Кукарекумерки

Глава 1

Прямо посреди улицы стоит курица.

Это шутка, что ли? Курица, переходящая дорогу?

Я собираю тележки на парковке после вечернего наплыва покупателей, когда замечаю ее. Птичка маленькая, белая, медленно клюет что-то прямо на проезжей части.

Наверняка она сбежала из «Птичьего братства» — куриного приюта через дорогу. Сейчас движение слабое, в Гостлайт-Фоллс ленивый вечер вторника. На крошечной парковке у магазина осталось всего несколько машин, а на ухабистых улицах городка почти пусто.

Ну ведь кто-то заметит? Кто-то подойдет и что-то сделает, чтобы ее не сбили?

Но, окинув взглядом тротуар, я понимаю, что вокруг абсолютно никого. Бедная маленькая курица сама по себе. Я глубоко вздыхаю и иду к ней.

— Иди сюда, девочка, — воркую я.

— Ко-ко, — отвечает курица.

Я приседаю, чтобы схватить ее. Она на удивление спокойная, дает взять себя на руки. В глаза бросается золотистый блеск на ее шее.

— Алиса? — читаю я крошечные буквы на ошейничке. — Что ты тут делаешь одна?

— Ко-ко.

Ответ ничего не объясняет, но она уютно устраивается у меня на сгибе локтя. Кажется, она ручная.

— Сладкая, кто-то точно по тебе скучает.

Я слышала о приюте, но он появился всего пару лет назад. Когда я проводила каждое лето с семи до шестнадцати у папы в Гостлайт-Фоллс, его еще не было.

Хозяин приюта — личность интересная, хоть и замкнутая. Я пару раз видела его в городе, но он даже продукты себе сам не покупает, хотя работает через дорогу от магазина, просто каждую неделю заказывает доставку. Я бросаю взгляд на здание. Может, найти Алису — это мой шанс наконец познакомиться с ним?

— Убирайся с дороги, идиотка!

Велосипедист, несущийся по улице, почти налетает на нас, когда я наконец его замечаю. Реагировать уже некогда. Все, что я успеваю — это свернуться вокруг курицы калачиком, надеясь прикрыть ее собой. Черт, черт, черт побери. Я сейчас сдохну посреди дороги, спасая бедное беззащитное животное. Некролог будет гласить: «она умерла, как и жила — идиоткой».

Слышится еще один крик, и как раз в тот момент, когда я ожидаю удара, меня внезапно окутывает мягкая, как перо, темнота.

Велосипедист взмывает дугой прямо над головой и с грохотом падает по другую сторону от меня.

— Ты в порядке? — спрашивает голос, низкий и темный, будто обволакивающий меня.

Я узнаю его мгновенно. Эдвард Кудахталлен, хозяин куриного приюта. Его невозможно спутать ни с кем другим, даже несмотря на то, что я никогда не была к нему так близко. На нем странный длинный плащ, несмотря на теплую летнюю погоду. Лицо скрыто под тенью капюшона. В темноте блестят его глаза — такие темные, почти черные, — только резкая линия губ едва различима.

— Да… я… я в п-порядке, — заикаясь, отвечаю я. Никогда еще меня так внезапно не накрывало желанием узнать о человеке все и сразу.

— Да что, блядь, с вами не так! Вы, идиоты! Это же опасно! Я мог вас убить! — велосипедист поднимается с земли, отряхивая пыль со штанов. Несмотря на обстоятельства, выглядит он почти невредимым.

Эдвард поднимает меня и ставит на ноги с такой легкостью и скоростью, что я не успеваю опомниться.

— Это жилой район. Это ты носишься, а тут пешеходы! — Эдвард оборачивается к велосипедисту. Лица его я не вижу, но в выражении что-то настолько пугающее, что мужчина сразу отступает. Схватив велосипед и буркнув что-то под нос, он снова выкатывается на дорогу.

Эдвард смотрит ему вслед, а потом возвращает взгляд ко мне.

— Тебе стоит быть осторожнее. Ты могла пострадать, — пальцы мягко касаются моей руки, когда он забирает птицу из моих рук.

— Я? Или курица?

— Вы обе, — глаза блеснули из-под капюшона.

Я пытаюсь наклониться, чтобы разглядеть его лицо получше, но он отворачивается, перекрывая обзор. От этого мое любопытство только растет.

— Я увидела ее одну на дороге и не могла просто оставить.

— Алиса обычно сама решает, где ей лучше, — ворчит он. Алиса громко кудахчет у него в руках. Видно, что он почувствовал укол совести. — Но не все так заботятся о сельских птицах. Иначе мой приют и не понадобился бы. Спасибо, что попыталась помочь.

