, а также Финеас и Лок, изо всех сил делали знаки «положите мебель на место».

Ториан наконец разглядела Тео в этой суматохе, и Тео воспользовалась случаем, чтобы кивнуть и жестами показать: оружие можно опускать. Ториан бросила свой меч и щит, после чего выковыряла вату из ушей.

— Тео? Ты в порядке? — спросила она, всё еще подозрительно косясь на стражу.

Тео вытерла слезы и улыбнулась. Каз отпустил её руку, когда Ториан подлетела к ней и сжала в крепких объятиях.

Берик и Лоуэн тоже опустили оружие и избавились от своей защиты для ушей.

— Что, уже всё кончено? — спросил Берик и повернулся к Лоуэну: — Видишь? Я же говорил, мы слишком долго возились с планом атаки.

— Вы вернулись, чтобы спасти меня? — всхлипнула Тео, вовлекая Берика и Лоуэна в общие объятия и крепко сжимая их троих.

Они отстранились друг от друга, но Берик положил руку ей на плечо.

— Ты должна понять: найти компетентного арфиста почти невозможно. Мы не собирались тебя так просто отпускать. Отличная задумка с колоколами. — Он заметил стоявшего неподалеку Алби. — Полагаю, за это мы должны благодарить тебя? — искренне спросил Берик.

Алби в ответ лишь расплылся в улыбке, выпятив грудь от гордости. Берик подошел к нему и опустился на одно колено.

— Что ж, отличная работа, мой друг. Совершенно неожиданно и блестяще исполнено.

— Погодите-ка, — вставил Лоуэн. — Ты же теперь фея!

— Мне сказали: либо так, либо смерть. Ходд меня почти достал. — Тео всё еще не успела осознать, как она к этому относится.

Только тогда её товарищи по группе огляделись, заметив фейский круг и стражников, накрывающих тело Ходда простыней.

— Значит, вы его поймали, — констатировал Берик.

Сесили подняла палец вверх.

— Ах да, спасибо, что напомнил, Берик. — Она повернулась к стражнику: — Будь добр, найди Арлиса и передай ему, что королевская советница принцессы Тео Амабель, Сесили из Пепельных фей, просит — нет, требует — его немедленного присутствия в саду.

Стражник кивнул и зашагал прочь.

Сесили с ухмылкой посмотрела на Тео.

— Забавный поворот событий: теперь я работаю на тебя, не так ли?

— Работаешь ли? — с ответной усмешкой уточнила Тео.

Сесили уперла руку в бок.

— Кто знает, дорогая, кто знает.

Арлис подошел к ним сзади с привычным хмурым видом.

— Я здесь. Я и не уходил из сада.

— Супер. Спасибо, что откликнулся на мой призыв с такой поспешностью. В общем, полагаю, у тебя осталось одно незаконченное дело с нашей принцессой. Что-то связанное со сделкой и произнесением слов, освобождающих её от обязательств. Поскольку — к удивлению всех… ну, почти всех, кроме меня, Тео, я верила в тебя всё это время! — ей удалось найти убийцу и в придачу к нему злого гения. Чистая формальность, но всё же важная.

С лицом, на котором, на удивление, не было и тени презрения, Арлис повернулся к Тео.

— Принцесса Амабель, ты выполнила условия сделки сполна.

Хотя Тео и испытала облегчение, освободившись от договора, она также почувствовала укол жалости к этому фэю. Он тысячу лет работал в тесном контакте с убийцей своей матери. У Тео не было воспоминаний о случившемся, но Арлис помнил каждую минуту. И хотя она не одобряла его поведение, она могла понять, что им двигало.

Поэтому вместо того, чтобы отпустить колкость в честь своего триумфа, она просто коротко кивнула.

— Раз с этим покончено, — подытожила Сесили, — предлагаю переместиться ко мне.

Глава 31

В которой Тео приветствует нового фамильяра и прощается со старым

Все немедленно направились в гостиную. Стоило Сесили щелкнуть пальцами, как на каждой поверхности появились еда и напитки. Тео обессиленно опустилась на один из диванов. Каз сел рядом, с бокалом в руке, и обнял её за плечи. Она не стала сопротивляться и прижалась к нему.

