Королева льда

— Что вы собираетесь делать со своей свободой? — Оливин сунул футляр под мышку. — Должно быть, это большое облегчение — наконец-то выбраться из Карсовии.

— Мне еще предстоит выяснить, не сменила ли я одного тирана на другого, как это часто бывает. Признаюсь, я мало, что знаю о Квинте, хотя они довольно поэтично отзываются о своем правительстве. — Аллана откинулась назад. Ее глаза встретились с глазами Эйры. — Хотя, я бы хотела надеяться, что, если мне когда-нибудь понадобится еще один побег, я смогу снискать благосклонность королевы пиратов и ее наследницы?

— Пока что я готова рискнуть своей командой ради другого.

— Неужели я того не стою? — Аллана ухмыльнулась.

— Это еще предстоит выяснить, — сказала Эйра, скорее с вызовом. Она бы заставила женщину сделать то, что она хочет, если бы это было обязательным требованием.

— Моего пистолета недостаточно?

— У меня нет конкретных доказательств, что ваша работа так хороша, как вы говорите.

— Придержи свой язык, — прорычал Дрогол, защищая ее.

Аллана подняла руку с легкой ухмылкой.

— В ее словах есть резон. И она достаточно рисковала ради меня.

Как будто намеренно, Аллана практически предложила Эйре спросить, что зрело у нее в голове. Она сжала пальцы в кулак, вспомнив прилив магии, который исходил от маленькой метки на тыльной стороне ладони, нарисованной кровью через решетку. Если бы так многого можно было достичь столь малыми усилиями…

Мне недостаточно быть такой, какая я есть.

Эйры было недостаточно, чтобы спасти Ноэль. Ее силы, хоть и были велики, все же были недостаточны, чтобы использовать более трех-четырех магических приемов за раз, даже небольших. Между тем, Адела могла заморозить целый остров одной своей безумной мыслью и удерживать этот мороз десятилетиями, наводя ужас на моря.

Пистолет мог бы помочь, но это не было окончательным решением для победы над Ульвартом и утверждения своей судьбы. Это была хорошая альтернатива — запасной вариант. Но чтобы победить его, ей нужно было нечто большее. Не вещи или люди… а ее сила, ее магия, надуманные планы, над которыми она работала с Аделой в течение нескольких месяцев и которые тайно продолжала разрабатывать самостоятельно.

— Руна, которую вы начертили на моей руке… Я хочу ее навсегда, — потребовала Эйра. Аллана нисколько не удивилась, словно ждала, что Эйра спросит об этом.

Дрогол испытал потрясение, которого хватило бы на них обоих.

— Ты хочешь, чтобы руна… была нанесена на твою плоть? Ты не кусок металла или камня — ты человек.

— Спасибо, я в курсе, — сказала Эйра, не отрывая взгляда от Алланы. Она по-прежнему не замечала и следа колебаний или сомнений.

— Это сопряжено с риском, — пояснил Дрогол, будто это было необходимо. — У тебя есть своя магия… добавление руны может привести к конфликту с твоей силой.

— Я с радостью возьму ваше оружие. — Эйра по-прежнему обращалась только к Аллане. — Но пистолет, любое оружие, каким бы мощным оно ни было, можно украсть… сломать.

— Человек тоже может сломаться.

— Я не сломаюсь. — В ее голосе не было ни тени сомнения или нерешительности. — Простого убийства Ульварта будет недостаточно. Я должна уничтожить саму мысль о нем, и для этого мне нужна сила, которой я пока не могу достичь.

Аллана оперлась ладонями о стол и наклонилась вперед. Она не сводила глаз с Эйры, не отрывая от нее взгляда. Эйра почти физически ощущала, как она пытается избавиться от сомнений и страха.

— Я не сломаюсь, — повторила она.

— Тебе следует подумать об этом и взвесить риски. Приходи завтра, а лучше через два-три дня, и убедись, что это то, чего ты хочешь. — Аллана отошла от стола и вернулась к своим полкам, расположенным вдоль задней стены комнаты. Она начала рыться в разных коробках, как будто Эйры и Оливина не было. Эйра сразу поняла, что к чему.

— Я ухожу с рассветом.

— Тем больше причин не делать этого. — Аллана покачала головой. — Мы бы не хотели прерывать твой канал или магию, прежде чем ты продолжишь свою важную работу, какой бы она ни была.

Эйра не позволила себе обидеться. Аллана, без сомнения, видела в ней не более чем пиратку, отстаивающую свои интересы. Возможно, именно такой Эйра и была. Про себя она могла спокойно признать, что убьет Ульварта не для того, чтобы отомстить за его действия против Соляриса или Меру. Освобождение народов было дополнительной выгодой, но даже отдаленно не являлось движущей силой ее мотивации…

Она хотела убить его ради себя. Покончить с ним, потому что он перешел ей дорогу — отнял у нее жизнь. И этого она не могла вынести.

Она не для того зарабатывала столько сил, чтобы сидеть сложа руки, когда страдали люди, которых она любила больше всего на свете.

— Именно из-за моей «важной работы» я сделаю это.

— Эйра, ты уверена в этом? — прошептал Оливин, подходя на полшага ближе. — Ты только что исцелилась.

— Магия Элис безупречна. Я полностью исцелилась в Карсовии. — Она наклонила голову, обращаясь только к нему. — Я все обдумала.

— Ты достаточно сильна и безо всякой руны. — Хотя она знала, что он хотел как лучше, его ободрение было пустым.

Эйра знала, что это не так.

— Я недостаточно сильна, чтобы справиться с Ульвартом. Еще нет. Но с этим я справлюсь.

Оливин переместился, полностью встав между ней и Алланой, поглощая ее взгляд.

— Это может повлиять на тебя навсегда.

— Я надеюсь на это.

— Это может иметь последствия, которых ты не ожидаешь в будущем.

— Я переступлю этот порог, когда… если он появится. — Эйра легонько коснулась кончиками пальцев его предплечья. — Оливин, думать о будущем — это, конечно, здорово, но пока мы не убьем его, это будут мечты наяву.

Он взял ее за руку обеими руками.

— Не рискуй всем, чтобы получить лишь малое. — В его осторожности были нотки Каллена из того вечера. Странно, как они могут быть такими разными и в то же время такими похожими.

— Я рискую всем, чтобы у меня была сила убить любого, кто встанет на моем пути, защитить тех, кого я люблю, и забрать то, что принадлежит мне.

Оливин пытливо оглядел ее лицо.

— Я не могу тебя отговорить, не так ли?

— Нет.

Со вздохом, который выдавал, что он на грани срыва, он прижался лбом к ее лбу.

— Пожалуйста, будь осторожна. Я не могу потерять тебя

— Со мной все будет в порядке, — заверила она его в последний раз и обошла его. Приняв решение, она подошла к столу и оперлась на него ладонями.

— Вы сделаете это для меня. — Эйра встретилась взглядом с Алланой. — Потому что вы в долгу передо мной на всю жизнь, причем дважды.

Долгая пауза. Наконец, тихое

— Так и есть. — Когда Аллана повернулась, она не выглядела ни в малейшей степени расстроенной. На самом деле, она выглядела взволнованной. Ее руки уже были заняты различными принадлежностями — ножами, банками, стамесками, чернилами. — Забирайся на стол.

Оливин взяла ее за руку.

— Я рядом. — Этих двух слов было достаточно, чтобы успокоить ее.

— Хорошо, потому что я подозреваю, что тебе придется нести ее обратно. — Аллана начала раскладывать свои припасы. Несмотря на первоначальные сомнения, Дрогол подчинился и разложил различные принадлежности для Алланы так, чтобы они оказались на своих местах еще до того, как они ей понадобятся.

— Нести ее? — В вопросе Оливина прозвучала нотка беспокойства.

— Есть подозрение. Но посмотрим, как она к этому отнесется. — Аллана посмотрела на Эйру, когда та уселась на стол. — Где ты хочешь ее нанести?

Эйра уставилась на тыльную сторону своей ладони, где Аллана начертила руну ее кровью. Это было бы подходящее место для нее, символичное. И эта метка, вероятно, стала бы визитной карточкой, которая могла бы вселять страх в сердца ее врагов и вдохновлять ее союзников.

Но… это, скорее всего, вдохновит других попытаться подражать ей. Вероятно, это неизбежно. Бесконечную эволюцию магии невозможно остановить. Скорее всего, из Квинта будут появляться новые люди с рунами, как лютенцы на корабле много месяцев назад. А Эйра хотела сохранить своё преимущество как можно дольше.

С практической точки зрения, руку было достаточно легко отрезать, что Адела так непреднамеренно продемонстрировала. Эйра не хотела, чтобы кому-то было легко избавиться от этой метки. Она хотела, чтобы они поработали над этим… убили ее за это.

— На груди. — Эйра пришла к естественному выводу вслух. — В самом центре, между грудей. Там, где, скорее всего, ее скроет даже самая открытая одежда.

— Звучит болезненно, но это твое тело. — Аллана пожала плечами. — Снимай рубашку и ложись на спину.

Эйра сделала, как ей было сказано. В тот момент, когда стол коснулся ее обнаженной спины, ее кожа покрылась мурашками. Это происходило на самом деле. Аллана выставила напоказ всевозможные острые инструменты, закончив приводить себя в порядок. Оливин продолжал стоять рядом с ней. Очевидно, у него все еще были какие-то сомнения. Но выражение его лица было таким же решительным, как и у Эйры.

— Как только я начну, я не остановлюсь, пока не закончу, — предупредила Аллана. — Это слишком большой риск для магии, чтобы я останавливалась на полпути.

Эйра посмотрела на женщину, чувствуя себя чем-то средним между пациентом, ожидающим умелой руки врача, и куском мяса, лежащим перед резчиком. То, что ее грудь была полностью открыта двум незнакомцам, вряд ли показалось ей странным, учитывая обстоятельства. Эйра поняла, что ей было все равно, кто увидит ее тело. Ей нечего было скрывать, и она гордилась каждой линией и шрамом, которые были на нем вырезаны. Возможно, именно этим она гордилась больше всего.

— Я не буду просить вас остановиться. — Усиление ее магии стоило бы любой боли.

Хотя, похоже, комментарии Оливина проникли в ее сознание. Хотя, скорее всего, не так, как он предполагал. Что подумает Адела? Внутренний голос мгновенно дал ответ на этот вопрос, который был слишком неожиданным, чтобы ошибиться:

«Она будет этим гордиться».

Эта мысль придала ей смелости. Именно так поступила бы Адела. Королева пиратов не испугалась бы. Она без колебаний заявила бы о своих притязаниях на власть. И она, конечно же, не позволила бы никому другому сомневаться в ней.

— Давайте сделаем это, — подчеркнула Эйра.

— Очень хорошо. Давайте начнем. — Аллана выбрал тонкий нож, изящный, как перьевая ручка. В резервуаре внутри нее закружилась жидкость. — Пожалуйста, используй столько магии, сколько сможешь. Наполни себя ею.

Эйра сосредоточилась, ее взгляд смягчился, когда она сфокусировала внимание на комнате перед собой. Большую часть своей жизни она искала свой собственный канал. Совершенствовала и расширяла возможности других. И все же попытки сделать это самостоятельно оставались скользкими и неуловимыми. И все же она попыталась.

Иней покрыл ее кожу, стекая с нее белыми волнами и снежинками. Эйра представила, что ее наполняет океан. Кровь полностью заменилась холодной морской водой. Ничего, кроме бесконечного шторма и волн.

Тем не менее, первый удар в грудину был подобен землетрясению. Ее сосредоточенность грозила рассыпаться. Она выдохнула, будто ее ударили в живот.

— Ну же, ты сильнее этого, — слегка упрекнула Аллана и погрузила лезвие глубже.

Эйра стиснула зубы, сосредоточившись на своей магии. Сосредоточившись на древней магии, которая сливалась с ее собственной. Она вплетала магию в себя, как свет, как рунические искусства.

Волна за волной раскаленная добела боль пронзала ее. В промежутках между ними ее сила возрастала. Холод заглушал боль. Ножи и иглы вонзались в ее кожу, чернила расплывались между шрамами в замысловатый узор, который она не могла видеть, но чувствовала так остро, что почти могла нарисовать его.

Магия проникла в ее плоть, в ее кровь, в ее канал. Она чувствовала себя так, словно была закрытым резервуаром, наполняющимся водой. Слишком полным. Слишком. И последовало еще больше. Напряжение нарастало.

Она не сдастся.

Ее суставы хрустнули, а кости заскрипели. Челюсть Эйры заскрежетала от того, как сильно она ее сжала. Часы превратились в считанные секунды. Каждый выдох был ужаснее предыдущего. Каждый вдох был таким сильным, о каком она только могла мечтать.

Она не сломается. Это была мантра. Снова, и снова, и снова. Слова, которые, возможно, срывались с потрескавшихся и шепчущих губ, как слишком много слез, которые были пролиты.

Боль была ценой, и настала ее очередь платить. У нее не было другого выбора, другого способа стать той, кем она должна была стать, чтобы покончить с Ульвартом. Никто другой не мог позволить себе такой цены — да она и не хотела, чтобы они платили. Она будет терпеть. Она примет кровь на свои руки и ненависть, которая последует за этим. Она станет их ночным кошмаром.

Бесчестие и власть. Все это перейдет к ней.

Внезапно все закончилось. Аллана снова оказалась в центре внимания, когда отступила на шаг, рассматривая свою работу. На секунду показалось, что она собирается откинуться назад и начать все сначала. Но, к радости Эйры, она этого не сделала.

— Ты впечатляющий материал, Эйра, — устало сказала Аллана.

Эйра села, забыв о мучительной боли, как только опустила взгляд на свою грудь и увидела руну, вырезанную на ее теле, слегка приподнятую шрамами, с созвездием точек и линий, окружающих ее, словно она была физически вплетена в нее. Ее пальцы слегка коснулись символа. Он был ледяным на ощупь.

Поднявшись на ноги, она почувствовала себя другой, более сильной.

Неудержимой.

Глава 18

Боль была почти сладкой. Тупая боль, хотя и доставляла невероятное неудобство, особенно когда она двигалась, смягчалась приливами магии, которые проходили через нее, наполняя ее до краев. Это придало ей достаточно сил, чтобы дойти до дома Лаветт. Это также сделало ее силы более неустойчивыми, чем они были в последние годы. Вода капала с кончиков ее пальцев без предупреждения. После ее шагов оставался иней. Пока они поднимались по лестнице, ей пришлось стряхивать снег с волос.

