Кукарекумерки

Глава 3

— Итак, чем сегодня займемся? — спрашиваю я, подтягивая рабочие штаны. Я оглядываю куриный приют. Это мой первый день, но сдержать волнение трудно. Работа в супермаркете на полставки никогда не приносила ни достаточного количества денег, ни удовольствия.

— Я хотел бы взглянуть на дом, — неохотно произносит Эдвард. Он все еще носит этот капюшон, даже после всего, что рассказал. Может, просто защита от солнца…

— Конечно, разумеется, — киваю я, хотя внутри все сжимается. Морщу нос. — Там бардак. Я сделала, что могла, но ни денег, ни ресурса у меня нет.

Он кивает и позволяет мне вести его. Несколько кур следуют за нами сквозь густые сорняки между его приютом и старым домом моего отца. Наша маленькая процессия пробирается через запущенный двор и поднимается по шатким ступеням на крыльцо. Я когда-то сидела здесь с отцом. Мы пили чай, смотрели на грозы, считали звезды. На полу крыльца осталась протертая дощечка — там стояли наши стулья, оставившие отметины на краске. Эдвард терпеливо ждет рядом, а я понимаю, что просто застыла, уставившись в пустоту.

— Летние каникулы были для меня спасением, — говорю я. — Я ведь не слишком умная.

Он склоняет голову набок.

— Ты же не всерьез.

— Мне всегда было тяжело в школе, — я пожимаю плечами и двигаюсь к двери.

Прошло много времени с тех пор, как я заходила сюда. Справа лестница наверх, но первый этаж устроен по круговой схеме. Четыре простые квадратные комнаты: две спереди, две сзади. Столовая переходит в кухню, кухня — в главную спальню, спальня — в гостиную, а та снова выходит в столовую.

Сердце сжимается. Мне следовало приезжать и помогать чаще, но я не понимала, насколько все запущено. За годы, что я не была здесь, лестница на второй этаж оказалась завалена мусором. Даже не знаю, что там теперь. Каменный камин на кухне закоптился и полон золы. Свет и вода давно отключены. Все окна разбиты — насекомые и зверье уже облюбовали дом. Хотя куры явно быстро расправляются с пауками…

Эдвард осторожно проходит по комнатам, осматривает потолок и стены, проводит пальцами по поверхностям. Я наблюдаю, как он исчезает за углом, а сама пытаюсь унять бешеный стук сердца. Ностальгия, тоска и тихая, простая любовь к времени, которое ушло и не вернется. Я перестала приезжать? Или отец перестал звать? Может, и то и другое. Стоять здесь, среди этих воспоминаний, больно.

— Все не так уж плохо, — говорит Эдвард, возвращаясь. — Я думаю, можно подлатать и использовать это место как жилье. Мне не помешало бы побольше пространства.

— Но ведь ты живешь один? — спрашиваю я робко. Я-то думала, он холост. — Ну, я никогда не видела с тобой никого рядом.

— Я не планирую быть один всегда, — отвечает он, продолжая изучать дверной косяк. — В офисе у меня есть спальня, но жить в пяти шагах от рабочего места не самое лучшее решение.

— Я бы тоже не хотела там спать, — признаюсь и тут же запинаюсь. — В смысле, рядом с рабочим местом, а не… с тобой.

Он молчит. Воздух вдруг становится тяжелым, кожа горит от румянца.

— Пожалуй, выйду на свежий воздух, — бормочу я и выскальзываю на крыльцо.

— Ты ведь не против? — Эдвард появляется в дверях.

— С чего бы мне быть против того, где ты спишь?

— Ты все еще явно привязана к этому дому. Необязательно отдавать его мне.

Я резко качаю головой.

— Так будет лучше. Если думаешь, что сможешь его отремонтировать.

Его ладонь ложится на перила рядом с моей, и я едва не подпрыгиваю от желания коснуться его.

— Есть одна серьезная проблема, — говорю я, обходя дом, а он идет за мной, не проронив ни слова. — Что будем делать вот с этим? — спрашиваю, толкая ногой массивную металлическую дверь погреба. Там стоит древний замок. — У меня не получилось ее открыть.

— У тебя нет ключа? — уточняет Эдвард.

— Нет, но мы можем распилить замок или…

Меня прерывает курица. Она появляется прямо у моих ног, громко кудахчет, на секунду присаживается, почти касаясь земли, и тут же важно уходит прочь.

— Разбей его, — Эдвард кивает на большое белое яйцо, оставленное ею.

— Я? — я почти смеюсь.

— Розали хотела, чтобы оно досталось тебе, поэтому и положила его прямо перед тобой.

