Кукарекумерки

Глава 5

Вернувшись домой почти на рассвете, я просыпаюсь, как и следовало ожидать, поздно. Едва успеваю одеться и собраться на работу, натягиваю блузку с широким вырезом, чтобы след на шее был отчетливо виден. Я еще раз любуюсь им в зеркале перед тем, как выйти из спальни. Пусть все знают, что он там есть.

— Доброе утро, соня. Хорошо провела ночь? — Люси неизменно бодра, сколько бы часов она ни спала.

— Когда ты вернулась домой? — спрашиваю я. Когда я пришла, в доме никого не было.

Она пожимает плечами и тянется к металлическому стакану со смузи.

— После тебя.

— Придется тебе отказаться от своей жидкой диеты, потому что, когда услышишь, что было прошлой ночью, съешь и собственную шляпу¹¹, — торжественно объявляю я.

— Да ну? — она скользит взглядом по моему наряду. — А это что у тебя на шее?

— Укус вампира. Очевидно же, — самодовольно сообщаю я.

— Нет, не может быть, дорогая, это не он, — укоряет она меня. — Эдвард тебя укусил?

— Не может быть? Ты хочешь сказать, что при всем том диком дерьме, что я вижу в Гостлайт-Фоллс, вампиров не существует? — на этот раз мое лицо обожгло жаром смущения.

— Вампиры абсолютно реальны, и да, в Гостлайте они тоже есть, но Эдвард не из их числа.

— Почему ты так уперлась? — взрываюсь я. — Может быть, он и вампир!

Люси улыбается так, словно извиняется.

— Ты видишь то, что хочешь видеть. Тебе очень хочется, чтобы он оказался вампиром, и ты ищешь этому подтверждения.

Я замираю посреди кухни.

— Но ведь все было слишком очевидно. Все признаки.

— Правда? — ее голос мягкий. — Во мне самой ведь тоже есть перемены, да? Ты замечала?

— Конечно. Мы ведь уже не дети.

— Но это больше, чем просто взросление, не так ли? Ты задумывалась? О том, почему я стала другой? О том, кем я стала? — она делает паузу. — О моей «жидкой» диете?

— Ты следишь за весом? — я сглатываю, но ком в горле никуда не девается.

— А странности в моем доме? Поздние возвращения домой? Зеркала? Чеснок? — она обводит рукой пространство вокруг.

Я смеюсь. Она — нет.

— Нет, — я отступаю на шаг. — Ты не можешь… Ты серьезно говоришь, что ты вампир? — Она пожимает плечами. — Но… мы же друзья с детства… я видела, как ты росла… когда это вообще произошло?

— В двадцать два.

Я пытаюсь в уме прикинуть, но сбиваюсь.

— И сколько тебе уже двадцать два?

— Около трех лет, — она протягивает мне свой стакан. — Можешь попробовать мой «смузи», если хочешь.

— Я опаздываю на работу, — качаю головой, сама не понимая, чему именно отказываюсь верить. — У меня нет времени на твои тупые шуточки.

Когда я прихожу, Эдвард уже давно работает. Я останавливаюсь на месте, увидев его силуэт на другом конце: сильный, уверенный в себе, словно вырезанный на фоне утреннего света. Он успел покормить кур и сделать всю утреннюю рутину. Мне так хочется поговорить с ним о прошлой ночи… но он едва кивает в знак приветствия, и тут же отворачивается, уходя в дом моего отца. Тот самый дом, куда я больше не заходила с тех пор, как впервые показала его Эдварду Кудахталлену.

Оставшись наедине со своими мыслями, я принимаюсь за дела сама — уже знаю, что и как нужно делать, — до тех пор, пока встреча не становится неизбежной, мы почти сталкиваемся, одновременно направляясь к двери курятника. Он не говорит ни слова, но я чувствую, как его взгляд падает на мою шею. Его грудь быстро поднимается и опускается. Я пытаюсь улыбнуться, но улыбка выходит натянутой.

А что, если все, что я думала, оказалось ошибкой? Если он не вампир, то кто он? И что еще я поняла неправильно во всей этой ситуации?

Его рука ложится мне на плечо, теплые пальцы мягко скользят по коже.

— Я причинил тебе боль? — спрашивает он.

— Нет, — немного лгу. Конечно, это было больно, он оставил след, но я позволила бы ему причинить мне боль снова.

— Я увлекся. Мне не стоило этого делать. Просто я видел тебя с… ним.

— С Джейсом? — уточняю я. — Что между вами произошло?

— Он мне не нравится, — бурчит Эдвард.

Невнятный ответ бесит, и я вскидываю руки.

— Ну и хрен с тобой, какое тебе дело, с кем я общаюсь, а?

— Мне есть дело, если ты собираешься разгуливать с этой меткой на шее, — его ладонь все еще не отрывается от моей кожи.

— Можешь… в следующий раз реально меня укусить. Если хочешь, — я сглатываю, пытаясь проглотить ком, вставший в горле. Возвращение домой до рассвета, отказ от чеснока, этот укус… Все же очевидно. Он обязан быть вампиром. Просто обязан. Мне нужно хоть в чем-то быть уверенной. — Если тебе нужна кровь.

— Кровь? — Эдвард глубоко вздыхает. У его ног громко кудахчет Алиса. Краем глаза смотрю на вездесущую курицу — кажется, она его отчитывает на полную катушку.

— Если тебе нужно питаться, — уточняю я.

