Джулия Куин Красавица и герцог

Глава 1


Грейс Эверсли вот уже пять лет служила компаньонкой у вдовствующей герцогини Уиндем и за это время успела неплохо изучить характер своей госпожи. Главное, что ей удалось усвоить: за суровой властностью и надменностью ее светлости отнюдь не скрывалось золотое сердце. Не то чтобы пресловутый орган был чернее черного. Ее светлость вдовствующую герцогиню Уиндем нельзя было назвать истинным исчадием ада. Она не отличалась особой кровожадностью, злобой или мелочностью. Однако Августа Элизабет Кандида Дебнем Кавендиш была дочерью герцога, женой герцога и матерью герцога. Ее сестра с некоторых пор принадлежала к захудалой королевской семье одного из государств Центральной Европы (Грейс никогда не удавалось правильно произнести его название), а брат владел большей частью Восточной Англии. Одним словом, многоярусный мир герцогини подчинялся жестким, неумолимым законам иерархии.

Уиндемы, а в особенности те из них, что принадлежали к ветви Дебнемов, прочно обосновались на самом верху пирамиды.

Занимая столь блистательное положение в обществе, ее светлость ожидала от своего окружения надлежащей почтительности. Скупая на доброту, она терпеть не могла человеческую глупость и презирала показную любезность. (Злые языки поговаривали, что герцогиня за всю жизнь не сказала никому доброго слова, однако Грейс дважды слышала собственными ушами, отрывистое «неплохо», брошенное ее светлостью, и позднее пыталась рассказать об этом, но ей никто не поверил.)

И все же герцогиня вызволила Грейс из беды, заслужив этим вечную признательность, уважение и безусловную преданность компаньонки. Тем не менее ее светлость никак нельзя было назвать приятной собеседницей, поэтому, возвращаясь после бала при Линкольнширской ассамблее домой в элегантном экипаже, легко скользившем по темным ночным дорогам, Грейс нисколько не сожалела о том, что ее хозяйка крепко спит.

Сказать по правде, вечер выдался чудесный, грех жаловаться. Прибыв на празднество, герцогиня тотчас заняла почетное место среди ближайших друзей, и компаньонке не пришлось постоянно находиться при ней. Весь вечер Грейс танцевала, весело болтая со старыми знакомыми, с лица ее не сходила улыбка. Вдобавок Грейс выпила три бокала пунша и получила бездну удовольствия, подшучивая над Томасом — тот носил герцогский титул, так что раболепия в его жизни хватало с избытком, Грейс всегда нравилось осыпать его насмешками. Она улыбалась так часто, что к концу бала у нее уже сводило скулы.

После неожиданно удачного вечера ее не покидало радостное оживление. Совершенно счастливая, Грейс сидела в темноте кареты, прислушивалась к тихому посапыванию вдовствующей герцогини и улыбалась своим мыслям. Карета плавно катилась вперед. Грейс закрыла глаза, хотя ей вовсе не хотелось спать. Но мерное движение экипажа и ритмичное цоканье лошадиных копыт навевали сон. Веки Грейс отяжелели. «Удивительно… Глаза устали, а остальное тело — нисколечко. Впрочем, короткий сон, пожалуй, не повредит, ведь как только карета прибудет в Белгрейв, надо будет помочь герцогине с…»

Бабах!

Грейс выпрямилась и, моргая, уставилась на герцогиню, но та, как ни странно, продолжала мирно похрапывать. «Что за непонятный грохот? Неужели кто-то…»

Бабах!

На этот раз карета резко накренилась и остановилась так внезапно, что ее светлость, сидевшая, как обычно, лицом по ходу движения, слетела с подушек на пол.

Грейс мгновенно опустилась на колени рядом с госпожой и заботливо обняла ее за плечи.

— Какого дьявола?! — рявкнула герцогиня, но тут же осеклась, заметив выражение лица компаньонки.

— Стреляли, — прошептала Грейс.

Губы ее светлости сжались в тонкую полоску. Одним молниеносным движением герцогиня сорвала с шеи изумрудное ожерелье и сунула его Грейс.