Он делает шаг ко мне, но к яйцу даже не тянется. Он давит одним лишь своим присутствием, следя за происходящим.

Я наклоняюсь, чтобы поднять находку, лишь бы больше не смотреть на него. Как и другие яйца, это кажется… неправильным. Оно не пустое, не золотое, но и вес у него не тот, что должен быть у обычного куриного. Стоит встряхнуть — внутри звякает что-то металлическое.

Я поднимаю взгляд на Эдварда, и то, что я оказалась ниже его, ничуть не делает его менее устрашающим. Резко выпрямляюсь, избегая взгляда, и неуверенно раскалываю скорлупу. Внутри блестит кусочек серебра. Ключ.

— И что мне с ним делать? — спрашиваю, держа в руках совершенно обычный на вид ключ.

— Очевидное, — в голосе Эдварда звучит облегчение. Он кивает на дверь. — Подарки Розали всегда полезны, просто не всегда так явно.

— Точно, — выдыхаю с коротким смешком. — Я же говорила, что не слишком умная.

— Не смей, Мина, — Эдвард подходит ближе, так что касается меня тенью. — Не говори о себе так.

Я дергаю головой, пытаясь стряхнуть туманное ощущение, что накатывает от его близости, и наклоняюсь к двери погреба. Ключ легко входит в замок и поворачивается так же гладко. Я бросаю взгляд на курочку, самодовольно клюющую землю. Тянусь к двери и сталкиваюсь пальцами с рукой Эдварда. Он тоже взялся за ручку. Я отдергиваю руку, как от огня.

— Прости, — бормочу, чувствуя себя окончательно глупо.

— Тебе не за что извиняться, — спокойно отвечает Эдвард, словно и не замечая моей неловкости. Он тянет на себя дверь и первым спускается в темноту. Голова под капюшоном в полумраке поворачивается назад. — Идешь?

Сердце подпрыгивает от этих слов. Я глубоко вдыхаю и следую за Эдвардом в неизвестность.

***

Следующие пару недель работа оказывается ровно такой мерзкой, потной и вонючей, как я и ожидала. Я учусь ухаживать за курами. Мы чистим курятник. Расширяем выгул. Ломаем старые заборы. Рубим заросли толстых сорняков. Он даже позволяет мне выбрать новый цвет для фасада офисного здания. Но, наверное, это самая удовлетворяющая работа в моей жизни. Каждый вечер я валюсь в постель выжатая, но довольная.

Дополнительный бонус — я провожу больше времени с Эдвардом. Я знаю, что ночами он работает над домом моего отца, но он ни разу не попросил меня зайти туда снова после нашего первого визита. Иногда мы трудимся молча, но иногда он раскрывается. Больше всего ему нравится рассказывать про кур. Жасмин и Алиса выглядят почти одинаково, но они подружки, а не сестры. Эсми, та, что несет золотые яйца, — лучшая подруга Розали, которая любит оставлять случайные предметы. Он складывает эти находки в корзину для белья под своим столом — на всякий случай, если вдруг окажутся полезными.

Раз в неделю или около того он берет часть кур с собой для встреч с местными жителями. Жасмин слишком вспыльчивая для таких мероприятий, а вот Карли и Эсми обожают их.

— Эти брошюры слегка устарели, — говорю я, складывая стопку после одной из таких встреч.

— Могла бы ты обновить их для меня? — предлагает он как бы между прочим.

— Не уверена, что тебе стоит доверять это мне, — признаюсь. — Я ведь не достаточно умная для таких вещей.

— Мне не нравится, когда ты сомневаешься в себе.

— Просто повторяю то, что говорили другие, — я пытаюсь рассмеяться, но взгляд цепляется за узор древесных прожилок на столе.

Его палец касается моего подбородка, вынуждая поднять глаза в беспросветную темноту, где должно быть его лицо.

— Кто мог сказать тебе такое?

— Я завалила экзамены, — выпаливаю я. Он изучает меня сверкающими, будто волшебными черными глазами. — Дислексия³, дискалькулия⁴… или все сразу. Учебу я не тянула, еле-еле получила аттестат через GED⁵.

— И что? У меня вообще нет диплома, думаешь, я тупой? — в его голосе звучит тихая уверенность.

— Конечно, нет! — горячо возражаю я. — У тебя свой бизнес, и вообще ощущение, будто у тебя за плечами века мудрости.

— Мина, ты быстро схватываешь, за это время научилась очень многому. Ты умная, добрая, заботлива с курами. Я искренне верю, что ты способна на все, что захочешь.

— Думаешь? — я даже не пытаюсь скрыть улыбку, тянущую уголки губ.

