Кукарекумерки

Глава 4

— О боже, он здесь. Смотри! — шепчу я Люси. Сумерки только начинают сгущаться. Конечно, именно сейчас появляется Эдвард.

— Мне даже спрашивать не надо, кто именно? — она начинает оборачиваться.

— Только не пялься! — вскрикиваю я шепотом.

— Знаешь, когда кто-то кричит «смотри», первое желание у собеседника — повернуться и посмотреть, — сухо отвечает Люси.

— Ладно, хорошо, смотри, но… делай это не так явно! — я поворачиваюсь строго к сцене, но взглядом держу Люси сбоку. Она непринужденно поправляет массивный зонт от солнца, который настояла взять с собой, и под этим предлогом вытягивает шею, чтобы оглянуться к задней части толпы.

Лето в Гостлайт-Фолс чудесное: сообщество маленькое, странное и тесно связанное. Проводится масса публичных мероприятий, вроде этого летнего концерта. Сегодня на сцене Los Chupacabros, местная рок-группа. Их, звучащий слегка фальшиво, хит «Troll in the Hole⁷» лениво плывет над толпой.

Я делаю вид, что не думаю о нем, что смотрю только на сцену, но тяжесть его взгляда будто давит на плечи: я ясно вижу в воображении его мрачный силуэт, там, позади. Он непринужденно и сексуально прислонился к дереву. Высокий, темный, нависающий. Ночь только-только вступает в права, земля под ногами остывает, но жар его внимания будто прожигает дыру в затылке.

— Никого там нет, — говорит Люси.

— Что? Серьезно? — я резко оборачиваюсь.

Его нет.

— Я что, его упустила? Вообще нигде его не вижу.

Фигура, которую я точно видела в глубине толпы, исчезла, словно ее и не было.

— Клянусь, я видела Эдварда, — настаиваю я, обшаривая толпу взглядом, пока мелодия группы неловко перетекает в другую знакомую мне песню, «Frog Licker⁸». — Вампиры умеют быстро исчезать.

— Не уверена, что ты вообще узнала бы вампира, даже если бы он стоял прямо перед тобой, — Люси делает глоток красного вина.

Я игнорирую ее скепсис. Я знаю, что видела, и продолжаю искать взглядом Эдварда, уверенная, что он появится снова.

Люси между тем сосредоточена на самих исполнителях — существах из плотной тени, составляющих группу.

— Как думаешь, они целиком из дыма? Или под ним все же плоть и кровь?

— Что? — спрашиваю я, все еще увязнув мыслями в том темном силуэте, который так и не появился.

— Просто думаю, свободны ли они. Вон тот, слева, выглядит аппетитно, — она прищуривается на сцену.

— Ну, я-то, очевидно, не могу судить… — бурчу я саркастически, и Люси фыркает от смеха.

— Разберешься со временем.

— Могла бы просто сказать.

— Не когда это не мои секреты, — загадочно отвечает она.

Вдруг на нас падает тень. Холодок пробегает по позвоночнику, сердце пропускает удар, кровь не знает, что делать — закипать или леденеть, но я сразу понимаю, кого увижу, если поверну голову.

Моя шея тянется вверх… и еще выше. Эдвард, все в том же тяжелом, душном плаще, стоит надо мной. За его спиной — закатное солнце, делающее его черты еще менее различимыми, но тяжесть взгляда ощутима до боли.

— Привет! — мой голос предательски срывается на октаву выше. — Я рада, что ты пришел, — добавляю уже более ровно, пытаясь вернуть себе хоть каплю спокойствия.

— Мина, — Эдвард кивает. — Я надеялся тебя здесь увидеть.

Черт. Щеки заливает жар только от того, что он произнес мое имя. С такого расстояния я различаю рыжие волосы и бороду. В голову нахально вторгается картинка наших будущих рыжих малышей. Я трясу головой, прогоняя нелепую мысль.

— Я надеялась, что ты примешь приглашение, — бормочу слишком поспешно, ловя краем глаза тонкую ухмылку Люси. Учитывая зонт, только я могу ее заметить. — Хочешь присесть с нами?

Люси поднимает взгляд на высокого мужчину, белозубо улыбается и лениво похлопывает по свободному месту рядом. Ее версия «поддержки».

— Кавалерия прибыла, — Джейс Блейк вклинивается прямо к нам и ставит на землю пакет с едой на вынос. Должно быть, это Люси его пригласила. — Привет, Мина!