Несмотря на общую радость, атмосфера была хрупкой. Смех и шутки не смолкали, но стоило разговору коснуться мрачных моментов их приключения, как все тут же резко сворачивали на более безопасные темы. Тео знала, что рано или поздно им придется всё обсудить, но сейчас она была просто счастлива находиться рядом с друзьями.

Когда речь зашла о том, что Тео стала феей, они опустили подробности того, почему это было необходимо, и сосредоточились на будущем. Сесили пообещала научить её наколдовывать любые яства; в вопросах же платьев она была чуть более сдержанна — лишь потому, что ей самой безумно нравилось наряжать Тео. Берик заявил, что научит её разить врагов, превращая их в лягушек. Лок лишь спросил, будет ли она по-прежнему играть с ними на приемах, на что вся группа ответила дружным: «Да!».

По правде говоря, у Тео еще не было ни одной спокойной минуты, чтобы по-настоящему всё обдумать.

Но пока они обсуждали фейские тонкости, Тео осенил вопрос: — Если вы превратили меня в фею, значит, вы нашли мне замену на роль фамильяра. Кто это?

Она резко посмотрела на Каза — единственного «ничейного» человека в доме. Но тот лишь покачал головой.

— Я, — раздался ответ с другого конца комнаты. Алби поднял руку, будто его вызвали к доске.

Тео не скрывала шока. — Серьезно? Алби, почему?

Алби пожал плечами: — Ты — мой друг.

— Я даже не знаю, что сказать. Простого «спасибо» тут явно мало.

— И не нужно говорить ничего больше. Ты спасла мне жизнь в фейском круге. А когда умирала ты — я спас твою. И теперь я смогу дружить с тобой вечно. Это решение не было трудным.

— Ты спас мне жизнь несколько раз за этот вечер, Алби.

Ториан подняла свой бокал: — Тост за Алби! Нашего дорогого друга и героя королевства фей! И хотя она говорила с улыбкой, в её словах не было ни капли издевки или снисхождения. Ответом ей послужил звон бокалов и радостные возгласы. Алби выпятил грудь и расплылся в улыбке; Тео никогда еще не видела его таким счастливым.

Друзья смеялись, болтали и пили до тех пор, пока утреннее солнце не просочилось сквозь занавески. Вечеринка затихала, все засыпали там, где их настиг сон. Ториан растянулась на диване, мирно похрапывая, точно агрессивно мурлычущая кошка. Лоуэн уснул в позе возлежащего римлянина, а плед на нем смотрелся скорее как аксессуар, чем как функциональная вещь. Из музыкантов Берик сдался последним: первые несколько минут он сидел, откинув голову, и уверял всех, что просто «дает глазам отдохнуть», прежде чем провалиться в настоящий сон. Алби объявил, что идет в кровать, и неспешно удалился. Куда именно — Тео не знала, но была уверена, что он не потеряется. Финеас и Лок пытались перекинуться в картишки, но теперь оба клевали носом, и никто уже не помнил ни хода игры, ни того, в какую игру они вообще играли.

Единственной, кто еще хоть как-то бодрствовал, была Сесили: она полулежала на софе, попыхивая своей трубкой. Но в конце концов и она сдалась. — Полагаю, пора закругляться. Каз?

Тео тесно прижалась к Казу на другом диване; ей одновременно хотелось и уснуть в его объятиях, и бодрствовать, чтобы не упустить ни секунды.

Он поцеловал её в макушку и прошептал: — Ты спишь?

Она покачала головой и приподнялась. Взяв её за руку, он встал и повел её в вестибюль. Оказавшись вне поля зрения гостиной, Каз притянул её к себе. Она буквально растаяла в его руках, когда он её поцеловал. Она ответила на поцелуй, запуская пальцы в его волосы.

Когда он отстранился, он подвел её к одной из скамей, расставленных по вестибюлю.

— Я должен спросить, как ты, — сказал он. Каз не выпускал её ладонь, сжимая её в своих руках.

— Я раздавлена. Думаю, пройдет немало времени, прежде чем я осознаю всё, что произошло.

— Ты злишься на Сесили за то, что она сделала этот выбор за тебя?