— Спрячьте, — приказала она.

— Я? — взвизгнула Грейс каким-то чужим писклявым голосом и все же послушно схватила ожерелье и затолкала под сиденье.

В голове ее билась единственная мысль. «Не помешало бы вправить мозги достопочтенной Августе Уиндем, потому что, если меня убьют из-за того, что у старухи не нашлось драгоценностей…»

Дверца широко распахнулась.

— Кошелек или жизнь!

Грейс в ужасе застыла, скорчившись на полу рядом с герцогиней. Потом медленно подняла голову и увидела серебристое дуло — круглое, грозное, нацеленное прямехонько ей в лоб.

— Сударыни, — послышался тот же голос, но на сей раз он звучал иначе, почти учтиво. Говоривший выступил вперед из тени и изящным движением описал рукой в воздухе дугу, приглашая дам выйти из кареты. — Почту за счастье, если вы соблаговолите присоединиться к нам.

Грейс испуганно стрельнула глазами по сторонам. Попытка отыскать выход оказалась тщетной. Бежать было некуда. Она повернулась к своей спутнице, ожидая увидеть разъяренную тигрицу, но герцогиня, белая как полотно, тряслась от страха. И тогда Грейс вдруг осознала, что тоже дрожит. Госпожа и компаньонка дружно стучали зубами.

Разбойник наклонился вперед, прижавшись плечом к раскрытой дверце кареты. По лицу его медленно расплылась ленивая улыбка, придавая ему какое-то дьявольское очарование. Грейс и сама не понимала, как ей удалось это разглядеть, ведь пол-лица злодея скрывала маска, и все же она отчетливо отметила главное: бандит был молод, силен и смертельно опасен.

— Мадам, — пролепетала Грейс, слегка толкнув локтем герцогиню. — Думаю, нам лучше сделать, как он хочет.

— Люблю здравомыслящих женщин, — кивнул грабитель и снова улыбнулся, все в той же неподражаемой манере, но на этот раз одним лишь краешком рта. Однако дуло его пистолета по-прежнему смотрело Грейс в лоб, отчего улыбка незнакомца теряла всю свою привлекательность.

И тут разбойник вытянул вперед руку, подавая ее дамам, как будто те прибыли на званый вечер и сам он был вовсе не вооруженным незнакомцем в маске, а деревенским сквайром, готовым завести любезный разговор о погоде.

— Могу я помочь вам? — галантно предложил он.

Грейс яростно замотала головой. Она не могла себя заставить прикоснуться к разбойнику. Сама не зная почему, она была уверена, что стоит ей опереться на его руку, и не миновать беды.

— Как вам будет угодно. — Грабитель тихонько вздохнул, сокрушенно качая головой. — Современные дамы слишком независимы. Это разбивает мне сердце. — Он наклонился вперед и доверительно добавил, понизив голос: — Обидно чувствовать себя ненужным.

Грейс молча смотрела на него во все глаза.

— Стараешься быть вежливым и учтивым, а в ответ одно лишь ледяное молчание, — пожаловался разбойник, отступая в сторону, чтобы дамы могли выйти из кареты. — Вот так всегда. Откровенно говоря, мне бы следовало держаться подальше от женщин. Похоже, я вас только раздражаю.

Этот человек — опасный безумец. Это единственное объяснение, решила Грейс. Не важно, какие у него манеры, он сумасшедший. И в руках у него пистолет.

— А впрочем, — задумчиво проговорил бандит, небрежно откинув голову назад, в то время как рука его твердо сжимала оружие, — кое-кто наверняка возразил бы, что в немой женщине нет ничего плохого.

«Томас так и сказал бы», — подумала Грейс. Давным-давно, устав от бесконечного рефрена «ваша светлость, мисс Грейс, ваша светлость», герцог Уиндем предложил отбросить церемонии и звать его по имени. Томас терпеть не мог пустой болтовни.

— Мадам, — шепнула Грейс, настойчиво потянув за собой герцогиню.