— Привет, — я сдерживаю желание перегнуться через него, чтобы снова взглянуть на Эдварда.

— Я пропустил хорошие песни? — Джейс устраивается именно туда, куда Люси только что указала Эдварду.

— Половину, — отвечает она, глядя на меня поверх солнечных очков.

Взгляд Эдварда падает на Джейса.

Напряжение в воздухе кажется таким густым, что его можно потрогать руками, и Джейс разрезает его, даже не оборачиваясь, чтобы должным образом признать присутствие другого мужчины.

— Эдвард.

— Джейс, — в голосе Эдварда густо намешано раздражение.

Джейс демонстративно открывает контейнер, и Эдвард почти отшатывается от вида его еды.

— Мне, пожалуй, пора, — бормочет Эдвард.

— О боже, так скоро? — в голосе Джейса сочится сарказм.

— Я просто хотел поздороваться, Мина. Спасибо за приглашение, но я не смогу остаться, — Эдвард бросает взгляд на Джейса, разворачивается и уходит. Я наблюдаю, как он растворяется в том же направлении, откуда пришел.

— Что, блядь, это было? — спрашиваю я Джейса.

— Не понимаю, о чем ты. Хочешь кусочек? — к несчастью, вопрос возвращает мое внимание к нему. Он кивает на свой контейнер.

— Бр-р, не верится, что ты притащил это, — морщится Люси.

— А что там? — спрашиваю я, ровно в тот момент, когда запах добирается и до меня.

— Крылышки с чесноком.

Ну конечно. Вампиры ненавидят чеснок.

— Нет. Спасибо, — бурчу я. Эдвард уже скрылся в тенях. Черт. Он только-только начал выходить из своей скорлупы.

— Как хочешь, но Red Eyes Pies⁹ — это топ. Ты реально многое теряешь, — Джейс выбирает крылышко.

— Я вегетарианка, — бормочу я.

Он вгрызается в мясо с таким мерзким хрустом, что у меня скручивает желудок.

— Зачем ты с ним так грубо? — требую я ответа от Джейса.

— Не верится, что именно из-за него ты бросила меня, — он качает головой, аккуратно выбирая еще одно крыло из своей кучи.

— Ты собираешься зловеще предупредить меня держаться подальше от Эдварда?

— Нет, не мое дело, на кого ты работаешь. Просто я ему не доверяю.

— Звучит как зловещее предупреждение.

— У меня есть причины, — бурчит Джейс.

— И какие же?

— Он не человек!

— Да почти никто в Гостлайте не человек, — парирую я. Брови Джейса кажутся подозрительно густыми для того, кто делает вид, что он «абсолютно человек». В нем что-то изменилось с тех пор, как мы были детьми, я просто не знаю что именно.

— Он вор, — бурчит Джейс.

— Ага, конечно, — я фыркаю. — И что он украл?

Джейс мгновенно замолкает, бросает взгляд на Люси, потом снова на меня.

— Не стоило мне ничего говорить.

— Все считают меня какой-то тупой человечкой, которая не может вынести правду!

— Мы не думаем, что ты тупая. Мы просто не хотим, чтобы тебе причинили боль, — в голосе Люси столько нежности, что это больнее, чем когда меня держат за ребенка.

— Я ухожу, — я поднимаюсь и отряхиваюсь.

— Куда ты? — спрашивает Люси.

— А мне нельзя иметь свои секреты? — огрызаюсь я.

— У всех есть секреты, Мина. Даже у тебя. Не стоит принимать это так близко к сердцу, — Люси смотрит на меня поверх солнечных очков.

— Все в порядке. Я не принимаю на свой счет, — бурчу я. — Просто пойду домой, мне утром на работу. Куры встают рано, — вру, при этом все еще слежу взглядом за направлением, куда ушел Эдвард.

— Давай я провожу? Уже темнеет, — предлагает Джейс.

— Нет! Нет, — повторяю чуть тише. Я пойду домой… после того, как снова найду Эдварда. — Здесь всего пара кварталов, не стоит…

Последнее, чего мне сейчас нужно, так это чтобы кто-то неправильно понял мои отношения с Джейсом. Они чисто платонические, и я не хочу, чтобы кто-либо думал иначе.

Джейс вытирает жирные пальцы о джинсы, собираясь подняться.

— Да мне не сложно.

— Она сказала, что все в порядке, — отрезала Люси, ее глаза метнули в него град стальных лезвий, способных ранить не хуже клинков. — Дай ей разобраться с этим самой.