Оливин дважды спрашивал ее, как она себя чувствует. Во второй раз Эйра подчеркнула, что никогда еще не чувствовала себя лучше, несмотря на то, что ее нестабильные проявления магии могли бы свидетельствовать об этом. Она чувствовала, что может покорить весь мир. Любые потери ее магии были не более чем шепотом на задворках ее сознания.

Она чувствовала себя достаточно уверенно, чтобы по прибытии позвать всех в общую комнату. Несмотря на то, что была середина ночи, все подчинились, хотя и были несколько озадачены.

— Дюко, можно мне еще раз взглянуть на кольцо Ноэль? — На этот раз все должно было сработать, она была в этом уверена.

Он без колебаний снял его со своего мизинца и протянул ей. Его готовность угодить ей не помешала ему пошутить:

— А мороз что, придаст ему блеск?

— Что-то в этом роде… — Эйра снова сжала его в кулаке, позволяя магии окутать его.

Но на этот раз она не просто применила грубую силу. Адела учила ее концентрироваться на потоках энергии. На том, как они прибывали и исчезали. По ее словам, есть способ ощутить эти отголоски. «Ты получаешь доступ к врожденной магии, которая была случайно запечатлена в непреднамеренном сосуде. Найди ее. Используй ее».

Эйра именно так и поступила. Она позволила магии закружиться вокруг кольца и впитать заключенную в нем силу. Сила, которая теперь управляла ее собственными волнами. Воздух вокруг ее кулака начал окутываться ледяной дымкой.

Эхо отдавалось в ее ушах. Но никто из ее друзей не отреагировал. «Не совсем так», — упрекнула себя Эйра и исправилась. Нужно было поделиться с ними силой. Ей пришлось использовать силу магии, чтобы направить эхо к ним.

По комнате пронёсся холодок, пробежавший по спинам её друзей. В тот момент, когда он достиг их, Эйра почувствовала их чистую сущность. На долю секунды они оказались в том же океане, в котором постоянно пребывала она.

Эйра снова вывела эхо на первый план.

«Перебор с ожерельем? Может? Нет. Фу, ненавижу эти ленточки. Так. Лучше. Хорошо, я готова!»

Сила исчезла вместе с последними словами Ноэль, унеся с собой холод. Эйра встретила широко раскрытые, потрясённые взгляды своих друзей. Раскрытые рты и тихие вздохи. Но никто не молчал так громко, как Дюко. В уголках его глаз блестели слёзы.

— Это… это была она, — прошептал он.

Эйра вернула кольцо на ладонь и обхватила ее пальцами.

— Да.

— Ты… Как?

— Это то, над чем мы с Аделой работали, — улыбнулась она. На нее внезапно навалилась усталость. Возможно, она чувствовала себя не так хорошо, как думала, и просто была полна энтузиазма. Или же усилия отняли у нее больше, чем она предполагала. В любом случае, Эйра чувствовала, что вот-вот упадет в обморок. Хотя не то чтобы она хотела это показывать. Последнее, что она могла бы сделать — это проявить слабость, которая дала бы повод для беспокойства ее друзьям. — Я подумала, что могу поделиться с вами той её частичкой, которая у нас ещё осталась.

Дюко крепко сжал ее руки и прошептал:

— Спасибо.

— Для меня это в радость. — Эйра отодвинулась. — А теперь, если вы все меня извините, день был долгим. — Она не пропустила их перешептывания, когда до нее дошло, что она только что сделала. Эхо никогда раньше не звучало вслух, и Эйре захотелось лечь, прежде чем они смогут заманить ее в ловушку вопросами.

Эйра закрыла дверь своей комнаты и тяжело вздохнула, едва не упав в обморок. У неё едва хватило сил доковылять до импровизированной кровати, прежде чем она погрузилась в глубокий сон без сновидений.

***

Следующее утро полностью отличалось от предыдущего. Всего одна хорошая ночь, и к ней вернулись силы, и она чувствовала себя лучше, чем когда-либо. Когда Эйра одевалась, ее одежда внезапно промокла насквозь, затем замерзла, а затем полностью высохла, когда комнату заполнил туман, а вода вытекла при особенно интенсивном встряхивании.

Закончив набивать рюкзак, Эйра остановилась, чтобы перевести дух. Ее выдох был похож на снежный ком. Комната нашептывала ей что-то, не более чем случайную мысль. Ей нужно было обуздать колебания энергии. Но время и практика все уладят. Немного дополнительного внимания к ее контролю было ничем по сравнению со всеми преимуществами, которые давала ей руна.

Ульварт не узнал бы её, если бы она снова ступила в Меру. Он понятия не имел, что его ждёт.

В последний раз помассировав грудь, Эйра закинула рюкзак на плечо и вышла из кабинета, который служил ей спальней во время пребывания в Квинте. Но ее отражение в полированном серебре декоративного герба на стене заставило ее остановиться. Эйра наклонилась и убрала прядь волос, падавшую ей на лицо.

Она была совершенно белой.

Не платиновая блондинка. Белая. Эйра повернула голову, пытаясь рассмотреть получше, но её глаза не лгали.

Странно.

Эйра заправила прядь волос за ухо, пытаясь убрать остальные пряди. Она не хотела отвечать на вопросы. Или давать Оливину еще больше поводов для беспокойства. У нее не было возможности проявить что-либо, кроме силы.

Преисполненная уверенности, Эйра вошла в главную комнату.

— Все готовы? — спросила она, увидев, что её друзья нагружают свои плечи в главной комнате.

— Более чем, — сказал Дюко, выступая от имени всей команды.

Эйра повернулась лицом к Лаветт и Варрену. Плечи у них были обнажены, руки свободны от припасов.

— Я бы спросила, уверены ли вы, что хотите остаться, но я в этом не сомневаюсь.

На губах Варрена появилась усталая улыбка.

— Если я когда-нибудь снова покину Квинт, то думаю, это произойдет не слишком скоро.

— Чем ты теперь собираешься заниматься? — спросила Элис с неподдельным любопытством в голосе.

— Мне действительно понравилось помогать Лаветт в Зале министров. — Варрен с нежностью посмотрел в сторону другой девушки. — Я думаю, если мне повезет, она возьмет меня в помощники, когда сама станет министром.

— До этого еще далеко, — сказала Лаветт, хотя Эйра ожидала, что на самом деле она в это не очень верит.

Её подозрения подтвердились, когда Варрен добавил:

— Через год снова будут выборы, и я уверен, что если ты будешь баллотироваться, то победишь.

— Ни в чем нельзя быть уверенным.

— Говоришь как настоящий политик. — В голосе Варрена не было ничего, кроме восхищения.

Лаветт закатила глаза, что контрастировало с тем, как нежно она подтолкнула его локтем.

— Что ж, когда бы ты ни решила баллотироваться, я буду рядом.

Эйра не сомневалась, что он сдержит своё обещание. Она уже могла представить, как он доживает свои дни в комфорте и безопасности за внушительными стенами, окружавшими город. Возможно, на балконе, с которого она впервые любовалась Квинтом, если его будущее с Лаветт сложится так, как она предполагала.

— И для меня это будет честью. — Лаветт поправила рукава своего клетчатого пальто. Хотя она еще не была министром, она уже одевалась для этой работы, практически как ходячий флаг. Для любого другого это выглядело бы неискренне. Потворствуя массам, в поддержке которых она нуждалась для укрепления власти. Но на Лаветт, после всего, что Эйра узнала об этой девушке, наряд выглядел естественно. Это было то, кем она должна была быть, то, что она должна была делать. — Нам нужно доставить вас в доки, пока кто-нибудь из министров не передумал насчет того, что с вами делать.

— Показывай дорогу, — кивнула Эйра.

Лаветт проводила их вниз по многочисленным лестничным пролетам. Спускаться этим утром было гораздо легче, чем подниматься вчера вечером после того, как она нанесла чернила. Эйра шла сразу за Лаветт, затем Варрен, а остальные плелись позади. Когда они вышли на улицу, у всех появилось немного больше свободного пространства, и они немного разошлись в стороны.

Но Лаветт осталась рядом с Эйрой. Ей не потребовалось много времени, чтобы снова заговорить.

— Я надеюсь, что ты не забудешь доброту, которую тебе оказал Квинт.

— Угрожая убить меня или использовать в качестве рычага давления, отправляя меня на вражескую территорию, чтобы я выполняла за них грязную работу, планируя заманить меня в ситуацию, в которой я не смогу победить… Доброта надолго останется со мной. — Несмотря на то, что слова прозвучали немного резко, Эйра одарила Лаветт самодовольной улыбкой.

Лаветт покачала головой и пробормотала себе под нос:

— Чертовы пираты.

Эйра не смогла сдержать смех.

— Послушай, я понимаю, почему ваши люди так поступили. Честно говоря, я не могу их за это винить. И они позволяют мне уйти без дальнейших проблем, так что, думаю, на этот раз я оставлю всё как есть.

— Ты собираешься стать невыносимой, не так ли?

— Собираешься стать? — Эйра считала, что она и так уже достаточно невыносима.

— Когда ты унаследуешь её корабль. — Хотя вокруг них никого не было, они находились на оживлённой улице, и Лаветт понимала, что лучше не произносить вслух имя Аделы или «Шторма».

— Возможно, — согласилась Эйра. — Хотя у нас есть время до того, как это произойдёт.

— Но это произойдет. — Внимание Лаветт переключилось на футляр, зажатый под мышкой Эйры. Эйра восприняла это как хороший знак, что в ее груди не произошло никакого сдвига, предположив, что это означает, что руну невозможно почувствовать

— Думаю, мы все получили от этого соглашения то, что хотели.

— Это был не совсем подарок от Квинта.

— Но и не конфискация.

— Кто-нибудь, кроме тебя, знает? — Эйра приподняла брови и тщательно сформулировала свой вопрос. Она не была до конца уверена, знала ли Лаветт, что у нее с собой, или просто догадалась, учитывая навыки Алланы и отсутствие Эйры прошлой ночью.

— Пока нет. — Улыбка Лаветт была почти самодовольной. — И не будет, пока ты сохраняешь расположение к нам.

— Кажется, это слишком высокая цена за такую мелочь. — Эйра говорила непринужденно, но в ее словах чувствовалась тяжесть. Хотелось надеяться, что впереди у нее будет долгая жизнь. И, если бы та будет похожа на ее жизнь до сих пор, то она будет полна неожиданных поворотов. Последнее, чего Эйра хотела — это сузить круг своих возможностей. Она видела, как хорошо это сработало с Аделой, которая пообещала оставить Меру в покое.

— Что ж, возможно, в будущем будет еще больше «мелочей», которые помогут тебе завоевать расположение. — Лаветт пожала плечами. — Я слышала, что Квинт недавно стал резиденцией исключительно талантливого мастера рун. Я полагаю, что скоро у нас будет много вещей, которые могли бы помочь тебе в ваших… приключениях.

Значит, вот как всё должно было быть… Лаветт была готова предоставить оружие королеве пиратов Аделе, чтобы избавить свой народ от ещё одного врага на море. Она прекрасно понимала, что это же оружие будет направлено против людей, с которыми она якобы заключила союз. Если Эйра и могла с уверенностью сказать, что за время, проведённое в Квинте, она кое-что поняла, так это то, что они так беспокоились о Карсовии, что готовы были сделать всё возможное, лишь бы не иметь врагов на двух фронтах. Полезные знания, которые стоит приберечь.

— Тогда, я думаю, нам стоит посмотреть, как будет развиваться наша дружба, не так ли? — сказала Лаветт с лёгкой улыбкой.

— Я говорю, что с нетерпением жду этого. — Каким-то образом ее слова прозвучали искренне. Несмотря на неловкое знакомство, при котором они впервые встретились, и неблагоприятные обстоятельства, при которых они впервые узнали друг друга… между ними возникло нечто, напоминающее дружбу. Нет… возможно, это слово было слишком фамильярным. По крайней мере, взаимопонимание.

Они обе были активными девушками, прокладывавшими свои собственные пути. И хотя выбор Лаветт политического пути привлекал Эйру не больше, чем возвращение в «яму Столпов», она могла его понять. У нее тоже была судьба, которую она стремилась изменить, и (Эйра оглянулась на своих друзей) люди, которых она хотела защитить.

Сделав несколько быстрых шагов, Оливин подошел к ней. Как раз в тот момент, когда Эйра собиралась сказать, что не собиралась подзывать его, его внимание переключилось исключительно на Лаветт.

— Итак, что ты теперь будешь делать? — спросил её Оливин.

— Помогать своему народу, чем могу. Попытаюсь собрать по кусочкам то, что осталось от моей жизни, из тех новых кусочков, которые преподнесла мне судьба. — Замечания были сделаны легко, но Эйра подозревала, что это было совсем не так.

— Это пугает? — Оливин, казалось, искренне заинтересовался.

— В каком-то смысле… в каком-то… возбуждает.

Они беседовали на протяжении всей прогулки. Эйра была довольна тем, что оставалась молчаливым наблюдателем. Оливин, казалось, был особенно заинтересован в том, чтобы узнать о будущем Квинта, и Эйра воспользовалась моментом, чтобы выразить благодарность за то, что рядом с ней есть человек, который с таким желанием изучает политический ландшафт портов, в которых ей, вероятно, придется работать в будущем. «Действительно, будущий капитан флота», — подумала она.

Ворона ждала их в доках, держа в руках кинжал, который Эйра доверила ей, когда они прибыли. Эйра была очень рада, что клинок снова пристегнут к ее бедру. Ворона спала на лодке, охраняя ее. Эйра подозревала, что дело было скорее в том, что девушке было невыносимо находиться на суше больше одного-двух дней. Перспектива покинуть порт, должно быть, приводила ее в неописуемый восторг, поскольку все судно было вычищено сверху донизу.

Несколько министров пришли в порт, чтобы проводить их, но это не было грандиозным событием. Эйра подозревала, что это было сделано намеренно. Последнее, чего они хотели — это вызвать вопросы о том, что делала в Квинте незаконнорожденная дочь Аделы и почему они просто позволили ей уехать.

— Я бы посоветовала соблюдать осторожность, — сказала Лаветт, когда они с Варреном в одиночестве следовали за ними по докам к кораблю, в то время как другие министры предпочли держаться в стороне. — Но я знаю, что вы все этого не сделаете.