— Пока не знаю. Хотелось бы, чтобы это было моим решением. Но я никогда не пожалею о поступках, которые к этому привели. Если бы я знала, что этот выбор обеспечит безопасность моим друзьям — конечно, я бы его сделала. Где-то глубоко внутри я всегда знала, что всё закончится именно так. Беа продержалась в бегах полтора года — не сказать чтобы вечность. — Она издала безрадостный смешок. — Похоже, я всё-таки убежала от своих проблем… только не в ту сторону.

Каз помолчал. Затем спросил: — Каково это — быть феей?

— Честно говоря, не особо отличается. Не знаю, то ли во мне всё это время сидела фея, то ли магия фамильяра подготовила почву. Но хотя магии у меня теперь хоть отбавляй, я понятия не имею, как ею пользоваться. Чувствую себя так, будто я попросилась в путешествие, а мне выдали запчасти, чтобы я сама собрала себе карету и лошадь.

— У тебя впереди прорва времени, чтобы во всем разобраться.

— Сесили вызвалась меня учить, но, думаю, мне придется поискать дополнительного инструктора. Сомневаюсь, что она действует строго по учебнику.

Он рассмеялся: — Так, пожалуй, даже веселее. Спустя мгновение он спросил гораздо тише: — Думаешь, ты со временем переедешь во дворец?

— Понятия не имею. Тейс был бы в восторге. А я — еще не уверена. Думаю, если я и решусь, то не потому, что захочу заделаться принцессой. Я хочу сначала научиться. Научиться быть феей, а уже потом — что значит быть принцессой королевства фей.

— Знаю, ты этого не хотела, но я надеюсь, что ты станешь принцессой, Тео. Думаю, у тебя получится. Королевство и не поймет, что его накрыло.

Она фыркнула: — Не знаю. Всё то время, что я провела с Арлисом, он ждал, что я буду Беатрисой. Кроткой, дружелюбной. А что, если всё королевство ждет того же самого и будет горько разочаровано?

— Ты сама в это не веришь, но тебя гораздо легче любить, чем ты думаешь. К тому же слухи о твоем дерзком пленении самого опасного преступника в истории королевства и одновременном спасении друзей путем превращения часовой башни в гигантское оружие уже разлетаются со скоростью лесного пожара. Ты — герой. И когда они скажут тебе это в лицо, не смей скромничать.

Она усмехнулась: — Постараюсь.

И снова воцарилась тишина. Она знала, что за ней последует, и ненавидела это. Тео взяла его за руку. — Прости, что я нарушила обещание. Я спасла всё остальное, но погубила наши планы. — Она попыталась изобразить смешок, но вышло не слишком искренне. — Жизнь на поле зверобоя теперь кажется не особо правдоподобной.

Вообще всё, что касалось их двоих, перестало быть правдоподобным. Но она была не готова прощаться во второй раз. Никогда не будет готова.

И всё же она знала: он не тот, кого она может оставить себе. Она не могла удерживать его рядом, хранить как хрупкую игрушку, пока он не состарится, возненавидев её за то, что она украла у него шанс на нормальную жизнь.

— Скажи мне остаться, Тео, — произнес он, и отчаяние, которое он пытался скрыть, просочилось сквозь голос. — И я останусь.

Ей хотелось сказать ему так много всего. Что она любит его сильнее, чем считала возможным любить кого бы то ни было. Что он был первым человеком, который увидел её настоящую и не отвернулся. Но она боялась, что если скажет это, то просто не сможет его отпустить.

Она не могла попросить его остаться. Поэтому она промолчала.

Он смотрел на неё еще мгновение, прежде чем кивнуть самому себе. Каз встал и запечатлел поцелуй на её лбу. — Что бы ни случилось, я никогда не перестану любить тебя, Тео. И я рад, что мне удалось увидеть тебя еще раз.

С этими словами он пошел по коридору, обратно к Сесили. Тео не пошла следом: у неё не было ни малейшего желания смотреть, как он уходит. Она услышала, как Каз тихо попрощался с Финеасом, Локом, Алби и ребятами из группы, а затем услышала голос Сесили — та сказала, что скоро вернется.

Тео всё еще сидела на скамье, когда Сесили вернулась спустя какое-то время. С трубкой в руке та лениво вошла в вестибюль и присела рядом.