— Спасибо тебе. Велосипедист точно бы меня сбил.

— Пожалуйста, — он резко кивает и уже начинает отворачиваться.

— Я Мина, — спешу добавить я, не желая, чтобы разговор так быстро закончился.

— Я знаю, кто ты, — плечи Эдварда напрягаются. Сердце делает странный кувырок от его признания.

Алиса кудахчет у него в руках.

— Я Эдвард, — добавляет он, почти нехотя.

— Я тоже знаю, кто ты, — я улыбаюсь.

— Отлично, — он шумно выдыхает, прячет Алису под плащом и, словно взмахнув крыльями, пересекает дорогу, возвращаясь в куриный приют.

***

— Потому что он чокнутый, Мина, — жалуется моя подруга детства, а теперь соседка по квартире, Люси, из другого конца нашей маленькой кухни.

— Да все в Гостлайте чокнутые, — огрызаюсь я и кидаю в сковородку с горячим маслом нарезанный лук. — Чеснок видела? Клянусь, я недавно его покупала.

— Я к холодильнику даже не притрагивалась, — Люси отпивает из бокала красного вина. Я почти уверена, что это она его выкинула: у нее вечные заскоки с едой. Но раз уж она пустила меня бесплатно пожить на диване, пока я решаю, что делать с папиным старым домом, я не собираюсь спорить. — Эдвард очень странный. Он живет в курином приюте, держится особняком, и никто даже не знает, откуда он взялся. Странный даже по меркам Гостлайт-Фоллс.

— Ничего он не странный! Он загадочно сексуален! — вздыхаю я, вспоминая сильные руки, обнимающие меня. — Ты бы видела его сегодня.

Люси облокачивается на кухонный островок, наблюдая, как я готовлю ужин.

— Тебе он кажется секси просто потому, что ты здесь новенькая…

— Извини, конечно, но я бывала в Гостлайт-Фоллс с восьми лет! — перебиваю я ее.

— Проводить лето на ферме вечно ворчащего папаши не считается, — Люси покачивает бокалом вина.

— Считается, — бурчу я. — Как думаешь, он кто?

— Твой отец? Он был ворчуном.

— Да нет! Эдвард. Он же явно не человек.

— Вот видишь, — Люси тычет в меня пальцем, — сразу понятно, что ты не местная. Знала бы уже, что такие вопросы задавать невежливо.

— Я и не собираюсь его спрашивать, но между нами, как думаешь? Он высокий, темный, загадочный. Я ни разу не видела, чтобы он ел. Он таскает этот плащ даже в…

— Я знаю, к чему ты клонишь, — закатывает глаза Люси. — Он не вампир.

— А с чего ты взяла? — спрашиваю я.

— Просто знаю.

— Но ведь может быть, правда?

— Ты сама видела его днем на улице десятки раз.

— Может, у него одно из тех волшебных колец, как в «Дневниках вампира».

Если бы Люси закатила глаза сильнее, они бы просто выпали.

— Он носил кольцо?

— Не знаю! — возмущаюсь я.

— Ты только что расплывалась в поэтических восторгах про его сильные руки, а на его кисти даже не посмотрела?

— Я была немного занята, я чуть не сдохла!

— Тебя чуть не сбил велосипед, — ухмыляется она.

— Эдвард спас мне жизнь! — я облокачиваюсь на столешницу напротив нее.

— Ты драматизируешь, — в ее тоне звучит упрек, но в улыбке мелькает знакомая нежная ностальгия. — Ты всегда была той еще королевой драмы.

— Я просто хочу оказаться в вихре большой романтической истории. Что тут такого драматичного? — вздыхаю я с тоской.

— Конечно, ты заслуживаешь романтики, — Люси осторожно кружит в бокале вино. — Я просто думаю, что, возможно, эта громкая драматическая история — больше, чем ты рассчитывала получить.

— Хочешь лапши с овощами? Или ты сидишь на кухне с вином только чтобы донимать меня? — поддеваю я.

— Только чтобы донимать, — она тянется за бутылкой.

— Вижу, у тебя ужины все чаще в жидком виде.

— Да? — Люси приподнимает бровь и широко улыбается, ее белоснежные зубы окрашены в красное. — Спасибо за осуждение, мисс Осуждение.

— Я к тому, что если ты не ешь со мной, то с кем же ты ешь? — спрашиваю я, бросая остатки стручковой фасоли в сковородку.

— С кем захочу, — она ухмыляется, берет бокал, разворачивается на каблуках и уходит в гостиную.