Ее светлость не сказала ни слова, даже не кивнула, но послушно вышла из экипажа, опираясь на руку компаньонки.

— Ну вот, так намного лучше. — Разбойник широко улыбнулся. — Какая удача, что я наткнулся на двух очаровательных, прекрасных леди. А то я боялся, что придется иметь дело с каким-нибудь заскорузлым старым джентльменом.

Грейс отступила в сторону, не сводя настороженного взгляда с лица бандита. Он не был похож на преступника, по крайней мере Грейс не так себе представляла грабителей. У него был выговор человека образованного, получившего хорошее воспитание, и если одежда его и не отличалась чистотой, то по крайней мере немытым телом от него не пахло.

— Или с одним из этих кошмарных молодых хлыщей, втиснутых в непомерно узкие жилеты, — продолжал незнакомец, глубокомысленно потирая подбородок. — Вы ведь встречали подобных фанфаронов? — обратился он к Грейс. — Красные физиономии, пьют слишком много, а в голове ни единой мысли.

К своему собственному удивлению, Грейс согласно кивнула.

— Я так и думал, — с явным удовольствием отозвался грабитель. — Людишек этого сорта хоть пруд пруди, как это ни прискорбно.

Грейс растерянно моргнула, глядя в рот незнакомцу. Это единственное, что она могла рассмотреть, ведь верхнюю часть его лица скрывала маска. Но великолепно очерченные губы разбойника были удивительно подвижны и до того выразительны, что Грейс не оставляло ощущение, будто она видит все лицо целиком. Странное чувство. Завораживающее и, пожалуй, пугающее.

— Ну что ж, — вздохнул грабитель и добавил тем нарочито скучающим тоном, к которому обычно прибегал Томас, желая сменить тему разговора: — уверен, сударыни, вы уже поняли, что это не просто светская болтовня. — Он задержал взгляд на Грейс, и губы его растянулись в дьявольской ухмылке. — Точнее, не совсем.

Рот Грейс удивленно приоткрылся. Глаза незнакомца в прорезях маски весело сверкнули и прищурились, от их взгляда Грейс бросило в жар.

— Мне нравится совмещать приятное с полезным, — шепнул разбойник. — Не часто выпадает подобный счастливый случай, здешние дороги буквально наводнены тучными молодыми людьми, путешествующими в каретах.

Грейс понимала, что следует возмутиться, возразить, запротестовать, но звучный голос грабителя опьянял, словно великолепный бренди, которым ее как-то угостили в Белгрейве. Едва уловимая певучесть указывала на детство, проведенное вдали от Линкольншира, и, вслушиваясь в мелодию этого чарующего голоса, Грейс покачнулась, готовая оторваться от земли, взлететь к небесам и опуститься далеко-далеко отсюда.

В следующее мгновение рука разбойника уже сжимала локоть девушки.

— Вы ведь не собираетесь падать в обморок, правда? — осведомился грабитель. Его хватка была вовсе не грубой, но достаточно крепкой, чтобы не дать Грейс упасть или вырваться.

Она покачала головой и тихо сказала:

— Нет.

— Искренне признателен вам за это, — откликнулся разбойник. — Я бы с радостью подхватил вас, но тогда мне пришлось бы выпустить из рук пистолет, а этого мы никак не можем допустить, верно? — Издав короткий смешок, он повернулся к герцогине: — Оставьте эти мысли, сударыня. Я буду счастлив поддержать и вас, но сомневаюсь, что вам придется по вкусу, если мои товарищи возьмут вас на мушку.

И тут Грейс впервые заметила еще троих разбойников, стоявших поодаль. Ну конечно, один человек не сумел бы устроить засаду. Грабители хранили молчание, предпочитая оставаться в тени, а Грейс не могла отвести глаз от их вожака.

— Наш кучер не пострадал? — испуганно спросила она, в ужасе оттого, что только сейчас вспомнила о бедняге. Поблизости не было видно ни кучера, ни лакея, сопровождавшего карету верхом.

