Коктейль времен

Глава 11

— Нам сегодня везет!

Он сидел за столом в том самом кафе и ел пиццу. Он, казалось, наслаждался каждым кусочком, пока его взгляд не скользнул в нашу сторону. Увидев нас, он замер, затем нахмурился.

— Вы что здесь делаете? — настороженно спросил он, резко отодвигая тарелку и вглядываясь в наши лица.

— Как что? Мы хотим расспросить вас. У нас столько вопросов! — ответила я с энтузиазмом.

— Не бойтесь, пытать вас не будем, — Марк вставил свои «три копейки» и протянул руку. — Меня зовут Марк. Это Саша, рядом с ним Ксюша.

Альберт протянул руку и заерзал.

— Хорошо, друзья! У меня есть немного времени, могу уделить его вам.

Парни хотели сесть за стол, но Аль остановил их жестом:

— Мы сейчас пойдем ко мне. Зачем нам здесь лишние уши?

Все согласились. Альберт положил пиццу в пакет, который непонятно откуда взялся, и мы пошли за ним. Он подошел ко мне и шепотом спросил:

— Ты им доверяешь?

— Конечно, они мои друзья, — уверенно ответила я.

Он кивнул и отошел, чтобы позвонить кому-то.

Через пять минут мы оказались перед высоким, мрачным забором с воротами, возвышающимися над нами метра на три. Их верхушка была украшена проволокой. Альберт уверенно подошел к воротам и ввел код на небольшом металлическом устройстве (вот это скрытность от посторонних глаз). Мы с Ксю удивленно переглянулись. Я поежилась. Правильно ли это… Идти домой к незнакомому мужчине. Хотя какой он незнакомый… Я же все-таки знаю, как его зовут. Звонкий щелчок раздался в воздухе, и ворота начали медленно открываться. Я решительно шагнула за Альбертом, потом уже и ребята.

Перед нами красовалось одноэтажное кирпичное здание с мрачными стенами. Кирпичная кладка выглядела грубо, а фасад покрывал облупившийся слой черной краски. Слева и справа торчали два старинных окна, каждое с массивными металлическими решетками. Это явно намекало на то, что хозяин не любил гостей. И конечно же, посередине размещена железная дверь. Как из бункера. Никаких деревьев или ухоженных клумб. Только высохшая трава, и то непонятно, когда ее косили в последний раз, она уже доросла до моей груди. Но тропинка к дому была вытоптана и утрамбована.

На веранде стояло два белых горшка, покрытые сероватым налетом. В них были высохшие и почерневшие растения, в цвет дома. Видимо, хозяин не следил за чистотой и поливкой растений. Мы с ребятами уже пошли к двери, как вдруг Аль сказал, что нужно обойти дом.

— Я надеюсь, с нами ничего не случится, — шепнула мне на ухо Ксюша. — Никто не знает, что мы на острове…

— Не переживай, все будет хорошо, — я сказала это так уверенно, что мне даже стало как-то неловко, ведь мне было очень страшно.

Обойдя дом, мы заметили, что его задняя часть была зеркальным отражением переда. Та же железная дверь, два запертых окна с решетками, два белых горшка с увядшими цветами и высохшая трава, казалось, росла тут веками. Лишь одна деталь выбивалась из этого симметричного пейзажа — тропинка вела не наружу, а к небольшой хижине. Хижина выглядела заброшенной. Ее крыша провисала, а стены, казалось, держались лишь благодаря какой-то чудесной силе. Доски скрипели от легкого ветра, напоминая, что могут развалиться уже прямо сейчас.

— Что это за хижина? — спросила я, кивнув в ее сторону.

Альберт ответил не сразу, лишь бросил мимолетный взгляд на старое здание, словно только что вспомнил о его существовании.

— Это просто склад. Ничего интересного, — коротко бросил он, не желая говорить об этом.

— Склад, конечно… — пробормотала я, но не стала задавать больше вопросов.

— Прошу всех в дом, — сказал хозяин.

Он первым пошел к двери, открыл ее тремя ключами и обернулся.

— А почему мы не могли зайти с той стороны? — недоуменно спросил Марк.

— Плохая примета, — ответил Аль.

— Я не слышал о такой примете, — Марк пожал плечами.

— Если ты не слышал про такую примету, то это не значит, что ее не существует! Ты слишком мало живешь на этой планете. Доверься старшим, — повелительным тоном сказал Альберт Динисе.

Парни закатили глаза, Ксюша фыркнула. Аль никак не отреагировал на это и просто зашел в дом. Мы, словно паровозик, пошли за ним. Сначала я (видимо, самая бесстрашная), потом Ксюша, а затем и парни.

Я думала, что ничему больше не удивлюсь, но нет. Внутри дом выглядел еще более жутко, чем снаружи. Обычные белые стены (странно, что не заляпанные), словно их недавно покрасили, чтобы скрыть что-то более мрачное. Прихожей как таковой не было. В уголке стояла одна-единственная тумба — судя по всему, предназначенная исключительно для красной шляпы Альберта, которую он аккуратно туда положил.