Джейс не может скрыть разочарования, но, похоже, прислушивается к ее словам.

— Ладно, ладно. Увидимся позже.

— Ага. Увидимся, — я рассеянно ему машу. Люси говорила, что Джейс сохнет по мне, но внимание других мужчин не имеет значения, когда я не могу выбросить из головы Эдварда. Я направляюсь к выходу из парка, и когда считаю, что достаточно отошла от друзей, сворачиваю туда, куда ушел Эдвард.

К тому моменту, как я выныриваю в переулки Гостлайт-Фолс, солнце уже окончательно спряталось за горизонт. Город маленький, я знаю его наизусть, но тени сегодня кажутся враждебными.

Может, мне и правда не место здесь? Хотя каждая клеточка тела умоляет остаться в этом странном месте, и я стремительно влюбляюсь. Работа и возможный роман заставляли меня чувствовать себя здесь как дома, но, может, все это иллюзия? Папа тоже любил это место. А теперь, когда его нет, у меня остались только пара друзей. Люси и Джейс… в парке. А здесь — пустые переулки.

Ни следа кого-либо, не говоря уже о высоком темном силуэте, за которым я бросилась в эту тьму.

Нога цепляется за выбоину в асфальте.

— Черт, — я спотыкаюсь, но, прежде чем рухнуть, успеваю ухватиться за стену. Стену, которая оказывается куда ближе… и гораздо мягче голого бетонного фасада туристического центра.

Я поднимаю голову и встречаюсь взглядом с фигурой в капюшоне. Моя рука вовсе не на стене. Я устояла на ногах, ухватившись за твердую, устойчивую массу, за неподвижную грудь моего босса.

— Я же говорил, будь осторожнее, Мина, — голос Эдварда звучит в идеально низкой, чарующей тональности.

— Кажется, это лучший способ убедиться, что ты появишься, — неохотно убираю руку с его груди. Он такой идеальный, красивый, надежный, теплый. — Я имею в виду, быть здесь. Одной. А что? Вдруг наткнусь на тебя? — пытаюсь рассмеяться собственной шутке, но звук тонет в пустом переулке. Едва слышное эхо группы с парка перебивает глубокое кваканье лягушек.

— В Гостлайт-Фолс куда больше опасностей, чем я.

— Я просто иду домой. Все в порядке. Я знаю про троллей, и про призраков, и про… пришельцев, — сбиваюсь, прекрасно понимая, что в Гостлайте гораздо больше того, чего я еще не видела. — Обещаю не свалиться в Чудо-дыру, — добавляю, стараясь игнорировать неприятное ощущение, что сам Эдвард — одно из тех явлений, которых я до конца не понимаю. — Ты что, смотрел из-за деревьев? Там, в парке?

Он лениво царапает землю ногой — всегда так делает, когда нервничает. И мне нравится, что я уже так много знаю о нем, что могу различать его привычки и мелкие жесты. Он чувствует себя неуютно, что его заметили, но мысль о том, что он наблюдал за мной, пробегает по спине легкой дрожью.

— Ты… следил за мной? — я тянусь вверх, пытаясь разглядеть его лицо.

— Может, я просто хотел убедиться, что ты снова не поранишься, — бурчит он, но в голосе звучит насмешка. Ему нравится помогать мне. Нравится смотреть на меня.

— И все? Ради этого ты пришел? — спрашиваю я, пряча веселье.

Он молчит, но это молчание говорит громче слов. Воздух вокруг него будто становится тяжелее. Это странное, глубинное ощущение его близости. Я чувствую, что его тянет ко мне, но он не признается, ничего не делает, кроме как смотрит и заставляет меня чувствовать… слишком многое.

— Ну ладно. Если ты хочешь, можешь смотреть, как я иду домой. Одна. Где я буду одна. Совсем одна, — я резко разворачиваюсь на каблуках и шагаю к дому Люси.

— Ты хочешь быть одна? — его голос прорывается сквозь ночь, догоняя меня, и тише он добавляет: — Можно, я провожу тебя?

Я останавливаюсь посреди тротуара. Опускаю лицо вниз, чтобы он не видел улыбку, с которой отчаянно борюсь.

— Конечно, — говорю я асфальту, давая себе мгновение насладиться чистым удовлетворением, прежде чем повернуться. — Мне не помешает компания.