— Итак, — произнесла Сесили, наблюдая за струйкой дыма, вьющейся у люстры. — Собираешься ли ты вернуться к своему хобби и шпионить за Казом? Ты всё еще можешь превращаться в ежа, если захочешь. С радостью научу. Или можешь создать свой собственный морок. Это может быть весело! Возможности безграничны.

Тео прищурилась: — Ты знала, что я это делаю?

— Ты же не думаешь, что я не замечала, как ты уходишь в лес и не возвращаешься по нескольку часов? Я не считала, что ты извлекаешь максимум из своей жизни фамильяра, внезапно увлекшись орнитологией. Мне пришлось проследить за тобой всего один раз.

Она посмотрела на Сесили: — Ты ведь сказала мне, где он, не для того, чтобы «поставить точку», верно?

Сесили глубоко затянулась. — Понятия не имею, о чем ты, моя скептичная Тео. С чего бы мне ждать, что ты отправишься его искать, м-м? У меня просто нет никаких мотивов способствовать счастью двух моих дорогих фамильяров, которые не могут выносить разлуку друг с другом.

— Но мы больше не можем быть вместе. Я не могу лишить его жизни. И не могу оставить его себе только для того, чтобы смотреть, как он умирает.

Сесили пожала плечами: — Если ты так настаиваешь. Она встала и зашагала обратно в гостиную, оставляя за собой облачка дыма.

Тео поднялась со скамьи и пошла к себе. И только когда она закрыла дверь на замок, она позволила себе расплакаться и уснуть.

Глава 32

В которой Тео оказывается по другую сторону сделки с фамильяром

Спустя какое-то время она проснулась от странного ощущения в животе. Когда она ложилась, было раннее утро, а судя по ночному небу, проспала она весь день. Неудивительно, учитывая, как мало ей удавалось поспать в последние несколько суток.

Поначалу она хотела списать это легкое тянущее чувство в желудке на еду и напитки, которыми подкреплялась накануне. Вот только вместе с этим ощущением в голове возник отчетливый образ: маленький пруд в парке, подозрительно похожий на тот, что через дорогу от дома Каза. И это странное чувство никак не желало отпускать.

Любопытство взяло верх, и она решила проверить.

Пройдет еще немало времени, прежде чем она научится наколдовывать себе магические наряды, не опасаясь попасть в неловкое положение. Поэтому пока она просто подошла к шкафу, выбрала строгое и узкое платье из серого шелка и заплела волосы в простую косу.

Перемещение в облике феи не слишком отличалось от того, как это было в статусе фамильяра. Только быстрее. Она подумала о парке, и вместо того, чтобы вызвать ветер, который перенес бы её, она просто в нем оказалась.

Она никогда не была в этом парке ночью — главным образом потому, что в это время суток из него нельзя было разглядеть, что происходит в доме Каза. К самому пруду она тоже раньше не подходила. Не потому, что не хотела, а потому что, как и в случае с ночными визитами, от пруда не открывался подходящий обзор на окна одного ничего не подозревающего мужчины. Но сейчас здесь было так же прелестно, как и днем: звезды над головой отражались в воде, будто пруд подсвечивался снизу. Утки уже попрятались в гнезда, и вода была тихой и неподвижной.

Движение у берега заставило её обернуться, и глаза Тео расширились от удивления.

Каз поднимался с места, где сидел у самой кромки воды. Он уже сменил фейскую одежду, в которой его отправили домой, на свой привычный «мундир»: элегантные шерстяные брюки и безупречно белую рубашку. Волосы не были прилизаны — напротив, свободные волны обрамляли лицо; они стали короче, чем когда она его встретила, но сердце всё равно предательски екнуло при виде него.

— Каз? Что ты здесь делаешь?

Он промолчал, вытирая ладони о брюки, после чего наклонился и поднял небольшой букет желтых цветов и винный бокал, наполненный до краев светлой жидкостью. Затем он выжидающе протянул ей и то, и другое. У его ног осталась стоять бутылка, в траве рядом лежал штопор.

Она приняла правила игры, забирая у него цветы. Десять маленьких желтых бутонов, раскрывшихся навстречу ночи. Энотера.