— Ты права. — Эйра протянула руку.

— Не забывай, о чём мы говорили — Лаветт крепко сжала руку.

— Не забуду. У нас обеих есть обязательства, которые нужно выполнять, — сказала Эйра, заслужив любопытный взгляд Варрена. Ни она, ни Лаветт не стали ничего объяснять. Ему хватило ума не спрашивать.

— Удачи со Столпами.

— Удачи на следующих выборах. — Учитывая все, что Лаветт рассказала о системах в Квинте, Эйра подозревала, что удача ей понадобиться. По крайней мере, убить человека было проще простого.

Трап манил её. Когда Эйра поднималась, кончики ее пальцев покрылись инеем от предвкушения. Она уже чувствовала, как под корпусом движутся течения, словно подчиняясь её воле.

Остальные попрощались с Лаветт и Варреном, один за другим. Эйра заметила, как Элис что-то положила в карман Варрена, когда обнимала его.

— Что это было? — Эйра понизила голос, продолжая осматривать такелаж. С этого места ей хорошо было видно большинство прощаний.

— Немного ободрения. — Элис подмигнула. — Я не думаю, что он когда-нибудь сделает это сам.

— Сделает что?

— Ну же, ты же не настолько глупа, — усмехнулась Элис. — Ты же знаешь, что он сохнет по ней.

— Ах, — тихо фыркнула Эйра. — Так и есть.

— Я сказала ему, чтобы он забрал это у меня и просто рассказал ей. Любовные истории не начинаются, пока ты сам им не позволишь. — Элис пожала плечами и спустилась на нижнюю палубу, без сомнения, чтобы выгрузить свои вещи.

Это чувство вернуло Эйру к прощаниям, к последнему человеку, который задержался — Каллену. «Любовные истории не начинаются, пока ты им не позволишь», — повторила Эйра про себя. Так вот чем она занималась с ним и Оливином? Поначалу ей хотелось бы думать, что нет… Но теперь?

У нее снова заныло в груди, и Эйра заподозрила, что на этот раз это не имело ничего общего с еще не зажившей раной.

— Я бы хотел, чтобы между нами всё было по-другому, — тихо сказал Каллен Лаветт. Эйра опустила голову, но не удержалась и прислушалась.

— А я нет, — ответила Лаветт с веселым смехом. Эйра осмелилась, открыто взглянуть на Каллена, чтобы увидеть, как он это воспринял. Он не смог скрыть вспышку боли в своих глазах. Лаветт положила руку ему на плечо и ободряюще сказала: — Мы не созданы друг для друга. Может быть, в другом месте или в другое время. Но тогда ты еще не знал, чего хочешь. И когда у тебя будет время принять решение, ну… это никогда не буду я. — И Лаветт не выглядела ни капли расстроенной.

— Наверное, ты права.

Эйра беззастенчиво уставилась на Каллена. Она никогда не слышала, чтобы он так говорил. Она никогда не видела, чтобы он так непринужденно улыбался или опускал плечи, когда менял положение тела. Прошли недели, месяцы. Она обнимала его, целовала, но действительно ли она остановилась, чтобы посмотреть на него? Услышать его?

Я хочу посмотреть, стану ли я тем человеком, который достоин тебя. Смогу ли я снова заставить тебя влюбиться в меня. Кажется, он так сказал, не так ли? Более или менее? Казалось, что с тех пор прошла целая жизнь.

Кем он был сейчас, и обращала ли она на него внимание?

Ее мысли заглушили остальную часть разговора. Эйра удивленно моргнула, когда все снова сосредоточилось исключительно на Каллене. Лаветт и Варрен были на полпути к докам, возвращаясь к своей новой, старой жизни. А он просто стоял и улыбался ей. В этом легком изгибе его губ она увидела черты человека, который привел ее ко двору, который так ярко сиял. И очертания мужчины, который разбил ей сердце.

Тысячи вопросов накатывали на нее, как прилив, и Эйра не знала, то ли ответы кружили вокруг нее, как акулы, то ли сияли, как ясное небо.

— Разрешите подняться на борт, капитан? — Каллен приподнял брови, словно каким-то образом заметил эту неуверенность.

На секунду она чуть не отказала ему. Насколько проще было бы, если бы она просто вычеркнула его из своей жизни прямо тогда?

— Разрешение получено, — сказала Эйра.

Каллен поднялся по трапу и остановился как раз в тот момент, когда собирался обойти ее. Не говоря ни слова, он протянул руку. Эйра нахмурила брови, пытаясь понять, к чему он тянется. Его пальцы зацепились за прядь волос, которую она утром заправила за ухо и о которой тут же забыла. Слегка потянув, он высвободил белую прядь.

— Что это? — Вопрос был непонятным. В нём не было ни беспокойства, ни гнева, ни замешательства, ни каких-либо других сильных эмоций. Легкое недоумение по поводу того, что, безусловно, было примечательной странностью.

Эйра натянула на лицо широкую улыбку и пожала плечами.

— Наверное, старею.

Каллен рассмеялся и покачал головой.

— Тебе идёт.

— Быть старой? — Она склонила голову набок.

— Если ты так это называешь, то конечно. — Он отпустил прядь волос, проведя костяшками пальцев по её щеке. — Тебе не стоит это скрывать.

С этими словами он обошел ее, собираясь спустить свой рюкзак в трюм, а затем помочь подготовить корабль. Эйра стояла рядом, и ее щеки неожиданно вспыхнули. Никаких вопросов, никакого беспокойства. Просто… восхищение.

Она повернулась лицом к морю, собираясь с мыслями и проводя рукой по волосам. Затем она скомандовала:

— Поднять трап. Отдать швартовые!

Команда приступила к работе. Когда толстые канаты были отвязаны, Эйра почувствовала их отход. Именно она повернула корабль навстречу безграничной свободе, которая манила из открытого моря.

Их движения были инстинктивными, ритм был почти как песня, состоящая из призывов и повторений. Лязг снастей и быстрый грохот торопливых шагов по палубе. Не прошло и нескольких ударов ее сердца, как корабль отошел от причала. Судно было наполнено ее магией, оно двигалось по воде без паруса или весла.

Она почти не обращала внимания на крупные суда, стоявшие на якоре у причала Квинта, за исключением того, что обходила их стороной. На корабль, словно туча на солнце, нахлынуло чувство изоляции. Они снова были предоставлены сами себе. Но вместо того, чтобы нервировать, Эйра обрела покой в одиночестве. У них было все, в чем они нуждались.

Вздох удовлетворения сорвался с ее губ, когда они скользили между сторожевыми башнями Квинта. Стойкие солдаты продолжали неуверенно смотреть на них. Но никто не пошевелился, чтобы остановить их.

Ее сердце билось в такт ударам волн о корпус. Ее дух парил так же свободно, как ветер в их парусах. Ее магия влекла их к манящей синеве.

— Куда направляемся, капитан? — спросила Ворона, подходя к ней.

— К Аделе, — объявила Эйра, чтобы услышали другие.

— Тогда я предлагаю нам отправиться…

Эйра подняла руку, останавливая Ворону.

— Я знаю, где она.

— Знаете? — Ворона удивленно приподняла темные брови.

Океан под ними напоминал развернутую карту. За стенами Квинта, испещренными рунами, ничто не мешало Эйре воспринимать происходящее. Она плыла по бескрайним просторам и неслась вдоль полосы прибоя. Это расширило ее сознание, и где-то далеко-далеко она наткнулась на знакомый корпус гораздо более крупного судна.

— Я чувствую её, — сказала Эйра с загадочной улыбкой и не стала объяснять ничего больше, встретив вопросительный взгляд Вороны.

Глава 19

Бушующее море представляло собой уникальное испытание, в которое Эйре не терпелось броситься с головой вместе со своим кораблем. Она не знала, добровольно ли Адела бросилась в шторм, или, возможно, вызвала его сама, но королева пиратов определенно использовала это как тактическое преимущество против трех кораблей Столпов, которые отчаянно пытались потопить «Шторм». Высокомерие Ульварта в сочетании с рвением его последователей было гремучей смесью.

Грохот выстрелов эхом разносился над морем, перемежаясь с раскатами магических взрывов. Эйра с «Проклятием зимы» ринулись в гущу сражения. Даже если Адела решила сама разобраться с этим, она не станет сидеть сложа руки и полагаться на волю случая.

— Йонлин! — крикнула она вниз, на главную палубу, привлекая его внимание. — Принеси мне пистолет.

— Пистолет? — повторил он таким тоном, что было ясно: он услышал ее, но не до конца поверил своим ушам.

— Немедленно. — Она ясно дала понять, что сейчас не время задавать вопросы, хотя и приложила все усилия, чтобы не выдать волнения. Смятение было вполне объяснимо, учитывая размеры оружия. Йонлин спустился под палубу, и Эйра переключила внимание на других. — Каллен, наступай. Оливин, держи оборону. Элис и Дюко — охраняйте корабль.

По ее команде все бросились выполнять приказ. Эйра повернулась к носу корабля, оценивая поле боя и пытаясь выбрать лучшую точку для атаки. Адела уже должна была узнать о ее присутствии. Но, возможно, Столпы еще не заметили ее маленький корабль, пробирающийся сквозь тьму.

— Капитан! — Йонлин подбежал к ней, протягивая пистолет.

— Он готов?

— Да, заряжен одним патроном.

— Хорошо. — Эйра повертела оружие в руках, ощущая заключённую в нём силу. Мощь была почти такой же огромной, как море под ней и бушующее небо над головой. Руна на груди открыла ей мир так, как Эйра никогда не испытывала. Она чувствовала все. Каждую каплю тумана в воздухе, каждый поток магии. — Иди, приготовь орудия левого борта и жди моего сигнала.

— Понял.

Когда Йонлин убежал, она повернулась к сражающимся кораблям перед ней. Эйра надела спусковое кольцо на большой палец. Пистолет, казалось, загудел в ответ.

— Будьте готовы! — крикнула она команде. Это было все, что она могла сказать в качестве предупреждения. Она вывела их на позиции и поставила перед ними четкие задачи. Теперь оставалось только надеяться, что они предпримут правильные действия в зависимости от ситуации.

«Проклятие Зимы» было меньше остальных кораблей, но компенсировало недостаток в скорости. У Столпов были более впечатляющие судна, чем поначалу предполагала Эйра. Неудивительно, что они смогли достойно противостоять «Шторму». Один их вид подтвердил её худшие опасения: Ульварт проник в высшие эшелоны власти Меру. У него был доступ к их флоту, а значит, и к другому оружию.

Он полностью контролировал Меру.

На данный момент.

Эйра сосредоточилась, и корабль затанцевал на волнах, скользя и лавируя между самыми бурными из них. Одним лишь взглядом она остановила огромную волну, готовую обрушиться на них. Она знала свой корабль до последней зазубрины и царапины на каждой доске, так же хорошо, как и океан под ним. Сосредоточившись лишь отчасти, она повела судно по созданному ею течению, не дрогнув, когда «Шторм» снова подвергся очередному смертоносному шквалу пушечного огня.

— Готовься! — крикнула Эйра назад. Они были близко, почти настолько близко, что корабль Столпов мог их заметить. — В мое отсутствие ты за главную, — крикнула она Вороне, стоявшей на другом конце палубы.

— Чт… — У Вороны не было возможности что-либо предпринять.

Эйра одним движением руки покрыла инеем часть стены под палубой. Это был ее сигнал для Йонлина, простой способ сообщить ему, когда стрелять, не полагаясь на то, что он услышит какой-то условный сигнал. Пушка под кораблем выстрелила, пробив корпус ближайшего судна.

В то же время Эйра спрыгнула с носа корабля. Вода поднялась ей навстречу, поддерживая ее. Эйра заскользила по поверхности воды ко второму из трех кораблей. Она была не более чем тенью в ночи. Но когда те, кто был на корабле, решили попытаться применить к ней оружие и магию, вода под ней схлопнулась и затянула ее под воду.

Океан, возможно, когда-то внушал ей ужас — бездна, темная, как преисподняя, вода, ледяная, как в ночь смерти Маркуса. Но теперь она чувствовала себя здесь как дома. Она знала каждое течение и чувствовала присутствие каждого существа.

Подплыв прямо под корабль, Эйра замедлила движение и легла на дно. Она успела сделать глубокий вдох, и вокруг ее головы образовался пузырь. Бегущей по воде нужно постараться, чтобы утонуть. У нее еще есть время.

Подобно чудовищу, поднимающемуся из глубин, Эйра медленно подняла пистолет. Она выровняла хватку и оценила наилучшее место для выстрела. Надо пробить корпус, но не с левого борта до правого, а с носа до кормы. Они слишком быстро наберут воды. И с одним только «Световоротом» они не смогли бы починить его достаточно быстро.

Пушечные выстрелы освещали воду над ней, отбрасывая жуткие лучи, сопровождаемые низким и зловещим грохотом под волнами. Она рассчитала выстрел так, чтобы он последовал сразу после того, как они начнут перезаряжать орудия.

«Посмотрим, стоишь ли ты этого, Аллана», — подумала Эйра, проведя большим пальцем по спусковому крючку. Щелчок был, скорее, ощутим, чем слышен.

Магия взорвалась. Это была сила, не похожая ни на что из того, что она когда-либо ощущала. Это был столб не из пламени или льда, а из переплетенных нитей света. Однако, в отличие от магии «Световорота», это была не золотая, а серебристая бесформенная масса, которая по мере удаления от дула пистолета превращалась в конус.

Эйру отбросило назад, когда поток устремился вперед, оторвав судно и полностью растворив дерево. Она заморгала, глядя на исчезающий серебристый след, вырисовывающийся призрачно-голубым силуэтом из-за слепящего света. Разбитый корпус зиял, словно последний вздох поверженного зверя.

На секунду мир замер. Звуки заглушало море. Из-за невесомости она чувствовала себя оторванной от всего мира. Она была одна в бескрайнем ничто, держа в руках само будущее и размышляя о возможных последствиях.

Это оружие могло попасть в руки кого угодно — чародея, простолюдина, не имело значения. Если правильно его изготовить и использовать подходящий материал для его заправки, оно могло вызвать разрушение одним движением пальца. Эйра уставилась на пистолет, едва различимый в тумане битвы, сверкающий от вспышек пушечных выстрелов. Это будет новая эра, от которой мир никогда не сможет отвернуться. И она будет в авангарде.