Разуваться мы не стали, поскольку хозяин дома прошел в обуви. Я огляделась и заметила небольшой деревянный стол с тремя стульями. На столе дымился недопитый чай, кружка была оставлена, словно кто-то только что в спешке покинул дом.

Потом я обратила внимание на маленькую плиту и таких же размеров холодильник, на котором красовались магнитики, привезенные из разных стран. На одном было изображение Эйфелевой башни, на другом — песчаный пляж с надписью «Мальдивы».

Аль достал пиццу из пакета и убрал в холодильник, делиться же с нами не стал (а так хотелось).

Неподалеку стоял диван, а рядом раскладушка с постельным бельем серого цвета. Одеяло было слегка смято, подушка лежала на боку.

— Не богато, конечно, но жить можно, — заметив наши изучающие взгляды, произнес Аль.

— Теперь ты знаешь, как живут бедные, — шепнул Марк.

Я не удержалась и ткнула его кулаком в бок. Он посмеялся и сел за стол. Закинул ногу на ногу и пригласил жестом присесть. В итоге за столом разместились: я, Марк и Аль. А влюбленная парочка уселась на диванчик. Саша сразу же обнял Ксю.

— Чай будете? — вежливо спросил Альберт.

— Да, — ответил Саша.

Аль расстроено встал и включил чайник.

— У нас мало времени, задавайте вопросы, — устало сказал мужчина, командуя на кухне.

Он достал пять пакетиков чая и положил в цветные кружки.

— Хорошо, мой первый вопрос: как вы познакомились с отцом?

— Как будто интервью берешь. Тебя же не этот вопрос больше всего интересует. Задавай следующий, — отвертелся от ответа Аль.

— Ладно, тогда… — я подумала и произнесла: — Откуда взялась книжка у моего отца?

— Вот это уже любопытно. — Аль подошел и сел обратно за стол, сложил пальцы в замок, немного помедлил и продолжил: — Макар очень много путешествовал. Любил все изучать. Как-то раз он случайно заметил у женщины ту самую книгу. И начал о ней расспрашивать. Она ему все подробно рассказала…

— Это Розалинда Иосифовна? — перебила его я, он кивнул.

— Макар рассказал все мне. Я сначала не поверил, но, организовав мне встречу с Розой, я убедился, что волшебство существует, — все затихли. — Мы взяли ее книгу и, используя желание, поняли, как создать такую же. Но у нас ничего не получалось. В итоге спустя несколько лет, благодаря случайной формуле и ингредиентам мы создали книгу желаний! — воскликнул Аль. — И это все после многочисленных исследований. Я сам не знаю, как это произошло. — Марк открыл рот, желая что-то сказать, но передумал. — Можете думать, что нам просто повезло. Я и Макар загадывали разное. Но у нас, к сожалению, повторно не вышло создать такой же экземпляр. А желание, где мы попросили продублировать такую же книжку, и вовсе спровоцировало страшный ливень, ветер… Поэтому то, что ты сейчас держишь в руках, нужно обязательно беречь! — Мы с Ксюшей одновременно закивали. — Но неожиданно, мы узнаем, что такая же книга появилась и у Пьера. Мы пытались ее выкрасть, но ничего не вышло. Он хитрее и могущественнее, чем мы. В итоге, как оказалось, произошла авария. В которой, скорее всего, Пьер и виноват, — я в задумчивости потерла губы, но не подала виду, что испугалась. — Правда подозрительно, что он так и не объявился и не выкрал у тебя книгу…

Закипел чайник, Аль встал и пошел разливать кипяток по стаканам. Мы с ребятами озадаченно переглянулись. Аль всучил каждому по кружке и баранке.

— То есть он может меня побить и забрать книгу?!

— Побить? — Аль фыркнул, едва сдерживая улыбку. — Ну, кто знает, все возможно…

Я опустила взгляд, пытаясь переварить его слова.

— Это все так странно. До сих пор не верится, что у меня есть то, о чем другие даже мечтать не могли.

— Привыкай, — спокойно произнес Аль, делая глоток чая.

— Кстати, а в чем смысл шкатулки? Я так и не поняла.

— Это мы создали с Макаром, чтобы скрыть книжку от посторонних глаз. Служит как сейф.

— А-а-а, — протянула я с легкой иронией, — ну да, а то непонятно, зачем она вообще нужна. Теперь все ясно.

— Лучше держи книгу в шкатулке, чтобы она подзаряжалась.

— Это же не телефон, — впервые подал голос Саша.

— И что? Книгу требуется подзаряжать энергией.

— А почему, когда отец Вилу лежал в больнице, он не мог загадать желание, чтобы спастись? — неожиданно задала вопрос Ксюша, который волновал и меня. Я озадаченно почесала затылок.

— Отличный вопрос! — одобрительно произнес Марк.

— Соглашусь, — продолжил Аль после некоторой паузы. — Во-первых, книга не могущественная, тем более, когда создана в лаборатории. И это все-таки не оригинальный вариант. Поэтому ничего и не вышло.

