Контракт для нефтяника

Глава 29

Подрываюсь с кровати быстрее, чем успеваю подумать. Плечи напрягаются, мышцы становятся стальными, дыхание учащается.

— Что вы здесь делаете? — утыкаюсь взглядом в вошедшего мужчину.

— Оксана, верно? — Михаил закрывает за собой дверь, при этом не отводит взгляда от меня. — Добрый день. Не ожидал вас здесь увидеть, — приближается. Останавливается передо мной, недолго смотрит мне в глаза, после чего заглядывает за мое плечо. — Добрый день, Евгения Павловна. Я Михаил. Вы знали моего отца, Юрия Николаевича.

Мурашки бегут по коже, когда понимаю, что это и есть тот самый “сын старого знакомого”, о котором говорила мама.

Нехорошее предчувствие, возникшее в прошлую нашу встречу, возвращается. Оно сковывает грудь, не дает сделать глубокий вдох. Появляется желание отойти от Михаила подальше, или лучше выставить его из палаты. Но вряд ли мама одобрит такое поведение по отношению к своему гостю. Поэтому отступаю. Вот только не успеваю сделать и шага, как задней стороной бедра утыкаюсь в кровать и едва не валюсь на нее. Устоять удается каким-то чудом. Теперь мне хочется, чтобы мной и скользким типом была еще и преграда.

— Знали? — голос мамы прерывает мои терзания. Он настолько тихий, что я едва разбираю слова.

Все-таки делаю шаг в сторону, давая маме возможность лучше видеть Михаила. Жаль, что нельзя уйти из тесной комнаты. Мне совесть не позволит оставить его с мамой наедине. Поэтому просто встаю так, чтобы видеть их обоих, сцепляю руки перед собой, перевожу взгляд с мамы на гостя и обратно.

Молчу. Специально, чтобы не перебивать. Любопытство берет верх. Мне нужно знать, что связывает Михаила с моей семьей.

— Да, отец, к сожалению, покинул нас, — в его голосе нет ни капли печали.

Зато мама становится белее мела.

— Когда? — шепчет, почти не шевеля губами.

— Два года назад, — отрывисто произносит мужчина, будто не видит, как его слова влияют на самого дорогого человека в моей жизни.

Пальцы, лежащие на бедрах мамы, подрагивают. Губы приоткрываются. В глазах отражается чистейший шок.

Действую быстрее, чем успеваю подумать. Отталкиваю Михаила, подхожу к тумбочке, наливаю воды из графина в стакан и передаю маме. Придерживаю ее похолодевшие пальцы, пока она маленькими глотками пьет воду. Мама полностью осушает стакан, ставлю его обратно на тумбочку. Сажусь на кровать. Обнимаю маму за плечи. Чувствую ее дрожь, сжимаю крепче, пытаясь передать всю поддержку, что у меня есть.

Краем глаза замечаю цветы, вспоминаю мамин рассказ.

— А откуда тогда розы? — указываю головой на те цветы, что стоят на тумбочке. — Разве не от вашего отца? — прищурив глаза, смотрю на Михаила.

— Прошу прощения, кажется, этим букетом я ввел вас в заблуждение, — в голосе мужчины не слышится ни капли сожаления. — Это вам, кстати, — передает второй букет маме. Она забирает цветы, выдавливает из себя “спасибо” и кладет рядом с ногами. — Отец умер, а недавно я вернулся в Россию, разбирался с документами и нашел его “последнюю просьбу”. Там было четкое указание: отправить вам цветы и записку, которая была запечатана в конверте. Я ее не читал и даже подумать не мог, что она произведет неверное впечатление. Еще раз приношу свои извинения, — Михаил смотрит на маму, я даже замечаю искренность в его глазах. Но, когда он переводит взгляд на меня, вижу в нем темное коварство. Одна кривая ухмылка чего стоит!

Скользкий тип. Еще какой скользкий. Нужно будет спросить у Саши, что он знает о Михаиле. Раньше я не вмешивалась в их дела, но сейчас они касаются моей семьи, поэтому нельзя оставлять все на самотек.

Маме нужно немного времени, чтобы прийти в себя. Но, в итоге, она тяжело вздыхает, ведет плечами, чтобы сбросить мои руки, и даже улыбается Михаилу.

— Я правильно поняла, вы знакомы с моей дочерью? — мама косится на меня.

Поджимаю губы. Не хочу ничего говорить. Поэтому пусть отвечает тот, кому адресован вопрос. Но вопрос был адресован Михаилу, поэтому и отвечать ему.

— Да, не так давно пересекались на балу, который устраивал шейх, — он засовывает руку в карман брюк, его улыбка не затрагивает глаз.

— Это очень хорошо. Просто дочка волновалась, кто это мне может цветы посылать, — мама пытается шутить, но получается плохо. Она слишком напряжена. Не проходит и мгновения, как она выпаливает: — Простите, если попрошу о чем-то неуместным, но не могли бы вы мне чуть больше рассказать о Юре? Как он жил? Как умер? Я не видела его много лет.

Михаил меняется в лице. Оно становится жестоким. Вот только всего на секунду, в следующее мгновение мужчина натягивает дружелюбную маску. Открывает рот, чтобы что-то сказать, но перебивает трель телефона. Он вытаскивает гаджет из кармана, смотрит на экран, хмурится.

— Простите, я выйду на минуту. Нужно ответить на звонок, — не дожидаясь ответа, широкими шагами пересекает комнату.

Пересаживаюсь на кровати, чтобы видеть лицо мамы. Она же не отрывает глаз от двери, которую закрывает за собой Михаил.

— Мама, почему ты так расстроилась? Кто отец этого мужчины? — задерживаю дыхание, пока жду ответа.

Мама переводит на меня наполненный скорбью взгляд. Резко выдыхаю. Впиваюсь ногтями в ладони, осознавая, что ничего хорошего не услышу.

— Человек, которого я любила всю жизнь, — на выдохе произносит она.