Качка корабля вернула Эйру к реальности. Она сунула пистолет в кобуру, которую смастерила для нее Элис, и крепко закрепила ее, прежде чем пустить в ход свою магию. Водяной смерч окутал ее, поднимая обратно на поверхность. В то же самое время море вздыбилось вокруг корабля Столпов, готовое завершить начатое ею дело.

Темный океан ожил, словно рука, обхватившая корабль и утащившая его на дно. Эйра переключила внимание на два других судна. «Шторм» сосредоточился на корабле с дальней стороны, который разваливался под градом пушечных ядер. Но это не означало, что они не обращали внимания на судно по левому борту, которое им удалось почти потопить при поддержке небольшой команды Эйры.

Эйра сосредоточилась на судне и направила на него водяной столб. Этого, в сочетании с непрекращающимися атаками, оказалось достаточно. Мачту сорвало с палубы, а корпус разорвало надвое.

Вместо того чтобы спуститься на свою палубу, Эйра приземлилась на «Шторм». Команда прекратила свои занятия и уставилась на нее, словно была… впечатлена. Вода плескалась вокруг нее, стекая обратно в океан или замерзая на вечной мерзлоте корабля, укрепляя оборону Аделы.

— Я не понимаю, на что вы все уставились, — голос Аделы прервал наступившую на мгновение тишину. — Вам нужно собрать для меня сокровища.

Команда бросилась в бой, некоторые прыгнули за борт. Адела заново подняла корабли, и теперь обломки плавали по пенистым волнам. Пираты в первую очередь атаковали тех Столпов, которые еще двигались, и безжалостно расправлялись с ними.

— Я вижу, ты стала более эффектной, пока отсутствовала. — В голосе Аделы смешались восхищение и раздражение.

— Немного усиливаю свою магию.

— Немного? — Королева пиратов приподняла брови. — Думаю, тебе есть, что мне рассказать.

Адела развернулась, и Эйра пошла за ней, но тут же пошатнулась. Она не осознавала, сколько магии использовала, пока это не обрушилось на неё. Она вот-вот упадёт. Эйра попыталась ухватиться за перила, но не дотянулась. Вместо этого её рука наткнулась на ледяной столбик, похожий на трость Аделы. Лед затвердел вокруг её ботинок, не давая ей поскользнуться.

На первый взгляд могло показаться, что она просто споткнулась, а её смертельная усталость осталась незамеченной. Но Эйра не сама пришла в себя.

— А теперь пойдем, — мягко, но многозначительно произнесла Адела. Это прозвучало почти как предупреждение.

Эйра взяла себя в руки и собрала достаточно магии, чтобы высвободить свои сапоги из-под слоя инея и ледяной корки. Она использовала магию, чтобы добраться до каюты Аделы, не доверяя своей устойчивости. Какое, должно быть, зрелище представляли эти две, они были зеркальным отражением друг друга…

— Садись. — Адела указала на одно из обычных кресел, как только они вошли.

Пересекая каюту, Эйра поймала своё отражение в полированном куске серебра. Вместо зеркала. Ещё одна прядь её волос побелела, и, как Каллен заметил в Карсовии, её глаза, казалось, светились. Но Адела ничего не сказала по этому поводу, поэтому Эйра сосредоточилась на том, чтобы добраться до кресла и рухнуть в него. В тот момент, когда она это сделала, трость, которой она пользовалась, с шипением исчезла, создавая небольшой туман. Теперь она могла полностью погрузиться в подушки.

— Не знаю, стоит ли мне восхищаться тем, что ты смог добиться такой силы самостоятельно, злиться из-за того, что ты не достиг таких высот под моим руководством, или убить тебя за то, что ты скрыл это от меня.

— Ни то, ни другое, — заверила её Эйра. Адела налила янтарную жидкость в стакан и протянула Эйре, которая с готовностью его приняла. Знакомая пряность приятно обожгла горло, согревая изнутри.

Адела села напротив.

— Начни с того момента, как я тебя видела в последний раз.

Эйра подчинилась. Она рассказала Аделе обо всем, что произошло с тех пор, как они в последний раз были на «Шторме». О сражении с флотом Карсовии, о продолжении работы над магическими теориями, которые они начали разрабатывать вместе, об их прибытии в Квинт, о побеге из тюрьмы и, наконец, обо всех подробностях, связанных Алланой.

— Покажи мне, — потребовала Адела, как только Эйра закончила.

И снова Эйра не стала задавать вопросов или колебаться. Она расстегнула застежки, удерживающие пистолет на месте, и положила его на стол между ними. Адела, не теряя времени, взяла его и повертела в руках, но ее глаза продолжали выжидающе смотреть на Эйру. Она и без слов знала, о чем просит королева пиратов. Эйра выпрямилась и расстегнула пуговицы на своей рубашке, распахнув ее, а затем занялась шнуровкой бюстье, ослабив ее ровно настолько, чтобы обнажить все еще заживающий шрам.

Адела подалась вперед, внимательно рассматривая его. Она переводила взгляд с руны на пистолет. В конце концов, она откинулась на спинку кресла и положила пистолет на стол. Эйра восприняла это как знак, что можно одеться.

— У меня есть только одно критическое замечание.

— Выкладывайте, — попросила Эйра, хотя Адела всё равно собиралась продолжить.

— Тебе следовало притащить эту Аллану сюда. Это действительно работа мастера. В Квинте она пропадет зря.

— И рисковать своим положением в правительстве?

— С каких это пор тебя это волнует? — в голосе Аделы послышалось неодобрение.

Эйра усмехнулась.

— Может, и не волнует, но в этом и преимущество того, что я здесь. Я могу заключать такие сделки. Если бы я забрала Аллану, то Квинт преследовал бы нас… и более того, ослабил бы нас перед битвой со Столпами. Оставив её там, я заручилась достаточной поддержкой, чтобы спокойно вернуться и получить такое оружие, когда нам вздумается, и в наших командах будет на один рот меньше, который нужно кормить. — Эйра сделала большой глоток обжигающего ликера. Она всё ещё была измотана, и это давало ей сладкую иллюзию, которая скрывала боль в теле — особенно в плече той руки, которой она держала пистолет. Возможно, это оружие было создано для того, чтобы его мог использовать простолюдин, но, похоже, когда им владел чародей, его собственная сила усиливала выстрел. — И когда вам будет угодно, Ваша Холодность, я могу пойти и забрать её для вас, потому что двери Квинта всё ещё открыты для меня.

Адела поджала губы и сложила пальцы домиком, глядя на Эйру прищуренными глазами.

— Ты ведь знаешь, что пираты обычно не ведут таких долгих переговоров, да? Мы берём то, что хотим.

— Я просто расставляю приоритеты, — заверила ее Эйра. — В отличие от знати, членов королевской семьи или политиков, я не собираюсь отказываться от своих слов, по крайней мере, когда это касается тех, кто не входит в мою команду. На данный момент нам больше всего выгодно играть в их игры и позволять им думать, что мы все на одной стороне.

— Хорошо. Позаботься о том, чтобы это никогда не менялось. — Адела встала. — А теперь ты выглядишь так, будто вот-вот помрёшь от истощения, и это оскорбление приносить такую слабость в мою каюту.

Эйра рассмеялась и встала. Мир снова накренился, но на этот раз она была готова и удержала равновесие.

— Если вы позволите, мне нужно добраться до гамака.

— Нет, ты туда не пойдешь.

— Пардон? — Слова Аделы заставили её замолчать.

— У тебя есть своя каюта.

Глава 20

— Ка-а-юта-а? — От удивления она слегка растянула последнее слово.

— Да. — Адела замолчала, ее взгляд был таким же острым и пронзительным, как сосульки, свисавшие за иллюминаторами. — Ты же не думала, что избранная мной наследница «Шторма» будет спать с остальной командой, правда?

В этом заявлении было много всего, и Эйра не знала, с чего начать.

— А как же мой корабль, «Проклятие зимы»?

Адела хмыкнула.

— Неплохое название. Я ценю твою признательность. Не волнуйся, Ворона с Дюко позаботятся о том, чтобы он остался на плаву.

— Я должна быть на своём судне.

— Это единственное судно, о котором ты должна по-настоящему заботиться. — Адела постучала тростью для пущей убедительности. — Под твоим командованием будет много кораблей, Эйра. Они будут приходить и уходить. Иногда ты даже решишь пожертвовать ими. Но именно на этот корабль должна вернуться твоя преданность, сосредоточенность и сердце. Все остальное — не более чем красивые деревяшки. Они приходят и уходят, но «Шторм» — это флагманский корабль, символ всего, что я построила, и всего, что ты унаследуешь. Пока он на плаву, ужас морей не угаснет.

Адела говорила как учительница с ученицей. Или, возможно… как мать с дочерью. Ее тон по-прежнему резал слух, как ветер на палубе корабля. Взгляд был суровым. Но где-то за холодными предупреждениями Эйра видела сочувствие и понимание. Точно так же, как она понимала, что Адела не просто предупреждает ее о кораблях. Она говорила о людях. О тех, кто приходит и уходит, а иногда требует жертв.

— Ты понимаешь?

— Да, — сказала Эйра на полном серьезе. По крайней мере, умом она понимала, но сердце все еще не оправилось после смерти Ноэль. Или Адела обращалась не к ней? «Ты не виновата», — звучало в этих словах, как самый нежный шепот, как единственное утешение, которое могла предложить королева пиратов.

— Хорошо. Иди сюда. — Адела вывела её на палубу и сразу же отвела в сторону, где теперь была небольшая дверь.

Эйра с трудом пыталась вспомнить, что находилось в этом помещении раньше. Кладовка? Часть каюты Аделы? Это было немыслимое дополнение к кораблю, но на борту находились одни из самых могущественных чародеев, которых Эйра когда-либо знала, а их предводительница была одной из величайших. Если бы существовал хоть какой-то способ отвоевать немного места здесь и там, возможно, чуть больше расширить корпус корабля, Адела бы его нашла.

Легкая усмешка на губах Аделы нарушила ее обычно невозмутимое поведение, когда она открыла дверь.

— Тут немного, но твое. Только не жди, что у тебя будет собственный охранник.

Эйра как можно медленнее втянула в себя воздух, пытаясь скрыть удивление. Она уставилась на маленькую каюту.

— Спасибо.

— Не разочаровывай меня, иначе мне придётся тебя убить. — Обычно холодная маска Аделы вернулась на место при звуках благодарности Эйры. Королева пиратов, которая ничего не боялась, казалось, была готова на всё, лишь бы скрыть малейшие проявления привязанности. Но в то же время она могла сделать такой грандиозный жест, как этот.

— Я знаю. — Эйра слегка улыбнулась.

Адела фыркнула и пробормотала, что у неё есть дела поважнее, и ушла.

Эйра знала, что ей нужно найти своих друзей. Адела сразу же позвала её после сражения, и у неё не было времени ни на что, кроме как убедиться, что «Проклятие зимы» всё ещё на плаву, а её команда, по-видимому, в целости и сохранности на своих местах. Наверное, если бы с ними что-то случилось, кто-нибудь бы уже пришёл и сказал ей об этом, не так ли?

Переступив порог, Эйра оказалась в тихих объятиях собственного убежища. Как и в каюте Аделы, или на нижних палубах, мороз не проникал за дверной проем. Эйра закрыла за собой дверь, чтобы дождь не залил, и прислонилась к ней, осматривая каждую деталь узкой каюты.

Все стены были обшиты деревянными панелями, и в каюте было тепло по сравнению с ледяным холодом снаружи. В изножье узкой кровати у задней стены лежала груда мягких одеял и мехов, словно тот, кто помогал Аделе обустраивать каюту, поленился застелить постель. Слева от Эйры, напротив иллюминатора справа (единственного источника света, не считая тусклого фонаря), в стену были встроены полки.

У нее задрожали руки, а к горлу подкатил ком. Это было не что-то вычурное. И не что-то особенное… но это было ее. Адела потратила время, силы и место у того, кого любила больше всего, у «Шторма», чтобы отдать ей. Это была не просто каюта, это было публичное заявление о принятии. Из всего, что Адела пообещала ей наедине и не сказала вслух.

Это был… дом.

Стук в дверь заставил её вздрогнуть, развернуться и открыть её.

— Мне сказали, что я могу найти тебя здесь. — Элис устало улыбнулась. — Не возражаешь, если я войду?

— Пожалуйста, проходи. — Эйра отступила назад. В этом узком пространстве было не так-то просто отойти в сторону. Чтобы пройти мимо друг друга, им пришлось бы прижаться к противоположным стенам и всё равно протискиваться.

Элис вошла, закрыв за собой дверь, и, без сомнения, думала о дожде так же, как и Эйра. Она протянула знакомую сумку.

— Я принесла твои вещи.

— Спасибо, — сказала Эйра, пока Элис осматривала каюту.

— Неплохо, — тихо пробормотала Элис. — Адела может быть милой. Кто бы мог подумать?

В ее словах прозвучала едва заметная нотка сарказма, но Элис, похоже, была искренне удивлена этим открытием.

— Когда захочет. — Эйра положила рюкзак на пол под кроватью. Одним из преимуществ кровати, придвинутой к трём стенам, было то, что она была на ножках, так что в комнате оставалось немного места для хранения. — Хотя она отдала её мне, пригрозив при этом расправой.

— Ну, это всё равно Адела. — Элис подошла к единственному в каюте фонарю, прикреплённому к стене. Рядом с ним лежали спички, и она зажгла пламя, наполнив комнату мягким золотистым светом.

— И то правда. Я полагаю, у всех все в порядке? — Эйра не особо беспокоилась, поскольку Элис не выглядела взволнованной.

— Теперь да.

— Теперь? — Она тут же почувствовала вину за то, что наслаждается своей новой каютой, пока кто-то ранен. — Кто?

— Йонлин. — Элис не оглянулась на неё, поэтому не заметила, как Эйра вздрогнула. — Он был на орудийной палубе, когда мы выстрелили. Я подоспела к нему вовремя. — Слова были пустыми, лишенными деталей, которые, по мнению Эйры, не были приятными.

— Я рада, что ты была там, — тихо сказала Эйра. — Уверена, что он тоже рад.

Элис продолжала смотреть на пламя фонаря.

— Когда всё закончится… ты останешься?