— А что во-вторых? — уточнил Саша.

— В принципе все. Только во-первых, — ухмыляясь, сказал Аль, сделав глоток, но сначала подул на чайную ложку. Я же так к чаю и не притронулась, в отличие от друзей.

— А почему книга оказалась у меня, а не у вас? Вы же все-таки помогали моему отцу, — я задала следующий вопрос.

— Ну это же очевидно. Ты его дочь. А книгу переписать на меня не удалось. Как выяснилось, можно передарить ее только дочери или сыну. И то, ты полноценно смогла пользоваться книгой, как только стала совершеннолетней.

— Точно, — удивленно произнесла я. — Как только мне исполнилось восемнадцать лет, то шкаф засветился, и я увидела в нем шкатулку!

— Да, все верно. Она вышла из «тени сумрака». Все-таки это книга только для взрослых.

— Мы с Виолеттой читали, что такая книжка есть у всех, а сейчас вы говорите, что создали ее в какой-то лаборатории, и у вас не получилось сделать второй экземпляр. Если это так, то откуда книга взялась у той женщины и у как его там… Пьера? Вряд ли они тоже колдовали в лаборатории? — хмуро спросила Ксюша.

— Хороший вопрос, но я не знаю на него ответа. Ребята, я точно такой же заложник этой ситуации, как и вы.

— Может, вы нам врете? — с вызовом бросил Саша.

— Зачем мне вам лгать? Тем более, дочери своего друга.

— Вообще-то вы ее запугали, — резко вмешался Марк. — Зачем нужно было говорить, что желания стоят днем жизни?

— Я лишь хотел предупредить, — вздохнул Аль, подняв взгляд. — Но, милочка, это всего лишь догадка, основанная на наблюдениях. Может, это и неправда.

— Так мне можно загадывать желания или нет? — с надеждой уточнила я.

— Это уже твой выбор. Я не могу тебе указывать.

— Но…

— Кстати, мы пытались узнать любую информацию про нашего отца, — внезапно перебил меня Саша. — Но книжка ничего не ответила, только написала слово «Часы». Что это может значить?

— Вообще, как выяснилось, книжка работает только если задействует какой-то предмет. Соответственно, вам нужны какие-то часы, чтобы все узнать.

— Логично, но что это за часы?

Аль пожал плечами, но затем, словно что-то вспомнив, произнес:

— А вы пытались вернуться в прошлое, чтобы узнать?

— Да, но у нас это получилось, потому что с того дня прошло несколько суток. А сейчас нужно вернуться на целых три года.

— Тогда ищите часы.

— Ясно, — обиженно произнес Саша.

— А можно ли вернуть человека, если он умер? — осторожно начал Марк. — Допустим, мы найдем эти часы, вернемся в прошлое, изменим ход событий… И все произойдет так, будто никто и не умирал. Это возможно?

— Не знаю, — Аль поежился. — Стоит попробовать. Это лучше, чем сидеть без дела.

Парни весело переглянулись и посмотрели на меня. Я как раз об этом думала!

— Вы уверены, что так можно делать? Вмешиваться в события и менять их? Я смотрела фильмы, и это хорошим не заканчивалось.

— Милочка, попробуете и узнаете, — развел руками хозяин дома. — Тем более, мы же не в фильме. Здесь нет красочного сценария и предсказуемого финала.

Я скривилась.

— Мы же можем и твоего отца вернуть к жизни. Ты разве не скучаешь?

Я посмотрела на Ксюшу, она радостно закивала, ей эта идея понравилась.

— А как это правильно провернуть? — продолжили напирать парни.

— Лучше всего это делать в праздник или в полнолуние, — сказал Аль, — в такие дни энергия сильнее, и это может помочь книге.

— Хэллоуин подойдет? — неожиданно оживилась Ксю, ее глаза загорелись.

— Да, вполне! — с улыбкой подтвердил Аль.

Подруга гордо расправила плечи, а он добавил:

— По легенде, в этот день души умерших возвращаются на землю, чтобы связаться с близкими. Именно тогда в Орвэлине открываются врата между миром живых и мертвых.

— Еще скажите, что такой обряд нужно делать на кладбище, — произнесла я брезгливо.

— Да, конечно. Тем более у могилы того, кто умер.

— Подождите, если мы хотим вернуть и нашего отца, и отца Ви, что нам делать? Мы же не можем разделиться на две части и спасти обоих? — озадаченно спросил Марк.

— Сначала спасете одного, а потом другого.

У Альберта зазвонил телефон. Он вышел из дома, но вскоре вернулся:

— Вам нужно идти.

— Уже? — расстроено произнесла я.

— Да, или это были не все вопросы?

— Вроде все…

— Тогда уходите. Ко мне сейчас придут.

— Хорошо, но как мне с вами связаться? Номер на визитке, который вы дали, не работает.

— Лучше не ищите со мной встреч, а то Пьер выйдет на меня и побьет, — Аль неожиданно засмеялся, передразнив меня.

— Эм… — я не нашлась, что сказать.