— Их мне дала Сесили, — сказал Каз, пока Тео изучала цветы. Она замерла, внезапно вспомнив значение этого скромного букета.

— Ты призвал меня сюда? — спросила она. Он кивнул и жестом указал на бокал, который всё еще держал на весу. Она одарила его озадаченным взглядом, но приняла бокал и сделала глоток. Это не была терпкая сладость сливового вина. По яркому летнему вкусу, заигравшему на языке, она догадалась, что это персиковое.

— Теперь ты объяснишь мне, что происходит? — спросила она. Но он лишь приложил палец к губам.

Каз откашлялся. — Я приветствую тебя, фея, и я польщен и глубоко тронут твоим присутствием и тем, что ты приняла моё приглашение. Я просил аудиенции, чтобы молить тебя о помощи.

Первым делом ей захотелось рассмеяться над его словами, но на его лице не было и тени юмора. Напротив, судя по плотно сжатым челюстям и напряженной осанке, он нервничал.

— Хорошо, — медленно проговорила она, всё еще не совсем понимая, к чему он клонит. — В чем тебе нужна помощь?

— Есть женщина, которую я люблю глубоко, безумно. Любовь всей моей жизни. Мне уже перевалило за три сотни лет, так что это действительно серьезное заявление. Она пылкая, отважная, решительная — один из лучших друзей, о которых только можно мечтать. И она так, так прекрасна… человек, на которого я люблю смотреть больше всего на свете. Проблема в том, что мы принадлежим двум разным мирам, и она — бессмертная фейская принцесса. Я знаю, что она тоже любит меня, но она решила, что должна отказаться от меня, чтобы я мог жить своей жизнью. Мне нужно, чтобы она знала: без неё это не жизнь. Потому что без неё я умираю — медленно и мучительно. Моё место рядом с ней.

Тео смахнула слезу. — И как ты хочешь, чтобы я это сделала? Я ведь до смерти боюсь смотреть, как ты стареешь, боюсь, что однажды смерть украдет тебя у меня.

Он ответил вопросом на вопрос: — Ты хочешь быть со мной, Тео?

— Больше всего на свете.

Его поза, до этого момента столь напряженная, что это, казалось, мешало кровообращению, расслабилась; суровые черты лица разгладились.

— Тогда я хочу заключить с тобой сделку, — произнес он. — Любить тебя каждый день, пока ты позволяешь мне быть рядом. Целую вечность, если захочешь.

Как бы она ни верила его словам, Тео всё еще не понимала, о чем именно он просит. — О? И что же ты предложишь мне в качестве платы за эту невозможную сделку?

Он улыбнулся ей — в уголках губ затаилась едва заметная искра озорства. — Единственное, что я могу предложить для сделки, — это я сам.

Она судорожно втянула воздух, осознав его замысел. — Ты хочешь стать моим фамильяром?

Он кивнул. — Быть твоим вечно, если ты позволишь. Я люблю тебя, Тео, сильнее, чем когда-либо считал возможным. И нам больше не нужно позволять чему-либо вставать между нами. Скажи «да».

Она не поняла, был ли звук, сорвавшийся с её губ, смехом или всхлипом. Ей не нужно было с ним прощаться. Он действительно мог остаться с ней навсегда. И тогда она действительно рассмеялась. От удивления, облегчения и абсолютного счастья.

Она выпрямилась и самым царственным голосом, какой только смогла из себя выдавить — её улыбка становилась всё шире с каждым словом, — провозгласила: — Я, принцесса Теодосия Амабель из Дубовых фей, буду любить тебя и буду любима тобой в ответ целую вечность. Платой за эту сделку станешь ты сам, привязанный ко мне навеки.

Каз в несколько шагов преодолел расстояние между ними, взял её лицо в ладони. И поцеловал её — не так, будто это был финал, а так же неистово и дико, как в самом начале.

Он отстранился, но не выпустил её из рук.

— Теперь скажи заветные слова, — прошептала Тео.

Он улыбнулся так широко и ярко, как она никогда прежде не видела. Она смотрела в его глаза цвета меда и патоки, пока он пристально вглядывался в её, произнося:

— По рукам.

***

И с Казом рядом Теодосия сделала то, что обычно делают принцессы в сказках. Она жила долго и счастливо.