— Его раны исцелит лишь крохотная толика любви и нежности, — заверил ее разбойник. — Этот малый женат?

«О чем это он?»

— Не… не думаю, — растерянно ответила Грейс.

— В таком случае пошлите его в пивную. Там есть одна славная пышечка, которая живо… Впрочем, о чем я только думаю? Я ведь в обществе леди. — Грабитель озорно рассмеялся. — Вашему кучеру потребуется теплый бульон и, возможно, холодный компресс. А потом непременно выходной, чтобы найти утешение в любви и ласке. Кстати, другой наш приятель здесь, неподалеку. — Он выразительно кивнул в сторону ближайшей рощи. — Цел и невредим, спешу вас заверить. Хотя веревки, которыми его связали, пожалуй, могут показаться ему слишком тугими.

Грейс, вспыхнув, повернулась к герцогине. Странно, что ее светлость не осадила распоясавшегося наглеца, как только тот начал говорить непристойности. Но герцогиня, все еще белая как простыня, смотрела на грабителя с ужасом, словно видела перед собой привидение.

— Мадам! — Грейс поспешно взяла герцогиню за руку. Ее ладонь была холодной и влажной. Рука висела безвольно, как плеть. — Мадам?

— Как вас зовут? — прошептала герцогиня.

— Меня? — пролепетала Грейс, со страхом глядя на хозяйку. Неужели ее хватил удар? Бедняжка потеряла память?

— Ваше имя, — повторила герцогиня чуть громче, и на этот раз стало понятно, что она обращается к грабителю.

Но тот лишь рассмеялся в ответ:

— Весьма польщен, что прекрасная дама интересуется моей скромной персоной. Надеюсь, вы не думаете, что, совершая преступление, которое карается виселицей, я открою вам свое имя.

— Мне нужно знать ваше имя, — настойчиво повторила герцогиня.

— А мне, увы, нужно забрать ваши драгоценности, — отозвался грабитель. Почтительно склонив голову, он указал глазами на руку ее светлости. — Будьте любезны, передайте мне вон то кольцо.

— Пожалуйста, — прошептала герцогиня, и Грейс вытаращилась на нее в немом изумлении. Ее светлость чрезвычайно редко произносила слово «спасибо», а «пожалуйста» не употребляла вовсе.

— Мадам нужно присесть, — взволнованно вмешалась Грейс, обращаясь к разбойнику, потому что старуха определенно чувствовала себя совсем скверно. Ее светлость отличалась отменным здоровьем, но ей давно перевалило за семьдесят. Похоже, перенесенное потрясение доконало бедняжку.

— Мне вовсе не нужно присесть, — сурово отрезала герцогиня, стряхнув руку Грейс. Потом сорвала с пальца кольцо и протянула разбойнику. Тот выхватил добычу и повертел драгоценный перстень перед глазами, прежде чем спрятать в карман.

Грейс молча наблюдала за этой сценой, ожидая, что бандит потребует остальные украшения. Но, к ее удивлению, герцогиня заговорила первой.

— В карете у меня есть еще одна сумочка, — произнесла она медленно, с непривычной почтительностью в голосе. — Пожалуйста, позвольте мне взять ее.

— Мне искренне жаль огорчать вас, — любезно откликнулся разбойник, — но я вынужден вам отказать. Подозреваю, под подушками кареты спрятаны два пистолета. — Грейс похолодела, вспомнив об изумрудах. — А вы, должен вам сказать, — почти игриво добавил грабитель, — принадлежите к особому типу женщин, способных свести с ума любого мужчину. — Вздохнув с нарочитой театральностью, он одарил герцогиню коварной улыбкой покорителя сердец. — Признайтесь, вы сочетаете в себе массу талантов. Вы великолепно ездите верхом, отменно стреляете и можете продекламировать наизусть всего Шекспира. — При этих словах герцогиня побледнела еще больше. — Ах, будь я на двадцать лет старше, — со вздохом заключил бандит, — я бы ни за что не дал вам ускользнуть.

— Пожалуйста, — взмолилась герцогиня. — Я должна вам кое-что передать.