— Если что, я сам тебя найду.

— А что нам делать дальше?!

В этот момент снова зазвонил телефон Альберта, и он, не отвечая, поспешно вытолкал нас на улицу.

— Ну, так-то не зря с ним встретились, — первым подал голос Марк.

— Это точно.

— Ну и мужик! — оценочным тоном произнес Саша.

— Ладно, я хочу домой, — щеки подруги покрылись нездоровым румянцем. Было понятно, что этот разговор ее напугал. Как и меня.

— Может, сначала искупаемся? А то зря, что ли, купальники брали? — с энтузиазмом спросил Саша.

Мы, немного потрясенные, отправились купаться. Волнение смешивалось с радостью, и я все никак не могла поверить, что сегодня узнала так много. Альберт, его загадочный дом, много замков и ключей, недопитый чай… и намеки на нечто большее — все это казалось сном. Но эта встреча, и правда, оказалась удачной. Одна мысль согревала душу: я скоро встречусь с папой. Как же я по нему скучала! Губы сами собой растянулись в улыбке.

С компанией друзей мы отправились на пляж — тот самый, где я была с Мишей в прошлый раз. Мягкий песок приятно хрустел под ногами, а теплый ветер щекотал щеки. Парни, увидев океан, моментально забыли обо всем. Скинув кроссовки, они сорвались с места и, как дети, побежали наперегонки. Однако в воду заходить не стали — терпеливо ждали нас.

Я остановилась и, смотря вдаль на бескрайнюю гладь, тихо спросила:

— Как думаешь, это правильно — возрождать отцов?

Ксюша, стоявшая рядом, чуть повернула голову и на секунду задумалась.

— Не знаю, — ответила она наконец. — Но мне кажется, попробовать стоит. Да и что мы теряем? Тем более, не факт, что мы найдем эти загадочные часы. Они могут быть где угодно. Да и выглядеть могут… ну, как угодно.

Я кивнула, раздумывая над ее словами.

— Наверное, ты права.

— Конечно! А как иначе? — бодро добавила Ксюша и, схватив меня за руку, потянула за собой. — Хватит грустить, побежали к парням!

Марк уже снял футболку, демонстрируя свое загорелое, мускулистое тело, притворно напрягая мышцы. Саша, стоявший рядом, закатил глаза. Его бледное, как молоко, тело резко контрастировало с накачанным братом, а плоский живот выглядел… просто плоским.

Марк поймал мой взгляд и ухмыльнулся. Да, я нагло разглядывала его. Он выглядел потрясающе! Так хотелось провести рукой по его торсу, почувствовать кубики, запустить пальцы в шелковистые волосы…

Его лицо озарила довольная улыбка, и, развернувшись, он спокойно шагнул в воду. Я же, вдохнув соленый запах океана, присела на бархатный песок.

Я решила остаться на берегу и немного понаблюдать за ребятами. Парни плескались, громко смеялись и кричали, а потом, будто соревнуясь, начали делать сальто прямо в воде. Взлетающие капли поднимались искрящимися фонтанами, и их смех перекрывал шум волн.

Ксюша, уже переодетая в купальник, присела рядом. Ее лицо светилось.

— Здесь так здорово, — сказала она, мечтательно глядя на горизонт. — Я бы хотела остаться тут навсегда. Беззаботное и бесконечное лето… Знаешь, спасибо тебе за такую возможность! Я правда очень рада, что ты моя подруга, — ее голос звучал мягко, почти напевно.

Я с нежностью обняла ее.

— Пошли купаться?

— Потом. Я хочу посидеть и все обдумать.

Она поднялась и направилась к парням, которые уже довольно далеко уплыли. Я проводила ее взглядом. Саша, заметив Ксюшу, радостно подплыл, крепко обнял ее, но внезапно резко взял за голову и начал топить. На секунду я напряглась, но уже через мгновение он отпустил ее, и девушка вынырнула, возмущенно размахивая руками. Она начала колотить Сашу по спине, а потом, смеясь, повторила его трюк. Только Саша умудрился продержаться под водой дольше, чем она. Их странная игра закончилась заразительным смехом. А потом, к моему удивлению, они начали целоваться так страстно, что я невольно отвела взгляд, улыбнувшись их счастью.

Песок нагрелся настолько, что он начал обжигать мои босые ступни. Я поднялась, сняла одежду и осталась в купальнике. Белокурое солнце грело мое раскаленное тело. Даже захотелось покупаться. Я подошла к воде и прохладные волны нежно обняли мои ноги. Это место всегда казалось мне особенным.

Здесь, на этом острове, я была по-настоящему счастлива. Мы часто приезжали сюда с отцом, когда я была маленькой. Тогда я не задумывалась, почему он выбирал именно это место. Может, это было связано с Альбертом? Может, они встречались здесь? Это объясняло бы его постоянные поездки на этот остров…

Я улыбнулась, позволяя этим мыслям раствориться в шуме океана. Место, связанное с отцом, было одновременно родным и загадочным, как и его тайны, которые мы теперь стремились разгадать.