— Мина, думаю, пора тебе кое-что показать.

Я поднимаю взгляд, его лицо скрыто в тени капюшона, мне остается лишь довериться ему еще раз.

— Ладно, — выдыхаю я нервно.

— Не здесь. В более красивом месте, — он косится на темный курятник за своей спиной, а потом отворачивается. — Я могу понести тебя.

— Понести? — предложение вызывает у меня ухмылку. Часть меня знает: стоило бы изобразить, будто меня это отталкивает, но я уже подхожу и забираюсь к нему на спину, обвивая руками шею, а ногами широкое тело. Он крепко обхватывают мои бедра пальцами, удерживая близко и надежно.

— Держись крепче, птенчик, — говорит он и тут же срывается с места. Он бежит так быстро, что почти кажется — мы летим. Деревья мелькают так близко, будто мы врежемся в одно из них любую секунду. Я зажмуриваюсь и утыкаюсь лицом ему в шею. Он невероятно быстр и силен. Нечеловеческая скорость, нечеловеческая точность. И я знаю, вампирские инстинкты Эдварда уберегут нас.

Наконец он останавливается и ставит меня на землю у смотровой площадки над Гостлайт-Фоллсом. Под нами обрыв, ревущий поток воды разбивается о камни. Яркий дневной свет заливает все вокруг, теплое солнце пробивается сквозь ветви, прохладный ветер скользит по моим плечам.

— Красиво, — говорю я, наблюдая, как солнце блестит на водопаде и на поверхности Озера Призраков.

— Да, — соглашается он. Когда я поворачиваюсь, темные блестящие глаза глядят на меня из-под капюшона. — Мина. Ты знаешь, что во мне есть нечто особенное.

— Это Гостлайт-Фоллс, конечно, ты особенный. Здесь все особенные, кроме обычной скучной меня, — я усмехаюсь.

— Ты боишься? — он переступает с ноги на ногу.

— Нет, — я чувствую каждой клеткой. Он сейчас подтвердит все, во что я верю.

— Я не могу перестать думать о тебе, Мина. С тех пор, как ты вернулась… Трудно выбросить тебя из головы. Я чувствую, что меня к тебе тянет.

— Тянет? — переспрашиваю я, хотя отлично понимаю, о чем он. Меня тоже тянет к нему, я хочу его. Хочу знать о нем все. Мне нужно, чтобы он наконец перестал скрываться от меня.

— С первой минуты, как увидел тебя, я понял — мне нужно больше. Мое сердце и душа не будут счастливы, пока я не узнаю тебя. Пока ты не станешь частью моей жизни…

— Но я ведь уже часть твоей жизни, не так ли? — смущенно спрашиваю я.

— Мина. Ты знаешь, кто я?

— Я много думала. Кажется, я догадалась, — признаюсь. — Ты ведь… — осекаюсь, когда он снимает капюшон.

— Я петух, Мина, — он смотрит на меня парой черных, как смоль, глаз. На голове у него алый гребень, а под клювом красные сережки¹².

— Петух, — у меня чуть не подгибаются колени, но его длинная рука поддерживает меня за талию. Плащ падает на землю, открывая сине-зеленые крылья. — Петух, — повторяю я.

Он кивает.

Черт.

Петух.

Огромный, блядь, петух.

Он весь покрыт перьями, ноги заканчиваются когтистыми лапами. Постепенно все встает на свои места. Спасение кур. Его нелюбовь к куриным крылышкам. Скрытое лицо.

— Моя шея… — я прижимаю туда руку, его глаза следят за движением. — Не клыки…

— След от клюва.

Я сжимаю его руку, под мягкими перьями твердые мускулы. Это все еще он. Все еще тот же высокий, заботливый, внимательный мужчина, к которому я тянулась все последнее время. Он просто выглядит не так, как я ожидала. Почему я не догадалась?

Я идиотка. Я видела в нем то, что хотела. Я должна была понять.

Я осторожно прикасаюсь к нему. Сначала к груди, покрытой мягкими перьями — он позволяет мне зарыться в них пальцами. Потом — к гребню. Он жесткий, чуть сваливается набок, как небрежная челка. Перья на его щеке мягче и тоньше, щекочут ладонь.

— Ты… всегда был петухом?

Он кивает, в черных глазах пляшет игривый блеск.

— Как это случилось? Ты родился человеком?

Он качает головой.

— Я вылупился из обычного яйца, от обычной курицы. Просто продолжал расти, пока не стал таким. Научился говорить. Потом ушел из курятника искать свой путь.

— И поселился здесь? В тайне?

Он пожимает плечами.

— В Гостлайт-Фоллс легко затеряться, но большинство все равно знают, кто я.

— А я — нет, — говорю я тихо. — Я была такой дурой…

— Нет, — его голос звучит твердо, и сережки двигаются вместе со словами. — Ты не могла знать, это я должен был довериться тебе. Я должен был рассказать в тот же день, как мы встретились.

— Я рада, что ты сказал, — честно отвечаю я. — Все нормально, я понимаю, почему ты скрывал это.

— Я хотел признаться, но…

— Но ты не знал, как я это восприму. Что я сделаю, когда узнаю… — я убираю руку с его лица.

В его глазах мелькает осторожность.

— Эдвард, мне нужно домой, я должна кое-что сделать.

Он молча кивает и поворачивается ко мне спиной. Я снова забираюсь на него, и он несет меня назад к дому.