То, как был задан этот вопрос, вонзилось в Эйру, как кинжал. Ей захотелось сказать: «Нет, конечно, нет, Элис. Я не пиратка, совсем нет. Я не создана для такой жизни. Мы вернёмся в Солярис вместе, когда всё закончится…» Но эти поспешные мысли были ложью, и они обе это знали. Она слишком уважала Элис и их дружбу, чтобы пытаться утверждать обратное.

— Это место, эти люди… впервые я чувствую себя как дома. — Эйра опустилась на кровать под тяжестью осознания. — Мне не нужно быть кем-то другим. Мне не нужно притворяться, чтобы соответствовать шаблону среднестатистического человека. Моё прошлое… — Она горько рассмеялась. — Никого не волнует, что я убила сверстницу. На самом деле, я думаю, половина из них похвалила бы меня за это. — Адела не стала бы этого делать, не из-за каких-то склонностей к какой-либо морали, а потому, что это показало бы, что Эйра теряет контроль над своими силами. И это было то, чего Адела терпеть не могла.

Элис перевела взгляд на Эйру, которая до этого момента смотрела на свои колени. Хотя Эйра знала, что это ее собственный выбор, и она не ошиблась в нем, что-то во всем этом взаимодействии заставляло ее чувствовать себя ребенком, попавшим в беду. Стыд, вина, печаль, их сочетание и многое другое обрушились на нее сильнее, чем шторм на палубе. В этот момент она чувствовала себя еще хуже, чем когда почти два года назад говорила своим дядям, что не подчинится их прямому желанию и примет участие в турнире.

Это было потому, что Элис значила для неё больше, чем когда-либо значили её дяди или даже родители. Они не были той семьёй, которую Эйра выбрала всем сердцем. Они не были теми, кто поддерживал её в горе и в радости.

«Не оставляй меня», — хотела попросить Эйра, но когда она подняла взгляд, слова исчезли.

Элис прислонилась к стене, и фонарь осветил её тёплую улыбку. В ней не было ни капли гнева или разочарования. Возможно, в худшем случае… смирение.

— Я знаю. — Эти два слова, сказанные по-другому, означали бы: «Всё в порядке». Почему-то смирение и принятие причиняли больше боли.

Эйра воздержалась от извинений. Вместо этого она сказала:

— Пиратские корабли стали бы отличным материалом для историй. На борту всегда кто-то влюбляется. Далекие города вдохновляют. Постоянно встречаешь новых людей.

— Смертоносные морские сражения и разграбление невинных городов. — Её тон был таким же, как тогда, когда она допытывала Каллена после инцидента в городе Карсовии.

— Карсовию вряд ли можно назвать невинной. — Слова мгновенно вскипели в ней. Всякий раз, когда мысль об этом месте приходила ей в голову, в ней разгорался огонь жарче, чем в шахтах. — Они — те, на кого я нацелюсь.

— Поначалу, но жизнь длинна, Эйра. — Чем спокойнее становилась Элис, тем более уязвленной и взволнованной чувствовала себя Эйра. Ее подруга не ошибалась, Эйра это знала. И все же правда была горькой. — И даже нападая на Карсовию, ты не всегда будешь бить по людям, которые стоят за смертью Ноэль. В этих городах будут невинные люди.

Эйра посмотрела в иллюминатор.

— Королевства и империи возникают и рушатся. В процессе страдают невинные люди. Мы уже видели это.

— Просто убедись, что ты не против быть той, кто причиняет боль.

В этом вопросе они точно не сойдутся во мнениях. Элис была слишком доброй и чистой, особенно по отношению к Эйре. И как бы Эйра ни хотела сохранить дружбу с подругой, она не хотела, чтобы это происходило ценой того, что Эйра любила в ней больше всего.

— Полагаю, на пиратских кораблях не так много печатных станков, — прошептала Эйра. — Так, когда ты уходишь?

— Посмотрим. — Элис пожала плечами. — Может, никогда.

— Но…

— Ты не единственная, кто находится в странствии, Эйра. Кто меняется. Я не знаю, чего я хочу и что могу вынести. Единственное, что я знаю, так это то, что… Я не могу смотреть, как умирают люди, которых люблю. — Слова были тихими, к концу их было едва слышно. По лицу Элис Эйра поняла, что она думает о Йонлине. Каким бы не было ранение, оно, должно быть, было серьезным.

Тепло в каюте исчезло, став таким же холодным, как и весь «Шторм». В тишине пульсировала незажившая рана Ноэль. Даже когда они не трогали ее, она всё ещё болела так, что Эйра хотела бы физически вырвать её из своего тела. Боль возвращалось, раскрываясь вновь каждый раз, когда кто-то из них сталкивался со смертью.

Ей следовало бы знать, как справиться с горем после смерти Маркуса. Но, оплакивая Маркуса, Эйра знала, что эти раны никогда не затянутся. Они просто причиняют боль, и причиняют, и причиняют… пока ты не привыкнешь к этой боли настолько, что ее можно будет игнорировать. Более или менее.

— Единственное, что я могу тебе пообещать… — Эйра помассировала центр своей груди. Единственными людьми, которые знали о руне, были Оливин и Адела. Она не собиралась делать это достоянием общественности. — Я собираюсь защитить людей, которых люблю. Я и так потеряла слишком многих. Отныне я не остановлюсь ни перед чем, пока не получу силу уничтожить любого, кто посмеет угрожать моей команде.

— Возможно, у тебя недостаточно сил.

— Они у меня будут, — поклялась Эйра. Она подумала о том, что сказал Оливин, что он своими руками создаст мир, в котором будет безопасно для него, Йонлина и неё. — Я становлюсь достаточно сильной. Я стану монстром, который охраняет твою дверь.

— Все может быть. — Улыбка, которую изобразила Элис, не коснулась её глаз.

Эйра могла лишь слегка улыбнуться в ответ. Но когда она открыла рот, чтобы сказать что-то ещё, её прервало резкое открывание двери каюты. Она вскочила на ноги, когда дверь ударилась о стену.

— Эйра, — выдохнул Каллен с широко раскрытыми глазами и бледным лицом.

— Что такое? Что случилось?

— Ты… на палубе…

Эйра уже пришла в движение, пока он пытался что-то сказать. В ее голове закружились тысячи вариантов. На них снова напали. Столпы привели с собой все силы военно-морского флота Меру. Ульварт прибыл самолично.

Каллен схватил ее за запястье, когда она уже собиралась выйти под дождь, и остановил ее. Они стояли вплотную друг к другу. Их лица разделяло расстояние в один вдох из-за узкого дверного проема.

— Твой дядя.

Глава 21

На секунду Эйра была слишком ошеломлена, чтобы пошевелиться. Даже чтобы заговорить. Она стояла, снова и снова прокручивая эти слова в голове.

— Он… здесь, — выдавил Каллен, понимая, насколько невероятно это звучит.

Эйра слегка кивнула, не решаясь заговорить, и вернулась на палубу «Шторма». Дождь начал стихать. Крупные капли, которые тяжело падали на палубу, теперь превратились в легкий туман. Облака рассеялись, и лунный свет стал проникать сквозь них.

На палубе «Шторма» по-прежнему было темно. Адела оставила лишь несколько магических фонарей, которые светились бледно-голубым биолюминесцентным мхом, привезённым, как слышала Эйра, из Сумеречного королевства. Управление темным кораблем помогло им проскользнуть незамеченными и дало элемент неожиданности.

Поэтому Эйра не могла разглядеть лица в толпе моряков. Но она заметила Аделу, стоявшую среди них. Ее одежда, белая с серым, отражала свет, словно ее тело было полностью сделано из снега и льда, а не только одна рука и нога. Королева пиратов дернулась, без сомнения, почувствовав приближение Эйры, а не услышав или увидев её, учитывая суматоху, царившую вокруг Аделы.

— Каллен, кажется, думает, что ты знаешь этого человека, и он утверждает то же самое. — Несмотря на то, что за него поручились два человека, один из которых был знаком с Аделой лично, она всё равно была настроена скептически.

Команда, окружившая мужчину, расступилась, пропуская ее. Эйра остановилась, как только ее взгляд упал на сгорбленную фигуру. Он промок до костей и был связан. В рот ему был засунут кляп, хотя он даже не пытался заговорить, по крайней мере, не в этот момент.

Но волосы, зачесанные назад, были, несомненно, золотистыми, что подчеркивалось светом одинокого фонаря, который держал один из членов команды. Его глаза, когда он поднял их на нее, расширились до такой степени, что невозможно было ошибиться в их голубом оттенке. Они тут же наполнились слезами, а брови нахмурились от облегчения.

Эйра шагнула вперёд и опустилась на колени. Она протянула руку, схватила один из узлов на его кляпе и потянула, освобождая его лицо. Она никогда раньше не видела дядю с такой щетиной и такими тёмными кругами под глазами.

— Эйра. — Её имя прозвучало как потрясённый выдох.

— Привет, дядя, — сказала она достаточно громко, чтобы услышала вся команда, включая Аделу. Она не хотела, чтобы у кого-нибудь из них возникли подозрения, что его собираются выбросить за борт. — Ты продолжаешь удивлять меня, появляясь там, где я меньше всего ожидаю тебя увидеть.

— На этот раз я могу сказать то же самое о тебе. — Он на мгновение задохнулся от нахлынувших эмоций, пытаясь быстро взять себя в руки. — А я-то думал, что потопление корабля и пленение пиратами станут моей погибелью. Никогда прежде я не испытывал такого облегчения, узнав, что Адела и «Шторм» не миф.

— Как и моя жестокость, — добавила Адела с ледяной горечью в голосе.

— Капитан. — Эйра выказала королеве пиратов почтение, особенно учитывая, что она собиралась попросить ее еще об одном одолжении так скоро после получения такого важного подарка. — Я бы хотела попросить у вас свежую одежду из запасов и горячую еду для моего дяди. Он талантливый Бегущий по воде и может помочь кораблю любым способом, соответствующим его навыкам, прежде чем мы отправим его в путь. — Эйра предугадала другие возражения, которые могла бы высказать Адела: что на «Шторме» нет бесплатных услуг, и что Эйра не собирается просить о добавлении ещё одного члена экипажа. Однако ей нужно было время, чтобы понять, что с ним делать.

Адела слегка прищурилась. Она подняла трость, поднесла ее к подбородку Фрица и посмотрела ему в глаза. От нее исходило неодобрение.

— Если ты хоть раз моргнёшь не так, как мне нравится, я убью тебя и её за это.

Фриц открыл и закрыл рот, не в силах сформулировать ответ.

После его ошеломленного молчания Адела опустила трость и повернулась, направляясь обратно в свою каюту.

— Полагаю, у вас у всех есть работа, которую нужно сделать.

Команда бросила на Эйру настороженные и неуверенные взгляды. Даже, несмотря на то, что она была объявлена наследницей Аделы, они так быстро стали относиться к ней скептически. Не то чтобы она винила их, но продолжала испытывать судьбу на каждом шагу.

— Ладно, дядя, давай согреем тебя. — Эйра быстро разобралась с узлами, которыми он был связан.

— Похоже, ты умеешь развязывать пленников, — задумчиво заметил он, но по его тону было непонятно, считает ли он это хорошим или плохим качеством.

— У меня было несколько месяцев, чтобы освоиться с различными узлами. — Эйра оставила замечание без внимания. Она встала и протянула руку, помогая ему подняться.

Когда команда разошлась, её друзья остались и подошли к ней.

— Спасибо, — бросил назад Фриц, обращаясь к Каллену.

— Конечно, министр. — Каллен склонил голову. — Я не собирался позволять им утопить вас, когда вы так сопротивлялись.

— Это действительно вы. — Элис шагнула вперёд и, не колеблясь, заключила Фрица в короткие, но крепкие объятия. Этот жест немного удивил Эйру. Несмотря на то, что Элис была давней подругой, она никогда не была так близка с дядями Эйры. Хотя то, что она сказала дальше, немного прояснило Эйре ситуацию. — Приятно видеть знакомое лицо. Я думала, что после Колизея никого не осталось.

— Я хотел бы услышать, как вы выжили, — скептически добавил Оливин.

Эйра заметила, что Йонлина нигде не было видно, и понадеялась, что его раны действительно зажили. Но у нее было время только на одно дело.

— Давайте обсудим это в моей каюте. — Экипаж уже был явно недоволен таким поворотом событий, и Эйра не хотела выяснять все при них. К тому же теперь у неё была возможность уединиться в каюте, так что она могла этим воспользоваться.

— В твоей… каюте, — тихо повторил Фриц, когда она подвела их к ней.

— Оливин, ты не мог бы найти что-нибудь теплое, что бы там ни варилось на камбузе? Каллен, ты не мог бы найти сухую одежду? — распорядилась Эйра, и двое парней направились на нижнюю палубу. — Сюда. — Она провела дядю в узкую каюту, Элис по-прежнему следовала за ней.

— Она твоя? — Он всё ещё говорил медленно, с недоверием в голосе, словно считал, что всё происходящее какой-то странный лихорадочный сон.

— Только в последнее время.

— И ты… дружишь с Аделой? — Фриц посмотрел в её сторону.

— Всё сложно. — Эйра не знала, как это сформулировать. Дружба было не совсем подходящим словом. Её отношения с Аделой были чем-то большим, но и не такими тёплыми, как подразумевалось под словом «дружба». Её спас стук в дверь.

Каллен вернулся первым.

— Я угадал с размерами.

— Мы выйдем наружу и дадим тебе переодеться. — Эйра воспользовалась предлогом, чтобы сбежать, практически швырнув одежду дяде и вытащив Элис, чтобы захлопнуть за ними дверь.

Уперев руки в бока, она пересекла палубу и посмотрела на серебристую луну в небе. Дождь прекратился, и оставшиеся облака превратились в тонкую сетку, почти прозрачную. Эйра тихо выругалась.

— Что не так? — спросила Элис, догоняя её и, без сомнения, услышав её слова. — Ты не рада его видеть?

— Конечно, рада, — поспешно ответила Эйра, осознав, что её действия могут быть истолкованы не только Элис и Калленом, но и её дядей. Ей нужно быть более внимательной. — Но я понятия не имею, как всё это объяснить. — Эйра обвела рукой вокруг себя.

— Ну, рано или поздно ты бы это сделала, верно?

Эйра неопределённо хмыкнула.

— Если бы я могла обойти острые углы, я бы так и сделала.

— И никогда бы не рассказала? — Элис моргнула.

— В идеале.