Я смотрела, как над рифами кружат чайки, их крики разносились по всему побережью, будто они обсуждали что-то важное. Они время от времени стремительно ныряли в воду, пытаясь поймать рыбу. Ребята все так же плескались в воде, не собираясь выходить.

На пляже было тихо и безлюдно. Только мы. Компания друзей. Так не хотелось возвращаться обратно в холодную, серую Москву, где нас вновь ждала учеба, пробки, вечная суета и ливни.

И вправду, спасибо папе — благодаря ему я почувствовала себя героиней настоящего приключения. Теперь я не просто обычная девчонка, а настоящая волшебница, у которой есть цель и верные друзья, готовые идти со мной до конца.

Вода оказалась удивительно теплой и приятной. Я чуть отплыла в сторону, чтобы насладиться видом океана. Вода вновь наполнилась всплесками, смехом и шумными криками. Мы играли, стараясь запомнить каждую секунду этого дня, словно предчувствовали, что это больше не повторится.

Когда солнце стало медленно клониться к горизонту, мы решили выйти на берег. Мокрые, но довольные. Я натянула свою одежду, греясь под остатками тепла уходящего дня.

— Что-то я снова проголодалась, — пожаловалась Ксю, потирая живот.

— Ты всегда голодная.

Но все наши запасы мы уже съели, так что идея отправиться домой казалась вполне разумной. Парни напоследок решили еще раз искупаться. А мы с Ксю уже переоделись и высушились.

Загадав желание, мы вернулись домой. Мамы еще не было. Мы с ребятами пошли на кухню, чтобы перекусить. Но в холодильнике ничего не оказалось. Я злобно посмотрела на подругу.

— А я тебе говорила, что обчищу твой холодильник, — она пожала плечами.

— Отлично, — мрачно пробормотал Саша, обернувшись к Ксю.

— Понятно. Тогда поехали в кафе, — решил за всех Марк.

— Но у меня нет красивого наряда, — запротестовала Ксю.

— С каких это пор тебя начало волновать, как ты выглядишь? — усмехнулась я, подняв одну бровь. Подруга поникла. — Ладно, я тебе одолжу свое платье.

Ксю тут же радостно заверещала, и мы пошли переодеваться.

— Нам вообще без разницы, в чем идти, — флегматично заявил Саша, лениво засунув руки в карманы. — Хоть в шортах, хоть голыми.

— Надеюсь, ты шутишь, — фыркнула Ксю через плечо, исчезая за дверью комнаты.

— Говори за себя, — подал голос Марк, усмехнувшись и подбросив в руке ключи от машины. — Девчонки, я думаю, вы там надолго. Мы тогда тоже съездим домой, переоденемся. Кто ходит в шортах в ресторан?

— Уж точно не мы, — ответила я, приподняв бровь. — Если собираетесь стать джентльменами, то уж постарайтесь выглядеть солидно.

— Принято, ваше высочество, — с шуточным поклоном сказал Саша и направился к двери вместе с Марком.

— Думаю, Саша точно облажается, — хихикнула Ксю, натягивая атласное черное платье без узоров и кружева. Платье было очень коротким и обтягивающим. — А вот Марк… Он же всегда одевается по-деловому.

— Ты забыла? Он как-то пришел в спортивном костюме, — пробормотала я, подбирая к своему платью подходящую пару сережек.

Я надела короткое лиловое платье с мелкими блестками, которые красиво переливались на свету. Для образа я подобрала длинные серьги с жемчужинами, которые мягко покачивались при каждом движении, а на запястье красовался браслет с серебряными вставками. На ногах — туфли на высоком каблуке с острым носком, выполненные из глянцевого материала, подходящего под оттенок платья.

Я мельком посмотрела в зеркало, поправила пряди волос, и улыбнулась своему отражению — все выглядело идеально.

— Он просто забыл свои костюмы, — Ксюша, наигранно серьезно, повернулась ко мне и, по буквам, словно читая по телесуфлеру, произнесла: — в с-т-и-р-к-е.

Мы встретились взглядами и одновременно рассмеялись так искренне, что Ксю схватилась за живот, пытаясь успокоиться.

Когда парни вернулись, они уже выглядели вполне себе «джентльменами»: Марк в белой рубашке с закатанными рукавами и темных брюках, а Саша — в клетчатой рубашке и черных джинсах. Ну… уже выглядел как минимум прилично.

— Ну, что скажете? — с широкой ухмылкой спросил Саша, развернувшись на месте.

— На удивление, вы даже постарались, — пошутила я.

— Кто молодец? Я молодец, — с гордостью добавил он.

Но все это мгновенно потеряло значение, когда я рассмотрела Марка. Рубашка подчеркивала его мускулистые плечи, а слегка расстегнутый ворот, открывавший кусочек загорелой кожи, придавал образу соблазнительную небрежность.

— Тебе идет, — ляпнула я и тут же прикусила язык. В груди вспыхнула неловкость.