— Какая приятная неожиданность, — задумчиво заметил грабитель. — Человеческие существа крайне редко добровольно расстаются с вещами. Отсюда столько огорчений и обид. Людям кажется, что их обделили любовью.

Грейс робко коснулась руки ее светлости.

— Пожалуйста, позвольте мне вам помочь, — настойчиво заговорила она. Герцогиня явно была не в себе. Покорность и униженная мольба совсем не в ее характере, должно быть, ей совсем худо…

— Берите ее! — внезапно выкрикнула герцогиня и, схватив Грейс за локоть, толкнула ее к грабителю. — Можете даже приставить пистолет к ее голове, если хотите. Обещаю, я только достану сумочку… У меня нет оружия.

Грейс покачнулась, едва устояв на ногах. Казалось, она вот-вот лишится чувств от потрясения. Но спустя мгновение грабитель подхватил ее и крепко прижал к себе одной рукой, словно пытаясь защитить. Похоже, он был изумлен не меньше девушки.

Оба они оторопело уставились на герцогиню, которая, не дожидаясь разрешения, проворно забралась в карету.

Грейс задыхалась. Она прижималась к грабителю спиной, его огромная ручища лежала у нее на животе, пальцы легко обхватили ее правое бедро. От разбойника исходило тепло, и Грейс бросило в жар. Силы небесные! Никогда, никогда в жизни ей не приходилось стоять так близко к мужчине. Вдыхать его запах, чувствовать, как его теплое дыхание касается шеи.

И вдруг разбойник совершил нечто поразительное. Прижавшись губами к уху Грейс, он прошептал:

— Мадам не следовало этого делать. — Его голос звучал… ласково, едва ли не сочувственно, и немного строго, словно грабитель не одобрял обращения герцогини с компаньонкой. — Я не привык силой удерживать женщин, — шепнул он. — Обычно я предпочитаю близость другого рода, а вы?

Грейс не ответила. Она боялась, что лишилась голоса.

— Я не причиню вам зла, — пообещал разбойник, касаясь губами ее уха. Грейс перевела взгляд на оружие в его руке. Зловещий, устрашающий пистолет прижимался к ее бедру. — У каждого из нас своя броня, — заметил грабитель и вдруг неожиданно взял Грейс за подбородок. Медленно и нежно он обвел пальцем контур ее губ, а потом наклонился и поцеловал ее. Грейс потрясенно застыла, не в силах пошевелиться. Разбойник выпрямился и с улыбкой добавил: — Как быстротечно, вот жалость. — Он отступил на шаг, взял руку Грейс и поднес к губам. — Возможно, в следующий раз, — шепнул он.

Он так и не позволил Грейс отнять руку и, даже когда герцогиня вернулась, продолжал сжимать ее пальцы, нежно поглаживая кожу.

Он пытается ее соблазнить! Грейс едва дышала, не в силах собрать разбегающиеся мысли, но это она отлично поняла. Через несколько минут их пути разойдутся, незнакомец всего лишь поцеловал ее, но поцелуй навсегда изменил ее жизнь. Теперь Грейс Эверсли уже не будет прежней.

Герцогиня подошла ближе. Если ее и встревожило, что грабитель поглаживает руку ее компаньонки, то она ничем этого не показала.

— Пожалуйста, — взмолилась она, протягивая разбойнику какой-то маленький предмет. — Пожалуйста, возьмите это.

Грабитель неохотно выпустил пальцы пленницы и вытянул вперед руку. Грейс с изумлением поняла, что герцогиня держит миниатюру, портрет своего второго сына, давно умершего.

Девушка хорошо знала эту вещицу, вдова никогда не разлучалась с ней.

— Вам знаком этот человек? — взволнованно прошептала герцогиня.

Разбойник бросил взгляд на крохотное изображение и покачал головой.

— Посмотрите внимательнее.

Но незнакомец лишь снова мотнул головой.

— Может, эта штука чего-то стоит? — проворчал один из разбойников.