Элис рассмеялась, и в ее смехе послышались отголоски их пребывания в Башне — таким же тоном она всегда мягко и любовно говорила Эйре, что та ведет себя нелепо.

— Лучше выговориться.

— Легко говорить, когда не ты выкладываешь все начистоту, — пробормотала Эйра.

— Ты же не думаешь, что я не думала о том, что скажу родителям, да?

— Я предполагала, что мы все сохраним это в тайне. Никому не нужно знать о наших прошлых жизнях. — Теперь, когда она произнесла это вслух, это прозвучало совершенно неразумно.

— Эйра… — Элис слегка коснулась её локтя, привлекая внимание Эйры. Казалось, она сияет в лунном свете. Как будто всё хорошее, что когда-либо было и будет, заключено в ней. — Как ты справишься со своим прошлым и его влиянием на твоё настоящее, решать тебе. Никто из нас не осудит тебя за это.

— Сомневаюсь, — пробормотала Эйра себе под нос, но Элис услышала.

— Никто из нас этого не сделает, и ты это знаешь, — твёрдо сказала она. — Ты просто все усложняешь. — Эйра искоса посмотрела на Элис. Почему-то это только позабавило Элис. — Я понимаю, почему ты хочешь, даже должна, отпустить своё прошлое и двигаться вперёд. Но это не значит, что остальные захотят этого. Некоторые из нас, возможно, захотят оставить это при себе.

Эйра вздохнула. Мысль о том, что не все бегут от прошлого, казалась… невероятной. Но она знала, что это правда, с логической точки зрения. Эмоции просто скрутили ее изнутри и взяли верх над логикой.

— А теперь тебе следует вернуться и поговорить с ним. Я уверена, что он готов и захочет услышать тебя, как и я уверена, что у него есть информация, которую ты хочешь знать. — Когда Элис закончила, появился Оливин, ведя за собой Дюко. Первый держал в руках большую кружку, от которой, как заметила Эйра, шел пар.

— Ты права. — Смирившись, Эйра несколькими быстрыми шагами направилась к Каллену, ожидавшему ее у двери. Элис пошла за ней. — Сомневаюсь, что мы все поместимся, — скептически сказала Эйра, когда поняла, что никто из них не уходит.

— Я хочу услышать, что он скажет. — Тон Оливина был таким твердым, что она испугалась. Это не оставляло места для споров.

— Как и я, — добавил Дюко почти в той же манере. Мужчины были готовы драться, если она окажет сопротивление.

— Хорошо, но будет тесновато. — Эйра взяла кружку у Оливина и постучала в дверь. — Дядя?

— Я переоделся, — крикнул он изнутри.

Эйра позволила себе сделать один глубокий вдох. Она успокоилась на вдохе. Она была избранной наследницей Аделы. Она дважды побывала в Карсовии. Она пережила несколько встреч с Ульвартом. Она изучала магию, о которой Фриц мог только мечтать, обедала с аристократами и действовала как Тень от имени королевской семьи. Половину её неприглядной истории он уже знал.

Но станет ли это переломным моментом, и если да, то волнует ли это ее по-прежнему?

Это был вопрос, на который Эйра не знала ответа. Было ли это из-за того, что ей все еще было небезразлично, что он думает о ней, потому что она любила его и искала его одобрения? Или это чувство было результатом воспитания маленькой девочки, которой снова и снова говорили уважать своих дядюшек?

Был только один способ выяснить это…

Эйра открыла дверь и собралась с духом.

Глава 22

— Я не знал, что делать со своей одеждой. — Фриц указал на кучу на полу. — Кстати, спасибо за новую. Те были последними вещами, которые я хотел бы продолжать носить.

Эйра слишком хорошо знала, что избавление от одежды, в которой ты пережил испытание, похоже на избавление от самого испытания.

— Мы пока вынесем ее на палубу, — решила Эйра. Каллен принял косвенный приказ и передал вещи Дюко, который бесцеремонно швырнул их за дверь.

Кто-нибудь из команды корабля подберёт их и положит в стопку, чтобы их могли поносить те, у кого с ними не будет связано столько воспоминаний. Она протянула ему кружку.

— Держи. Это должно помочь тебе согреться.

— Я приму почти всё, что угодно, я уже сто лет не ел ничего, кроме объедков.

Эйра вспомнила свое пребывание в яме… и свои первые дни с пиратами. Она знала, как скудно питаются те, кто находится в плену. Вспомнив об этом, она увидела, как свободно свисает с него одежда. Какими изможденными были его щеки. С момента падения Колизея прошли месяцы, и, похоже, за это время он еле поддерживал в себе жизнь. То, что ему вообще удалось найти в себе силы выжить, было свидетельством его воли. Жгучий гнев вспыхнул у нее в животе, когда ее рука легла на рукоять кинжала у бедра. У нее не будет покоя, пока Ульварт не умрет.

— Что случилось после Колизея? — спросила Эйра, устраиваясь рядом с ним на кровати. Элис забилась за Эйру в дальний угол, поправив одеяло, чтобы было поудобнее. Дюко и Оливин прижались к стене, едва не касаясь друг друга. Каллен закрыл за собой дверь и прислонился к ней.

— Раздался взрыв… — Фриц покрепче ухватил кружку. Именно тогда она заметила выпуклые и узловатые шрамы, которые полностью покрывали одну из его рук. Накал ее гнева на Столпов скоро превратится в ад. — Затем наступил хаос.

— Как вы выжили? — спросил Оливин.

— Еле-еле. — Фриц сделал большой глоток густого рагу из кружки, и некоторое время молча жевал его. — Я выбрался из Колизея, но никого не смог найти. — Его взгляд переместился на нее. — И твоих родителей тоже.

— Они в Квинте, — сказала Эйра.

Глаза Фрица расширились.

— Реона…

— Твоя сестра жива. — Её улыбка, пусть и едва заметная, была искренней. Эйра знала, как больно терять родного брата, и не пожелала бы этого никому на свете. — Как и Херрон.

— Я так рад, что с ними все в порядке… и что у тебя была возможность поговорить с ними. — Фриц прикрыл рот рукой, словно ему приходилось прилагать физические усилия, чтобы сдержать свои эмоции.

Эйра не стала портить момент, уточняя, насколько быстро закончился их разговор. Она была уверена, что они все равно расскажут ему, когда он вернется.

— Они отправились на корабле обратно в Солярис. Я уверена, что с ними будет всё в порядке.

— Так и будет. — Фриц опустил руку, показывая, что он сияет от уха до уха.

— А что насчёт королевской семьи? — спросила Эйра, переводя тему с их семьи.

— Люмерии больше нет, — серьёзно сказал Фриц. — Ульварт провозгласил себя королём и защитником веры.

— Как и мы слышали, — пробормотал Дюко, в основном самому себе.

— Квинт, ну, ты знаешь, что некоторые выжили, но не многие. И не большинство посланных ими министров. — Фриц покачал головой. — Я не знаю, что случилось с теми, кто был из Сумеречного королевства. Дракони, похоже, выжили.

— Они что, в сговоре со Столпами? — Оливин озвучил то, о чём, вероятно, думали все, поскольку они видели, как дракони защищали Столпов, когда те появились в Колизее.

— Я и подозревал, но не думаю. По крайней мере, не сейчас… — Фриц нахмурился и сделал ещё один большой глоток, обдумывая свои слова. — Из всего, что я смог подслушать за время, проведенное у Столпов, у меня сложилось впечатление, что Ульварт заключил сделку с дракони, поэтому их пощадили. Но дальше этого их союз не зашел.

— Любой, кто хоть раз поработал со Столпами, всегда представляет угрозу. — Руки Оливина сжались в кулаки.

— Они вернулись на свой остров. С тех пор я никого из них не видел, — устало произнес Фриц. Эйра не ожидала, что он будет защищать дракони… Но он всегда был из тех, кто выступает против несправедливости.

— И как много вы видели и слышали у Столпов? — спросил Оливин. В его голосе снова зазвучали нотки, которые Эйра слышала раньше: недоверие. Уголки ее губ приподнялись.

— Не так много, как мне бы хотелось, или как я пытался, — признался Фриц. Эйра не могла понять, действительно ли он не замечает скептицизма Оливина.

— Почему они вас не убили?

— Я был полезен и обещал, что смогу стать ещё полезнее… — Фриц стал рассказывать о своём пребывании у Столпов, но Эйра могла с уверенностью сказать, что он умолчал о некоторых мелких деталях. Когда он рассказывал о том, как был схвачен ими на дороге и умолял сохранить ему жизнь, Эйра чувствовала удары, которые он пропускал, будто они были на ее собственной коже, удары, которые продолжались до тех пор, пока его не поглотила тьма.

Он сказал, что очнулся в комнате, где было совершенно темно. По-другому это называлось «яма». Запертый, всеми забытый, он голодал, пока, наконец, кто-то не пришел к нему. Она почувствовала, как в ее собственном желудке нарастает отчаяние, смешанное с яростным сопротивлением при мысли о том, чтобы уступить им ради нескольких скудных кусочков черствых или покрытых плесенью объедков, которые они предлагали.

Она могла представить себе последовавший за этим танец слов и действий. Тщательно продуманный способ сказать им то, что они хотели услышать, показать им подлинную уязвимость… но сохранить истинную силу для себя. Запереть в себе суть своего разума и сердца.

— … В конце концов, я убедил их взять меня на корабль. Я мог помочь им не только как Бегущий по воде, но и с навигацией к Солярису, — продолжил Фриц, приближаясь к завершению рассказа. — В итоге они согласились. Хотя выбора у них особо и не было.

— Почему не было? — задалась вопросом Элис.

— «Световорот» не особенно применим для перемещения кораблей. Это можно сделать, но… Бегущие по воде и Гуляющие по ветру гораздо полезнее в море, — ответила Эйра за дядю. — У них были в плену другие подданные Соляриса?

— Я всегда предполагал, что они есть, но я никогда их не видел, — торжественно произнес он. — Я бы освободил их, если бы мог.

— А что насчёт королевской семьи Соляриса? — До сих пор Каллен хранил молчание. но выражение его лица было почти убийственным. Эйра задавалась вопросом, не представлял ли он себе, пока дядя говорил, сцены, основанные на том, что она ему рассказала, не видел ли он её в каждой ситуации, описанной Фрицем. — Вы не упомянули о них. Я так понимаю, они не в плену?

— Они…? — Элис не смогла заставить себя закончить вопрос, даже шёпотом.

— Я пытался добраться до них до взрыва, но не смог. Я не знаю, что случилось. — Фриц доел остатки рагу и уставился в пустую кружку, словно ответ всё это время был спрятан на дне. — У Ульварта их нет, в этом я уверен, судя по тому, что они снова и снова спрашивали меня о королевской семье. Как только у меня появилась возможность поговорить со Столпами, я узнал, что они искали их среди обломков Колизея. Их тела так и не нашли.

— Они живы. — Несмотря на то, что слова были произнесены тихо, в них чувствовалась уверенность. Сейчас уверенность Эйры звучала в них как никогда громко.

— С чего ты решила? — обратился к ней с вопросом Каллен.

— Ви. — Одно имя отражало всю её уверенность и даже больше. Она знала это нутром, и всё это время Адела была непоколебимо уверена в том, что Ви жива. Все взгляды были прикованы к Эйре, но единственным, кто, казалось, всё понял, был Оливин. Поэтому Эйра объяснила остальным, включая дядю: — Она была предводительницей Двора Теней.

— Ви Солярис? Двора Теней в Меру? — В голосе дяди было столько же удивления, сколько и на его лице.

— Подозреваю, это лишь краешек её влияния, — сказала Эйра себе под нос. Затем, громче: — Она не только Несущая огонь, но и пользователь «Световорота».

— Невозможно, — выпалил Оливин.

— Так и есть, — настаивала Эйра. — И я всегда подозревала, что это лишь верхушка её способностей. Если кто и мог выжить в Колизее, даже после вспышек — так это она.

— Я надеюсь на это. — Слова Фрица были такими же неуверенными, как, без сомнения, и его надежда.

Эйра вспомнила, что он сказал ей прямо перед тем, как все пошло наперекосяк, о том, что Валла — его Элис. Она положила руку ему на колено и уверенно встретила его испуганный взгляд.

— Я уверена, что она также оберегала императора и императрицу. Как они могли не выжить, если у них были все три силы вместе взятые?

— Я уверен, что ты права. — Но, судя по голосу, он в это не верил. Не то чтобы это имело значение, потому что Эйра не сомневалась, что в конечном итоге ее правота подтвердится.

— Что вы можете рассказать нам о деятельности Столпов? — Оливин интересовал вовсе не Солярис. Хотя Эйра про себя признавала, что его настойчивость была правильным решением. Какова бы не была истинная судьба семьи Солярис, со временем правда раскроется. И если Ви скрывается как союзник, это станет ясно, когда настанет подходящий момент, в чем Эйра была уверена. А пока им нужно сосредоточиться на Столпах и на том, как добраться до Меру.

— Я не уверен, что это что-то даст, но я расскажу вам всё, что знаю… — Фриц напрягся, ухватившись за край кровати.

Он рассказал им о проникновении Столпов в Райзен, об их стремительном и сокрушительном приходе к власти. О том, что у жителей города было только три выхода: смерть, плен (который обычно приводил к смерти) или присоединение к безумной вере Столпов. И он рассказал о доспехах, о которых упоминала Аллана. Фриц не знал всей правды, но он описал золотую дымку, которая окружала доспехи Ульварта (из-за скрытых рун, как подозревала Эйра), и как доспехи делали его практически неуязвимым. В сочетании с тем, что говорили об этом ее родители, Эйра была рада, что у нее есть пистолет.

Как только Фриц закончил рассказ о том, что он видел и слышал, Оливин начал засыпать его вопросами. Они сыпались быстрее, чем вспышки. Один быстрее другого. Фриц старался не отставать, но, в конце концов, его ответы начали повторяться.

— Вы серьёзно хотите, чтобы мы поверили, что это всё, что вы знаете? — наконец не выдержал Оливин.

— Говорю тебе, так и есть. — Фриц со вздохом опустил голову. — Верить мне или нет. Решать вам.

— Вы были с ними несколько недель.

— Гнил в камере! — Восклицание прозвучало из ниоткуда. Эйра никогда не видела, чтобы дядя так сильно хмурился, а в его глазах было столько боли. — Если тебе так нужны эти ответы, почему бы тебе не пойти и не попасть к ним в плен?