Он повернулся ко мне, на его губах появилась та самая ухмылка, от которой сжалось сердце. Но в его глазах я не увидела ничего, кроме легкого интереса. Он, как и всегда, делал вид, что я для него — просто знакомая. Что мои слова не значат ничего, и что мне не стоит надеяться на большее.

В его глазах заплясали озорные огоньки, но он тут же отвел взгляд, бросив через плечо:

— Спасибо.

Засранец.

И вот, все в полной готовности, мы направились к машине, чтобы провести еще один чудесный вечер.

За рулем, как всегда, был Саша, уверенно держась за руль. Рядом с ним сидел Марк, увлеченно переписываясь с кем-то в телефоне. Мы с Ксюшей устроились на заднем сиденье. Подруга взяла на себя роль диджея. Как обычно. Ничего не меняется.

Хостес в идеально выглаженной униформе, с безупречно уложенными волосами проводила нас к одному из столиков. Мы заняли удобные места на мягких стульях, украшенных подушками золотыми узорами.

Я оглядела друзей: Ксюша с восторгом осматривала зал, Саша деловито изучал меню, а Марк уже уткнулся в телефон. Хмыкнув, я потянулась за меню и с интересом развернула его, внимательно изучая список блюд. Внезапно мое внимание привлекла пара, выходящая из соседней двери.

Женщина была в роскошном белоснежном платье, идеально подчеркивающее ее утонченную фигуру. Оно струилось при каждом ее шаге. Ее волосы были собраны в элегантный пучок, а на запястье переливался тонкий браслет с бриллиантами. Мужчина рядом выглядел не менее эффектно. Идеальный костюм, осанка, уверенная походка.

Я округлила глаза. Это же мама!

Ее лицо озарял звонкий смех, пока она что-то рассказывала своему спутнику, но стоило ее взгляду упасть на меня, как смех мгновенно оборвался. Улыбка исчезла, а взгляд стал сосредоточенным. Мама наклонилась к мужчине и что-то прошептала ему на ухо. Он резко обернулся и посмотрел на меня с каким-то неподдельным интересом, а потом подозрительно ухмыльнулся. В его глазах мелькнуло нечто зловещее. Мужчина был ухожен до мелочей: идеально подстриженная борода, как будто он только вышел из барбершопа. На его руке были золотые часы, которые переливались на свету, а на пальцах красовалось множество перстней. Его взгляд пронзил меня. По спине пробежал холодок. Что это за тип?!

Мама, уже собрав себя в руки, подошла к нашему столику. Ее шаги были уверенными, но взгляд — холодным и сосредоточенным.

— Добрый вечер, — произнесла она с легкой натянутой улыбкой, переводя взгляд с меня на моих друзей. — Интересная компания. Не думала, что встречу вас здесь.

Все ребята дружелюбно с ней поздоровались, я же презрительно на нее пялилась.

— Кто это с тобой был?! — бесцеремонно спросила я.

— Это главный режиссер. Я же сказала, что мне дадут главную роль в фильме. Мы сегодня обсуждали все нюансы.

— Ясно. Поздравляю, — буркнула я.

— Виолетточка, я поехала домой. Советую заказать здесь бефстроганов. Надеюсь, вашим кавалерам хватит оплатить счет? — съязвила мама. — Или тебе нужно перечислить деньги, чтобы ты за всех заплатила?

— Нет, у нас достаточно денег, чтобы радовать своих друзей, — с улыбкой ответил Марк.

Друзей… Я скривилась.

— Ну да, да, — пролепетала мама. — Ладно, пока. Не буду мешать вам.

— До свидания, — хором пропели ребята.

— Ну? Попробуем тогда бефстроганов в сливочно-грибном соусе? — с ухмылкой спросил Саша, глядя на нас поверх меню.

Все поддержали идею, кивнув в унисон.

Но на душе у меня было неспокойно. Видеть маму с другим мужчиной, пусть и по работе, было неприятно. Каждое их движение, каждый взгляд, прикосновение не казались мне дружескими. Но я сжала зубы, напомнив себе, что скоро все изменится. Мы возродим папу, и они снова будут вместе. Эта мысль немного развеселила меня, и я попыталась сосредоточиться на разговоре.

Пока ждали заказ, мы мило беседовали. Марк рассказывал про свою последнюю тренировку на баскетболе, как ему удалось забросить решающий трехочковый мяч. Саша же хвалил брата, но сказал, что сделал бы это закрытыми глазами. Ребята начали привычно подначивать друг друга, соревнуясь в достижениях, пока мы с Ксюшей посмеивались над их мальчишескими выходками.

Вечер подходил к концу, и за окном уже сгущались сумерки. Марк рассчитался за ужин, мы поблагодарили официантку и вышли на улицу. Холодный воздух слегка взбодрил, а вечерний город засиял яркими огнями.

Я зашла в квартиру. Ощущение радости исчезло в ту же секунду. Непривычный запах алкоголя ударил в нос, резкий, тяжелый. Это было настолько неожиданно, что я замерла на месте.