Вожак пристально посмотрел в лицо герцогине.

— Эта вещь никогда не будет для меня такой же драгоценной, как для вас.

— Нет! — вскричала старуха, пытаясь вложить миниатюру ему в ладонь. — Вглядитесь, заклинаю вас. Посмотрите на глаза, на подбородок, на рот. Это ваши черты.

Грейс испуганно затаила дыхание.

— Мне очень жаль, — мягко возразил грабитель. — Вы ошиблись.

Однако герцогиня не собиралась сдаваться.

— У вас тот же голос, — настаивала она. — Те же манеры, то же остроумие. Мне знаком этот тон, эти жесты. Мне ли не знать, ведь на медальоне изображен мой сын. Мой сын.

— Мадам, — вмешалась Грейс, заботливо обнимая герцогиню. Обычно ее светлость не позволяла подобных вольностей, но сейчас с ней творилось нечто невообразимое. — Мадам, уже темно. А этот человек в маске. Он не может быть вашим сыном.

— Разумеется, не может! — раздраженно рявкнула старуха, яростно отталкивая Грейс и бросаясь вперед.

Мужчины тотчас вскинули оружие, и Грейс похолодела от ужаса.

— Не смейте ее трогать! — крикнула она, но в этом не было нужды. Герцогиня уже схватила разбойника за руку и сжала с отчаянием и мольбой, словно он был ее единственной надеждой на спасение.

— Это мой сын, — пролепетала она, трясущимися пальцами сжимая миниатюру. — Его звали Джон Кавендиш, он умер двадцать девять лет назад. У него были каштановые волосы, голубые глаза и родимое пятно на плече. — Она судорожно глотнула, голос ее упал до шепота. — Он обожал музыку и не переносил клубники. А еще он мог… мог… — Голос ее сорвался, но никто не произнес ни слова. В воздухе повисла напряженная тишина, все взгляды были прикованы к старухе. И наконец она заговорила, тихо, чуть слышно: — Он мог заставить смеяться кого угодно. — Будто ища подтверждения своим словам, она неожиданно повернулась к Грейс и добавила: — Даже меня.

Время словно замерло. Тишина сгустилась, тяжелая и зловещая. Грейс почудилось, что все вокруг затаили дыхание.

Она посмотрела на вожака разбойников, на его выразительный, дьявольски соблазнительный рот и поняла, что здесь что-то не так. Его губы приоткрылись и, что самое примечательное, застыли. Впервые этот подвижный, живой рот казался вялым и оцепенелым. В серебристом свете луны краски расплывались, однако Грейс готова была поклясться, что грабитель побледнел.

— Если это что-то для вас значит, — со спокойной решимостью произнесла герцогиня, — вы можете найти меня в замке Белгрейв. Я буду ждать.

Затем она отвернулась (согбенная, дрожащая, совершенно не похожая на вдовствующую герцогиню Уиндем, которую так хорошо знала Грейс) и, сжимая в руке миниатюру, взобралась в карету. Компаньонка замерла, не представляя, как поступить. Как ни странно, она больше не ощущала опасности, хотя три пистолета по-прежнему были нацелены на нее, а четвертый, принадлежавший разбойнику, ее разбойнику, смотрел в землю — державшая его рука безвольно повисла. Однако грабителям удалось заполучить всего одно кольцо — не слишком-то щедрая добыча для банды отпетых головорезов, — и Грейс не была уверена, что может вернуться в карету без разрешения. Она нерешительно откашлялась.

— Сэр… — начала она, не зная, как следует обращаться к разбойнику.

— Я не ношу имя Кавендиш, — произнес тот так тихо, что его могла расслышать одна лишь Грейс. — Хотя когда-то носил.

Грейс изумленно раскрыла рот, но в следующее мгновение незнакомец в маске одним быстрым движением вспрыгнул в седло и, прежде чем пришпорить лошадь, отрывисто бросил:

— Здесь нам больше делать нечего.

Грейс осталась стоять, потерянно глядя в спину удаляющемуся всаднику.


Загрузка...