— Мой брат был у них. — Тон Оливин стал жёстче и опаснее.

— Значит, ты сам ничего не знаешь. — Фриц прищурил глаза. Эйра никогда раньше не видела своего дядю таким разъярённым.

— Как вы смеете, — прорычал Оливин.

— Как ты смеешь так бессердечно расспрашивать меня о том времени, когда я был их пленником?

— А вдруг вы не с самого начала попали в плен, а пошли туда добровольно. — Слова Оливина были остры, как лезвие кинжала.

— Достаточно. — Эйра, может, и не была капитаном судна, на котором они находились, но она была их капитаном. Их лидером. И её тон не оставлял сомнений в том, что её слова не будут подвергнуты сомнению. — Он рассказал нам всё, что знает.

Она встретилась взглядом с Оливином. Он издал горловой звук отвращения, покачал головой и практически отшвырнул Каллена в сторону, чтобы выбежать за дверь. Дюко воспользовался открывшейся возможностью и последовал за ним. Эйра сердито посмотрела им вслед, но ее взгляд мгновенно смягчился, когда она посмотрела на дядю, который смотрел на нее с болью.

— Клянусь, Эйра. Я рассказываю тебе всё, что знаю. Я бы никогда не пошел с ними добровольно.

В этот момент он превратился в ребенка. Он выглядел напуганным и сломленным. Юношей, пережившим худшие из мировых ужасов и даже больше. Который однажды уже наблюдал, как безумный король приходит к власти, и теперь был вынужден наблюдать за этим восхождением снова.

— Я знаю, что это так, так же как я знаю, что ты никогда не станешь одним из них. — Она потянулась и обняла его за плечи, притягивая к себе для крепкого объятия. Забытая кружка со звоном упала на пол. Эйра почувствовала, как он дрожит в ее объятиях. — Теперь ты в безопасности. — Она сказала ему то, что так отчаянно хотела услышать в тот момент, когда сбежала от Столпов, и мысленно упрекнула себя за то, что так долго не произносила эту фразу.

Фриц судорожно вздохнул, когда Эйра почувствовала, как Элис зашевелилась у нее за спиной, соскальзывая с кровати.

— Спасибо. — Горький смешок. — Хотя, я не уверен… учитывая, что я на «Шторме» и в плену у Аделы.

— Насчет этого… — Эйра потерла затылок, когда они отстранились друг от друга, подыскивая слова.

— Мы оставим вас наедине. — Элис утащила Каллена за дверь и быстро закрыла ее за ними. Эйра услышала это сообщение громко и ясно: им с дядей пора поговорить.

— Ты не единственный, кто был взят в плен после нападения на Колизей, хотя для меня это закончилось гораздо лучше. — Эйра сжимала и разжимала кулаки, будто могла повторять это движение, пока у нее не ослабнет комок в горле.

В поле ее зрения попала его рука, которая легко легла на ее большие пальцы. Это движение привлекло ее внимание к нему.

— Я рад, что так получилось. — В его глазах светилась искренность. После всего, что ему пришлось пережить, почему из-за того, что с ней все в порядке, у него был такой вид, будто он вот-вот расплачется? И как это могло вызвать слезы на ее собственных глазах? — Не выгляди такой виноватой. — Он рассмеялся, словно прочитав ее мысли. — Только потому, что я страдал, это не значит, что я хотел бы того же для тебя.

— Я знаю. Мне просто… жаль, что у тебя так не получилось. Жаль, что у меня не хватило сил победить Ульварта до того, как он стал такой серьезной проблемой. — Эйра сжала кулаки под его пальцами.

— Ты не обязана взваливать на свои плечи тяжесть всего мира. Это не твоя ответственность, — попытался он успокоить ее.

Эйра медленно покачала головой, глядя ему в глаза. Жжение в глазах прошло, а вместе с ним и слёзы, которые она не дала себе выпустить наружу. Ком в горле ещё не рассосался.

— Так это или нет, должно или не должно быть… неважно, дядя. Я хочу, чтобы это было моей ответственностью.

— Эйра… — печально прошептал он, на мгновение, растерявшись, прежде чем снова найти нужные слова. — Ты не обязана этого делать. Ты можешь вернуться домой.

Домой. Снова это слово. То самое слово, которое использовали её родители. Слово, которое только сейчас начало обретать для неё смысл.

— Дядя, это, — Эйра обвела рукой пространство вокруг них, — теперь это мой дом.

— Что? — Он откинулся назад. — Нет, нет, нет. Эйра, ты просто так думаешь, потому что так долго была пленницей Аделы. Но мы сможем тебя освободить. Сейчас я здесь и…

Она взяла его за руку.

— Дядя, меня не нужно спасать. Это то, что я выбрала.

— Она действительно… — Он не смог заставить себя закончить.

— Моя мама? Нет. — Эйра усмехнулась и ненадолго задумалась о том, скажет ли она когда-нибудь «да» на этот вопрос просто потому, что так будет проще. Но слово «мама» не совсем подходило к Аделе. Эта женщина была наставницей и чем-то вроде матери… но в то же время нет. И Эйра не хотела заставлять ее быть такой. Когда у Эйры в первый раз появилась мама, все сложилось не так идеально, как она могла бы надеяться. Ей не хотелось навешивать ярлык на кого-то другого. — Но она меня тренирует. Она выбрала меня своей наследницей.

— Тебя? — Фриц нахмурился и расслабился. Он прищурился, а затем замер. Словно не мог разглядеть её. Возможно, по-настоящему он посмотрел на её впервые. — Если ты не ее дочь, зачем ты ей понадобилась?

Тот факт, что он не мог этого понять, был всем, что ей нужно было знать. Даже не пытаясь, он так красиво и лаконично показал ей то, что Эйра чувствовала всю свою жизнь. Он все еще сомневался в ней.

Эйра оставила эту мысль при себе. Это ни к чему их не приведет, и Элис была права: она не собиралась брать Фрица с собой на следующий этап своей жизни. Их время прошло. Но она по-прежнему хранила его в своем сердце, как и своих родителей. Достаточно, чтобы время от времени сдерживать свое слово, что будет навещать их, когда ветер принесет ее в порт, насколько это будет возможно.

— После Колизея мы бежали на корабль, пришвартованный у реки Варича, который, как я думала, принадлежал Двору Теней. Но я ошиблась. Это было судно Аделы…

Эйра подробно рассказала ему обо всём, что произошло. Она не стала утаивать от него ничего, кроме самых интимных подробностей своего общения с Калленом и Оливином. Она рассказала ему о своей первой работе с Аделой, об откровениях, о возвращении своей магии и о смерти Ноэль. Его пальцы сжались, глаза расширились, плечи поникли, челюсть отвисла, а губы в шоке приоткрылись. К тому времени, как она закончила, он выглядел так, словно пережил половину этого.

— …Теперь я собираюсь вернуться в Меру. Я найду Ульварта и покончу с ним, — закончила Эйра. — А когда всё закончится, я посмотрю, куда меня понесёт ветер.

Без предупреждения Фриц притянул её к себе, снова обняв за плечи, и судорожно вздохнул.

— Я не могу поверить, что ты всё это пережила.

— Я в порядке. — Она крепко обняла его.

— Теперь я это вижу.

Эйра отпустила его, гадая, правда ли это. Мог ли он на самом деле увидеть ее? Или она навсегда останется девочкой, живущей в тени Маркуса? С неукротимой магией, которая грозит опозорить их семейное имя так же легко, как и гордость?

— Тебе нужно отдохнуть. — Эйра решила, что пока нет смысла углубляться в эти вопросы. Возможно, их никогда и не нужно было исследовать. Некоторые вещи, которые были правильными, остались невысказанными. — Могу только представить, сколько времени прошло с тех пор, когда ты в последний раз нормально спал. Переночуй в моей каюте.

— Ты уверена? — спросил он, уже заправляя постель.

— Даже очень. — Она встала, чтобы не мешать ему. — Я принесу еду утром. — Она уже обдумывала, что будет делать с ним дальше. Хотя идеи уже начали формироваться. — А пока спокойно отдыхай, зная, что ты в безопасности.

Эйра извинилась и вышла из каюты в прохладную ночь. Она глубоко вдохнула запах соли и холода. Не успела она сделать и нескольких шагов, как её охватило ощущение, что за ней наблюдают. Она остановилась и встретилась взглядом со знакомыми глазами, сияющими в темноте.

— Нам нужно поговорить. — В голосе Оливина послышались резкие нотки, будто слова были отягощены серьёзностью.

Эйра вспомнила, каким тоном он разговаривал с дядей, и слегка кивнула.

— Думаю, нужно.

Глава 23

Они молча прошли на нос «Шторма». Это было одно из немногих мест на борту, которое, казалось, все уважали как место, куда можно пойти, если хочешь побыть в одиночестве. Уединение на корабле было чем-то вроде иллюзии, но все притворялись, что это так. По пути Эйра прощупывала воду под судном. Даже не поворачивая головы, она знала, что «Проклятие зимы» где-то рядом. Корабль плыл прямо рядом со «Штормом», как и обещала Адела.

«Но этот корабль — лишь временное пристанище», — вспомнила Эйра слова Аделы.

Как только они добрались до носа судна, Эйра потребовала:

— Выкладывай.

Оливин даже не стал притворяться, что не понимает, о чем она.

— Я ему не доверяю.

— Это очевидно. — Эйра бросила на него скучающий взгляд. Тот факт, что ему пришлось сказать это, было почти оскорблением для нее. — Я спрашиваю, почему.

Он поджал губы и повернулся, положив руки на перила так, что побелели костяшки пальцев. Его бицепсы напряглись, когда он сжал их и расслабил.

— Они не отпускают людей.

— Они его не отпустили. Мы потопили их корабль, и он выжил.

— Очень кстати.

— Он Бегущий по воде. И один из лучших в Солярисе, после меня. — Эйра не была уверена, что это замечание перешло грань между уверенностью и высокомерием, но она сказала это как ни в чем не бывало и была готова к тому, что когда-нибудь придет время доказать свою неправоту… хотя и сомневалась, что это когда-нибудь произойдет. — Корабль затонул в открытом море, и они не ограничивали его магию, чтобы он помогал им плыть. Само собой разумеется, что он выжил.

— Именно, они не ограничили его магию. Разве это похоже на Столпов? — Оливин продолжал стоять к ней спиной. Эйра сомневалась, что это хорошо. — Они не отпускают людей на свободу, Эйра.

— Они отпустили меня на свободу. — Она медленно подошла к нему, контролируя каждое своё движение и стараясь говорить спокойно.

— Потому что они думали, что ты работаешь на них.

— Он тоже притворялся. — Эйра могла понять, в чём причина неуверенности Оливина. Она знала, откуда взялся этот вопрос, и у него было название: Уинри. Поэтому Эйра постаралась, чтобы ее тон был мягким. Эта ситуация разбередила несколько его старых ран. — Он выживал, Оливин. Он сказал им то, что им нужно было услышать… так же, как и я. Он не был одним из них.

— Почему ты так уверена?

— Я знаю его.

— Ты думаешь, что знаешь. — Оливин искоса взглянул на нее, и впервые с момента встречи Эйра не узнала этого человека. В нём чувствовалась какая-то скрытая сила, на которую Эйра лишь изредка натыкалась. — Ты думаешь, что твоя семья это те, кому ты можешь им доверять, пока Столпы не заберут ее у тебя.

— Он не твоя сестра, — попыталась она сказать как можно деликатнее.

— По крайней мере, ты об этом не знаешь. — Оливин бросил на нее еще один вызывающий взгляд, но Эйра не удостоила его ответом. Ее молчание побудило его продолжить. — Я бы никогда не подумал, что Уинри может пойти против нашей семьи. Она любила меня и Йонлина до того самого дня, когда вонзила кинжал в спину моего отца. Всё, что для этого нужно — это нашептывания Ульварта на ухо и…

— Ты думаешь, я подчинилась Ульварту, потому что он «нашептывал мне на ухо»? — перебила Эйра. — Что я втайне одна из них?

— Что? Конечно, нет. — Оливин выглядел удивленным каждый раз, когда она указывала на противоречие в его логике.

— Тогда окажи такую же милость моему дяде. — Эйра осмелилась подойти к нему и положить руку ему на плечо. К сожалению, это не произвело на него того успокаивающего эффекта, на который она рассчитывала.

— Если он предаст нас, это будет на твоей совести, — холодно сказал Оливин.

— Я знаю. — Эйра убрала руку с его плеча. Разочарование навалилось на нее всей тяжестью. — Что бы ни случилось, Оливин, это моя вина, потому что я твой капитан.

— Тогда веди себя соответственно. Заботься о людях, о которых, как ты утверждаешь, заботишься. — Он набросился на неё с быстротой хлыста, и Эйра почувствовала боль, но не дрогнула.

— В чём на самом деле дело? — Она спокойно задала вопрос, продолжая держать голову прямо. Эйра всё ещё не видела Йонлина, но если Элис и Оливин не были рядом с ним, значит, его состояние было не таким уж плохим. Да, Уинри была раной, которая, возможно, никогда не затянется. Но это было нечто большее, чем просто страх перед очередным предательством.

Оливин отвел взгляд.

— Я не могу его потерять, Эйра. Он — всё, что у меня осталось от семьи. Я поклялся, что буду беречь его. — Значит, это всё-таки из-за Йонлина.

— Я знаю, — мягко сказала она. Если и было что-то, что она могла понять, так это чувство, что ты не можешь защитить тех, кого любишь. С тех пор, как умерла Ноэль, все они, казалось, стали гораздо лучше осознавать, насколько они смертны, и какие опасности таят в себе Столпы.

— Я… Мы… Мы потеряли всё, когда Уинри предала нас. Наш дом. Наше положение в обществе. Наши средства. Остались только я и Йонлин. Я хочу покончить с Ульвартом, но не ценой жизни брата.

Вот она, черта.

Казалось, у каждого есть момент, когда он отказывается от преследования Ульварта. А значит, она должна быть еще более непреклонной. Она должна быть той, кто сделает это ради них всех… и ради себя самой. У всех остальных были слабости или пределы, которыми Ульварт мог воспользоваться. Она должна была убедиться, что только у нее их нет.

— Этого не произойдет.

Он не верил её заверениям.