Быстро сняв обувь и пальто, я осторожно двинулась в сторону кухни. Свет пробивался через приоткрытую дверь, и чем ближе я подходила, тем сильнее внутри меня поднималась тревога.

На кухне за столом сидела мама. Она держала в руках бокал вина, делая небольшой глоток, а другой рукой отламывала кусочек европейского сыра с тонкой корочкой. Ее взгляд был задумчивым, но что-то в этом спокойствии казалось мне неправильным.

— Мам, — вырвалось у меня прежде, чем я успела обдумать слова. Она подняла голову, и наши взгляды встретились. Ее глаза, обычно строгие и холодные, сейчас казались растерянными и полными какой-то странной тоски. — Я… я не видела, чтобы ты когда-нибудь пила.

— Конечно. Мне же нужно делать вид, будто ничего не произошло! Чтобы тебя не огорчать. Но я так устала… Мне так тяжело без твоего отца! — Голос ее задрожал, а затем оборвался всхлипом. Она резко закрыла лицо руками, но слезы уже скатывались по щекам, стекая по ее подбородку. — Я так скучаю…

— Мам… — прошептала я. Боль мгновенно сжала грудь.

Она вскинула голову, глаза покраснели, а слезы продолжали литься.

— Я не хотела плакать! Я старалась держаться ради тебя! Работала на износ, бралась за все, чтобы не вспоминать, что Маки с нами больше нет… –

— Мам, я здесь… Я рядом, — прошептала я, гладя ее по голове.

Она всхлипнула еще громче и уткнулась мне в плечо. Ее слезы текли ручьем, а тушь уже испачкала не только ее лицо, но и мое платье. Но мне было все равно.

Слезы подступали и к моим глазам. Глубокая боль, которую я так долго прятала, вырвалась наружу. Мы стояли, обнявшись, как две утопающие, пытаясь спасти друг друга от накативших волн грусти. Время словно остановилось. Слезы лились без конца. Но внезапно мама резко отстранилась, встала, достала второй бокал из шкафа и плеснула туда красного вина.

— Садись, выпей со мной. Ты уже взрослая.

Я нерешительно опустилась на стул.

— Так жаль, что даже лучшие врачи не смогли нам помочь! — пролепетала я, пытаясь сдержать подступившие слезы, но голос предательски дрогнул.

Мама посмотрела на меня долгим, пронзительным взглядом.

— В жизни не всегда происходит то, что мы хотим, — с сожалением сказала она. Ее лицо оставалось серьезным, а слезы, которые недавно текли ручьем, уже не блестели на щеках.

Я опустила взгляд на свои руки, сцепленные в замок. Воспоминания нахлынули волной. Я как будто бы не могла дышать. Вдох. Выдох.

— Я помню… — начала я, тяжело вздохнув, — помню, как беру его за руку. Она была такой горячей… температура под сорок. Я сказала: «Пап, я тебя люблю».

Мама смотрела на меня, не отрываясь, и я знала, что она тоже переживает это вместе со мной.

— А он пальчиком дернул, — продолжила я, голос дрожал. — Я читала, что люди в коме все слышат. Я так была рада, думала, у него есть силы, и он справится, выйдет из комы, поправится… — я вздохнула, вытирая рукой слезы. — Я решила тогда, что буду каждый день говорить ему, как сильно его люблю. Подарю ему его любимые конфеты, когда он проснется… — Я громко всхлипнула, по щекам покатились горячие слезы. — Я держала его руку и говорила: «Пап, все будет хорошо. Ты справишься! Мы с мамой рядом!»

Слова застряли в горле, я сжала бокал так крепко, что побоялась раздавить его. Перед глазами темнело, а воспоминания накрывали все сильнее.

— Мне было так тяжело видеть папу в таком состоянии… Но самое ужасное… самое ужасное — я была не в силах помочь ему!

Мама тяжело вздохнула и отвела взгляд.

— Но мы же не сверхлюди, чтобы всем помогать! — неожиданно резко перебила она. — Значит, так и должно было случиться!

— Когда я вышла из кабинета, — я продолжила рассказывать о своих чувствах, — мне сказали, что это конец, и нет шансов. Через некоторое время у него начали отмирать органы. Я тогда ревела весь день — это было двадцать третьего февраля. Все поздравляли своих отцов, братьев, а мой умирал мучительно, и я не могла помочь… — прошептала я, глядя в пустоту перед собой. Мама накрыла мою руку своей, но не сказала ни слова. — Вечером… его не стало. В день, когда у всех был праздник…

Мама закрыла глаза и крепче сжала мою руку, а я все говорила, словно боялась, что если остановлюсь, то никогда не смогу договорить.

— Это был последний день, когда я слышала папин голос и говорила с ним. Он так переживал за меня, сказал, что на улице морозы, а мы не успели купить тебе весеннюю одежду… У меня есть деньги, я тебе дам их… Я столько не успела ему сказать…

— Малыш, — мама помедлила, подбирая нужные слова. — Поэтому жизнь и нужно ценить! Ты никогда не знаешь, что случится с тобой через день, через минуту… В этом и заключается смысл! Ты должна дорожить каждой секундой своей жизни!