— Конечно, — его рука, наконец, опускается с моего лица, но румянец на моих щеках не проходит.

Я думаю, понимает ли он, какое огромное влияние оказал на мою жизнь. Мы работаем вместе почти месяц, и я уже вижу перемены и в курином приюте, и в себе самой. Вставать утром и идти на работу стало так легко, когда у тебя дело, которое действительно любишь. А еще — горячий босс. Дни стали ярче, а ночи — менее одинокими.

— Кажется, готово! — радостно восклицаю я. Спустя несколько дней и череду неудачных попыток я сижу в офисе «Птичьего братства», а на экране передо мной открыта готовая верстка. — Я внесла все правки, о которых ты просил, и мы можем напечатать столько экземпляров, сколько понадобится.

Эдвард возникает у меня за плечом, его ладонь ложится на стол рядом, когда он наклоняется, чтобы рассмотреть мою работу. Тепло его груди буквально касается меня. Сердце пропускает удар. Несколько долгих мгновений в комнате слышен только стук моего сердца. Кажется, проходят целые века, прежде чем его низкий голос достигает моего уха:

— Все идеально. Я знал, что у тебя получится.

Его слова вызывают дрожь по позвоночнику, а уверенность в них разливается теплом где-то глубоко в груди. Горячее и холодное, смешавшись внутри, дают понять: я действительно полная идиотка, потому что влюбляюсь в Эдварда Кудахталлена.

Я рывком поднимаюсь, отталкивая стул от низкого стола дрожащими руками — и, может, именно поэтому заноза впивается в подушечку большого пальца.

— Черт, — рассматриваю толстую щепку, торчащую из кожи.

— Мина, — его голос звучит резко, с хрипотцой. — Ты в порядке?

— Все нормально, — бормочу я, зажав палец во рту, чтобы хоть немного заглушить боль.

— Дай посмотреть, Мина, — он мягко тянет меня за запястье, настаивая.

— Со мной все будет хорошо, — я упираюсь, но черные глаза, сверкающие под капюшоном, не отрываются от меня. Кажется, у меня просто нет выбора. Я протягиваю руку, и он осторожно берет ее, разворачивая так, чтобы рассмотреть порез.

— Ничего страшного, — его голос звучит успокаивающе. — Сейчас все поправим.

— Розали сегодня утром оставила мазь и пластырь, — усмехаюсь я. — Теперь понятно зачем.

Эдвард вытаскивает аптечку из-под стола и принимается за дело. Достает пинцет, вытаскивает занозу, и на коже сразу проступает капелька яркой крови. Я вздрагиваю, невольно думая о том, сможет ли он устоять. Нужна ли ему кровь? Насколько сильна его жажда?

— Тебе стоит быть осторожнее, — произносит он спокойно, оборачивая мой палец теплыми руками и закрепляя повязку. Сердце колотится так громко, что я сама его слышу.

— Зачем осторожничать, если у меня есть ты? — поправляю волосы, заправляя прядь за ухо свободной рукой. Должна ли я обидеться на то, что он даже не пытается напасть? Что моя кровь не сводит его с ума?

Я знаю, что опасно так увлекаться своим боссом, но то, как он держит мою руку, как заботится обо мне, подбадривает, хвалит, доверяет… Уверена, мои чувства хотя бы немного взаимны.

— Мне не потянуть страховые выплаты из-за травмы на рабочем месте, — улыбка на его лице не видна, но легкая насмешка в голосе неоспорима. Его рука все еще остается на моей, даже после того как повязка закреплена. — Лучше?

— Намного, — я склоняю голову набок, обнажая шею, и чуть подаюсь вперед. — Спасибо, Эдвард.

Он не отстраняется, и я решаю воспользоваться моментом.

— Ты вообще покидаешь куриный приют?

Он чуть дергается от неожиданности.

— Конечно.

— Просто я редко тебя вижу где-то еще.

Он пожимает плечами, наконец отпуская мою руку.

— Я просто хотела сказать… — добавляю поспешно. — Мы с соседкой Люси собираемся на концерт сегодня вечером. Бесплатный, в парке. Там будут Los Cupacabros⁶.

Он отворачивается и на миг замолкает. Я уже уверена, что он откажется, даже толком не выслушав.

— Они хоть хорошие? — наконец нарушает тишину.

— Для местной группы вполне, — улыбаюсь я. — но главное там не музыка, а атмосфера. Классно побыть среди людей. Может, заглянешь?

Он ногой проводит линию по полу и сразу отвлекается на шум в курятнике.

— Пойду проверю, — бросает он, прежде чем вернуться обратно к работе.