— Ты говоришь это, но ты не можешь защитить себя… не можешь защитить никого из нас. А теперь ты позволишь предателю…

— Хватит. — Эйра остановила Оливин, прежде чем он сказал что-то, чего не имел в виду. Что-то, от чего они, возможно, не смогут оправиться. — Тебя услышали, Оливин. — Она схватила его за обе руки, словно могла развеять его страхи. — Твои опасения обоснованны, я знаю, почему они у тебя есть. Но я, как твой капитан, говорю тебе, что это моё решение. Мы будем заботиться о дяде до тех пор, пока он не поправится настолько, что его можно будет отправить на «Проклятие зимы» домой, на Солярис, где он сможет быть нашим голосом в правительстве Соляриса. Таким образом, когда мы выступим против Ульварта, всё пройдёт без сучка и задоринки — у нас будет Квинт и всё, что осталось от армии Соляриса.

Оливин, не сводя с неё глаз, выглядел так, будто снова собирался возразить, но он лишь снова покачал головой. Отстранившись, он сказал:

— Я очень надеюсь, что ты знаешь, что делаешь.

Он ушёл прежде, чем Эйра успела что-то ответить, оставив после себя холод, более пронизывающий, чем палуба «Шторма». Она смотрела на то место, где он только что стоял. Не злясь. Не будучи раненой. Но все еще испытывая боль. Вздохнув, Эйра успокоилась и дала ему возможность побыть одному. Она могла только надеяться, что тот же холод, который исходил от него, приведет к тому, что к утру голова станет более холодной.

***

На следующее утро Эйра поднялась одной из первых из всей команды. Не первой — всегда был кто-то, кто не спал, потому что на таком большом судне, как «Шторм», были обязанности, требующие внимания. Но она была одной из немногих, кто встретил рассвет.

Она хотела улучить минутку, чтобы поговорить с Оливином и извиниться за то, что вчера вечером всё так резко оборвала, но он крепко спал, и она не хотела его будить. Прошлой ночью напряжение достигло предела, впрочем, скоро все снова будет в порядке.

Она отправилась в каюту Аделы, неся в подарок горячую еду. Было странно видеть у двери другого пирата, кроме Вороны. Эйра была благодарна, что девушка, на которую она начала смотреть как на свою первую помощницу, находится на «Проклятии зимы». До этого момента ей и в голову не приходило, что, возможно, таков был план Аделы с самого начала. Если Ворона могла привыкнуть к Эйре, а Эйра к ней, то это было ещё одним шагом к сближению.

Пират не стал её останавливать, и Эйра не удивилась, увидев, что Адела тоже проснулась.

За завтраком они обсудили планы, согласовав дальнейшие шаги. Королева пиратов не стала возражать против намерений Эйры поговорить с дядей за исключением того, что именно Ворона должна стать капитана на «Проклятии зимы». Даже, несмотря на то, что эта девушка была одной из немногих, кому Эйра доверила бы управление маленьким судном, она не могла слишком сильно спорить, когда ей нужно было сосредоточиться исключительно на «Шторме». И поэтому для них было разумнее держать рядом такого надежного человека, как Ворона. Затем их разговор перешел на Ульварта и возвращение в Меру.

Солнце уже поднялось над горизонтом, но все еще золотилось в нежных утренних лучах, когда Эйра вышла. Адела шла на шаг позади, и их пути разошлись. Эйра направилась к нижней палубе, но резко остановилась, увидев поднимающегося Каллена с рюкзаком в руках.

— Куда, по-твоему, ты направляешься? — Эйра склонила голову набок. Упоминал ли Оливин о планах отправить Фрица обратно в Солярис, когда вернулся прошлой ночью? Слышал ли об этом Каллен?

Он покидает ее?

Эта мысль поразила ее с такой силой, что у нее перехватило дыхание, словно ее лишили магии. Конечно, он уйдет. Возможно, он не воспользовался этой возможностью, когда они были в Квинте, тогда слишком многое оставалось нерешенным. Это было бы идеальное время для него, чтобы вернуться на знакомые земли… домой.

Честно говоря, он мог бы сделать для них больше, вернувшись в Солярис. Его записка опередила его, так что они знали, что он жив. А он сам? Он мог бы склонить двор на их сторону. Протеже императрицы триумфально вернулся. Эйра уже видела золотые и белые знамёна войск Соляриса, Каллена во главе их, рядом с Ромулином, идущего вернуть Солярису его славу.

Она с трудом сглотнула, ненавидя то, насколько идеальным все это казалось. И как внезапно они покидали ее. Один за другим. Оливин больше не доверял ей. Каллен бросит ее, потому что, так и должно было случиться, и…

— Я подумал, Фрицу не помешали бы кое-какие припасы в дорогу.

— Верно. — Эйра кивнула, пытаясь скрыть панику, с которой она боролась, и, похоже, ей это удалось. — Оливин тебе рассказал?

— Что?

— Что я отошлю Фрица… Оливин, должно быть, сказал тебе, когда вернулся, — предположила Эйра. Но Каллен продолжал моргать, выглядя все таким же растерянным.

— Эйра… — Он поднялся еще на две ступеньки, чуть не дотянув до нее. Хотя, учитывая его рост, он мог почти встретиться с ней взглядом, даже находясь на одну ступеньку ниже. — Не пойми меня неправильно. Я уважаю Оливина, потому что уважаю тебя. Если кто-то дорог тебе, то он будет дорог и мне. Но это всего лишь уважение, я бы ни за что не назвал нас… друзьями. — Уголки его губ слегка приподнялись. Самодовольно. — Так что даже не думай ни на секунду, что в тот момент, когда он перестанет быть тебе дорог, я с ним не расстанусь.

— Значит… ты не уходишь? — Вопрос был таким же хрупким, как и надежда, затрепетавшая в ее сердце. Как и желания, которые, как она только сейчас поняла, она игнорировала.

— Только если ты этого хочешь. — То, как он удерживал её взгляд, было похоже на объятие, и всё её тело наполнилось теплом, которое не мог растопить даже холод «Шторма». — Я хочу быть рядом с тобой, на этом корабле, с этой командой, там, где мне суждено быть.

— Ты полюбил «Шторм»? — Она вглядывалась в его лицо, пытаясь уловить намёк на ложь. Он ясно дал понять, что будет верен ей. Но то, что он хотел быть на «Шторме» само по себе, было в новинку. — Потому что он мне дорог?

— Отчасти. — Он не стал отрицать. Но его взгляд скользнул по палубе, устремляясь в море. — Я обнаружил, что такая жизнь подходит мне больше, чем я мог себе представить. Конечно, если бы ты ушла, я сомневаюсь, что остался бы. Но во всем этом пиратстве что-то есть. — Его внимание вернулось к ней, и он едва заметно скривил губы. Словно в знак согласия с ним, ветер, наполненный солеными брызгами, взъерошил его волосы.

— Сомневаюсь, что я когда-нибудь уйду. — В этом она была уверена.

— Тогда я буду с тобой в любую бурю и ненастье. За краем горизонта, туда, где кончаются моря. Я буду следовать за тобой, пока не высохнут чернила на всех картах, и мы не окажемся далеко за границей, в бескрайней неизвестности.

Эйра просто смотрела на него, смутно сознавая, что ее губы приоткрылись от удивления. Она пыталась подобрать слова. Каллен просто смотрел ей в глаза и улыбался. Между словами было что-то невысказанное, но ощущалось так остро, что он мог бы с таким же успехом крикнуть:

Я люблю тебя, Эйра.

— А теперь я должен отнести это твоему дяде, чтобы он мог закончить подготовку к отъезду. — Каллен прошел мимо нее, будто не замечал, что только что с ней сделал.

— Подожди. — Эйра повернулась и снова встретилась с ним взглядом. — Откуда ты узнал, что я его отправляю, если Оливин не сказал тебе?

— Потому что в этом есть смысл. Ты слишком умна, чтобы не делать того, что лучше для тебя. — Каллен пожал плечами. — Вот почему я решил, что ты захочешь, чтобы он был готов к отъезду.

— Значит, ты взял это на себя?

— Я подумал, что так быстрее, чем пока ты прикажешь. Одним поводом для беспокойства будет меньше. Так что сосредоточься на том, чтобы попрощаться сегодня утром и спланировать, куда мы отправимся дальше. — Каллен улыбнулся, будто не предугадывал каждое её движение. Будто не знал, что Эйра задумала на ближайшие несколько дней.

Она смотрела, как он уходит, а морской бриз ласкал его, как любовника, перебирая его темно-каштановые… ничего особенного, волосы. Все в нем всегда было таким обычным. Почти до скуки. Но каким-то образом юноша, который когда-то казался «скучным», теперь выглядел надежным мужчиной. Даже очень надежным. Тем, к кому она могла обратиться.

Эйра направилась на нижнюю палубу и потерла грудь, где все еще ощущалась боль от ночи, проведенной вместе перед балом. Душевная боль, которая предостерегала ее от того, чтобы снова упасть в объятия парня, который ее не заслуживал.

Но он менялся… и, возможно, она начала видеть в нём того человека, которым он должен был стать. А пока ей нужно было уладить дела с другим парнем в её жизни.

***

Ближе к вечеру «Проклятие зимы» было готово к путешествию на Солярис. Эйра стояла на краю правого борта «Шторма», глядя на корабль, на котором, как она думала, она отправится в Меру, чтобы отомстить Ульварту. Но, в конце концов, он предназначался не для неё. Он предназначался для мужчины рядом с ней.

Руки Фрица были пусты. Он отдал всё пиратам, которые готовили судно к выходу в море. Теперь ему оставалось только присоединиться к ним.

— Всё будет хорошо, — заверила его Эйра. Она видела, как напряжена его челюсть и плотно сжаты губы. — Я доверяю этим людям свою жизнь, и они знают, что ты в некотором роде часть моей команды. Они не позволят, чтобы с тобой что-то случилось.

Фриц кивнул, хотя его лицо по-прежнему оставалось напряжённым.

— Когда ты вернёшься в Солярис, пожалуйста…

— Тебе не о чем беспокоиться, — перебил он. — Я не собираюсь посылать армаду за тобой или Аделой.

Смешок, который она не смогла сдержать, вырвался наружу в виде весёлого фырканья.

— Что?

— Я смеюсь, потому что мне даже в голову не приходило, что ты отправишь за мной армаду, — призналась Эйра. — А должна была?

— Ты связалась с самой печально известной пираткой из всех, что когда-либо существовали, — заметил Фриц. — Если бы он только знал о половине преступлений Аделы… — За тобой придут.

— Сделками можно заниматься через посредников, — небрежно сказала Эйра.

— Только не с теми, кто у власти, и кого она напрямую атакует. — Слова прозвучали чуть тише, чуть резче. Она не могла понять, было ли это искренним беспокойством за её благополучие… или неодобрением. Эйра решила не придавать этому значения.

— Дядя, если я и усвоила что-то, так это то, что существует теневая версия этого мира. Обратная сторона, где зеркало отражает все не совсем так. Это другое место оказывает такое же влияние на то, что происходит при дневном свете, как и все остальное. — Эйра прислонилась к перилам, полусидя, и посмотрела на море. Ви о чем-то договорилась с Аделой. Эйра договорилась с Квинтом. — Иногда власть имущим нужны те из нас, кто свободен, чтобы быть темной рукой, направляющей судьбу, которую они определили.

Он тяжело вздохнул. Эйра почти физически ощущала, как его плечи поникли, словно говоря о том, как сильно всё это на него давит. Она положила ладонь на его плечо и крепко сжала его.

— Не беспокойся обо мне. Можешь даже отправить армаду. Но они останутся с носом. — Эйра ухмыльнулась. — Солярис, Квинт, Меру, Сумрачное — все они могут ненавидеть меня, требовать моей смерти. Но про себя они признаются, что я им нужна.

— И когда эта потребность будет удовлетворена?

— У меня быстрый корабль и много сил. — Ей смутно подумалось, что она может с уверенностью называть «Шторм» своим кораблём. Она сделала мысленную пометку следить за тем, чтобы уверенность не переросла в высокомерие. Адела по-прежнему была капитаном и королевой пиратов, а не она. И щедрость, которую она проявила к Эйре, могла увянуть на корню или расцвести в будущем, о котором она мечтала. — Они десятилетиями пытались убить Аделу, и посмотри, к чему это их привело. Я не боюсь.

Ещё один вздох. Казалось, это всё, что её дядя мог делать в её присутствии — это был его единственный ответ на всё, что она говорила. Эйра снова усмехнулась.

— Знаешь, ты беспокоишься обо мне больше, чем мои родители. — Эйра снова переключила внимание на него. Лицо Фрица по-прежнему было напряжённым. Его глаза блестели.

— Потому что я видел, как ты взрослела, — прошептал он. — Даже больше, чем они. Потому что я видел, как ты на каждом шагу жизни была готова броситься навстречу опасности, и я ничего не мог сделать, чтобы остановить тебя, даже когда каждый раз моё сердце замирало и готово было выпрыгнуть из груди.

Эйра пошевелилась, и нога, которую она наполовину поставила на перила, опустилась на палубу, чтобы она могла выпрямиться. Каждое его слово заставляло её нервничать.

— Я… мы… прошли через многое, чтобы сделать Солярис таким, какой он есть сегодня. Я хотел, чтобы ты наслаждалась хорошей и спокойной жизнью в мире и процветании, ради которых мы так усердно трудились. — Он уставился за горизонт, в давно минувшие времена.

— Дядя, — Эйра взяла его за руку, привлекая его внимание к себе. — Может быть, я не создана для этого мира, но это не значит, что другие не созданы. Так что твоя борьба не была напрасной.

— Но я хотел насладиться этим только с тобой.

Чувство вины пронзило ее, как стрела в сердце. Эйра попыталась взять себя в руки и справиться с этим, игнорируя боль.

— Моя жизнь принадлежит мне. Ты не можешь прожить её за меня.

— Как бы я хотел, чтобы это было неправдой… — Он сжал её пальцы.

— Я знаю, — Эйра слабо улыбнулась. Он никогда её не поймёт, но по-своему он любил её. Этой любви было недостаточно, чтобы они могли смотреть друг другу в глаза… но этого было достаточно, чтобы он всегда занимал особое место в уголке её сердца. Эйра обняла его за плечи и глубоко вдохнула запах своего детства. Тепло, которое когда-то было одновременно надёжным и удушающим, теперь стало не более чем ностальгическим воспоминанием. — Несмотря ни на что, я люблю тебя. И я благодарю тебя за то, что ты старался изо всех сил.