— Я понимаю… Но, когда боль утихнет, то человек вновь забудет об этом правиле!

— Не забывай, что отец тебя все равно слышит. Он в твоем сердце! И всегда рядом с тобой!

Эти слова, простые и искренние, тронули меня до глубины души. Мне стало немного легче. Тепло ее слов согрело мою душу, словно кто-то зажег в ней маленькую свечу, разгоняя темноту. Мама всегда знала, что нужно сказать.

— Он бы хотел, чтобы я чаще улыбалась, — тихо добавила я. — Он всегда говорил: «Ты мой лучик счастья».

Мама тепло улыбнулась, и мы переглянулись, впервые за долгое время понимая друг друга без слов. Мы не заметили, как за этим разговором бутылка опустела, а время пролетело незаметно. Но разговор вымотал нас обеих.

— Я устала. Пойду спать, — тихо сказала она, вставая и поправляя выбившуюся из пучка прядь.

Вздохнув, я решила убрать беспорядок, который мы создали на столе. Аккуратно сложила бокалы, собрала крошки с белоснежной скатерти. Помыла посуду, а бутылка вина с глухим стуком упала в мусорное ведро.

День был богат на эмоции. На душе была легкость от того, что я и мама наконец открылись друг другу, но и усталость от пережитого давила на веки. Я сходила в душ — горячие капли воды смывали не только усталость, но и накопленное напряжение. Когда я наконец легла в теплую постель, одеяло оказалось особенно мягким.

Оказывается, мама просто не хотела меня расстраивать и делала вид, что все хорошо. А я думала, что ей все равно… Наконец-то мы все обсудили, выговорились. Мы — одна семья, несмотря ни на что. Эти мысли, как теплое одеяло, окутали меня, и вскоре я погрузилась в сон.

…Я сидела за столом на кухне, лениво ковыряя вилкой кашу. Утренний свет мягко пробивался сквозь шторы, наполняя комнату золотистым сиянием.

Тяжелые шаги донеслись со стороны коридора. Я подняла глаза — это был папа.

— Папа? — растерянно пробормотала я.

Он выглядел так, как я его помнила: высокий, мощный. Лицо — с тонкими, благородными чертами, мягкий изгиб губ, четкая линия подбородка. Его кожа была слегка загорелой, как будто он только что вернулся из летнего отпуска. Его густые русые волосы, чуть тронутые сединой на висках казались безупречно уложенными, хотя он никогда не тратил на это время. Папа был одет в белую рубашку, подчеркивающую крепкие предплечья, и классические черные брюки, как он всегда любил — просто, но солидно. Но в глазах не было привычной радости. Что-то было не так. Это был он, и одновременно нет.

Не сказав ни слова, он прошел к холодильнику, достал кусок сырой свинины и положил его на тарелку. Я смотрела на него, не отрываясь, не в силах понять, что происходит.

Медленно сев за стол, папа взял вилку и начал есть мясо — сырое, красное, с тонкими прожилками.

— Папа, ты что? Оно же еще не готово!

— Так вкуснее.

Из его рта капала кровь, марая белую рубашку.

— Ешь тоже. Так полезнее.

— Я не хочу!

— Ешь!

Он нацепил кусок мяса на нож и преподнес к моему рту:

— Ешь! Кому я сказал!

— Я не хочу! — я в ужасе попятилась.

— Ешь! — отец крикнул настолько сильно, что окна потрескались и стекло полетело в разные стороны, зацепив его руку.

Он выкинул нож и стал пить кровь из своей руки.

— Что ты делаешь?! — выкрикнула я.

Внезапно отец схватил мои руки. Его ладони были ледяными… Мне стало по-настоящему страшно.

В комнате похолодало, свет померк. Его движения были механическими, а глаза… холодными, пустыми, как у незнакомца.

…Я проснулась в холодном поту, сердце бешено колотилось, дыхание сбилось, как после долгого бега. В комнате было темно, но мне казалось, что тени на стенах шевелятся и наблюдают за мной. Меня всю трясло. В голове вихрем проносились образы папы за столом, его пустой взгляд…

— Что случилось? — послышался встревоженный голос мамы. Она вбежала в комнату, укутанная в махровый халат. Ее лицо, озаренное тусклым светом ночника, было бледным и испуганным.

Мама быстро села рядом со мной, обняла и притянула к себе. И дрожь утихла. Она гладила меня по волосам и тихо шептала успокаивающие слова:

— Все хорошо, это всего лишь сон. Я здесь. Ты в безопасности.

Я уткнулась в ее плечо и разрыдалась. Мысли путались, и вдруг я поняла: а стоит ли вообще возрождать отца? Эта идея теперь казалась не такой уж и удачной. Что, если он вернется, но будет не таким, как раньше? Что, если мы разрушим воспоминания о нем, заменив их на что-то иное, чуждое?

Мама осталась со мной. Она улеглась рядом и мы уснули в обнимку. Только в этот раз мне уже ничего не снилось.