До дома Люси всего пара кварталов, он находится за школой — очень удобно для учительницы второго класса. Но я намеренно сворачиваю не туда, растягивая десятиминутную прогулку почти на полчаса. Если Эдвард и замечает, что я петляю, он ничего не говорит, просто идет рядом, пока вокруг нас разливается хор лягушек. Рука зудит от желания дотронуться до его. Мы идем так близко, что костяшки пальцев почти соприкасаются.

Мы доходим до моего квартала, за все время едва обменявшись парой слов.

Телефон в руке вибрирует. Я бросаю взгляд на экран.

Люси: Сегодня не вернусь домой. Надеюсь, у тебя все хорошо?

Я: Просто ем всякую дрянь на диване.

Люси: Судя по геолокации, ты еще не дома.

Я: Я еще пожалею, что поделилась с тобой геолокацией?

Чувствуя легкую вину, тут же признаюсь.

Я: Все нормально. Я с Эдвардом.

Ответ приходит мгновенно — россыпь невнятных эмодзи, но баклажан встречается чаще всего.

Люси: Ладно, развлекайся со «всякой дрянью». Увидимся утром.

Я усмехаюсь в экран.

Люси всегда была уверенной в себе, но в последнее время стала еще более грозной, не позволяя никому садиться себе на шею. Это впечатляет. Действительно вдохновляет. Она всегда добивается того, чего хочет, а я… я бы хотела быть такой же. Мне бы хотелось, чтобы вечера заканчивались не просто диваном и закусками.

— Хочешь еще погулять? — спрашиваю, не отрываясь от телефона, пока не успела струсить.

— Да, — его ответ раздается почти мгновенно, и мое сердце подпрыгивает в груди. Я сворачиваю не к дому, а в другую сторону, и он идет рядом.

Тишина тянется между нами, пока я почти бесцельно брожу по кварталу. Каждый раз, когда я говорю с Эдвардом, я то накручиваю себя, то убеждаю, что он вовсе не заинтересован во мне. Если бы только удалось заставить его открыться…

— Я каждое лето приезжала сюда к отцу, — говорю я, когда впереди появляется Чудо-дыра. — После развода родителей мама снова вышла замуж. Она много путешествовала с моим отчимом по его работе, так что лето в Гостлайте было для меня самым стабильным временем в детстве. Думаю, это одно из самых интересных и красивых мест, где я жила.

— Аналогично, — Эдвард поднимает лицо к звездному небу. В лунном свете я почти различаю его профиль, но в этот момент мне почти неважно, как он выглядит. Я хочу узнать его как человека. — Не про отца, конечно, но это место правда красивое. Особенное.

— А где ты жил до этого? — спрашиваю я.

— Повсюду, — его ответ настолько расплывчатый, что сводит с ума. — Решил остаться, когда Алиса нашла меня.

— Это тогда ты стал фермером?

— У меня не ферма, — его голос звучит раздраженно. — Это приют.

— Верно, прости, — торопливо отвечаю я, чувствуя настоящий стыд. — Я знаю.

Мы выходим к краю Чудо-дыры, и ее глубина исчезает во тьме под нами.

— Ты хорошо знаешь Джейса? — вопрос почти обвинительно прорезает тишину ночи.

— Мы просто друзья, — щеки вспыхивают, и я начинаю сбиваться в поисках объяснения. — Мы с ним и Люси проводили вместе лето детьми. Катались на велосипедах, купались в озере, играли в Club Penguin¹⁰. Они были моими лучшими друзьями.

Эдвард издает какой-то звук в глубине горла.

— И насколько хорошо ты знаешь его сейчас?

Я пожимаю плечами, не уверенная ни в своих чувствах, ни в том, что он хочет услышать.

— Они изменились. Уже не такие, как в детстве, — признаюсь. — Думаю, все меняется.

— Люди меняются, места меняются…

— Домой уже не вернешься, — вздыхаю. — Начинаю думать, что возвращение сюда было полной ошибкой.

— Это не так, — его слова пронзают меня.

Я поднимаю взгляд на его капюшон. Как жаль, что я не вижу его лица… Когда он говорит такие вещи, остается только держаться за слова.

— Не так? — жду, затаив дыхание, несколько длинных секунд, пока он молчит.

— Я рад, что ты здесь, Мина, — наконец он нарушает тишину.

— У тебя забавный способ это показывать, — кашляю, пряча смешок, и тут же жалею. — Ты то холодный, то горячий… То добрый, то злой. Я не понимаю тебя. Я уже начала думать, что я тебе вовсе не нравлюсь. Что тебе нужна только земля моего отца. Если это так, то можешь не притворяться, что⁠…

— Нет, — резко перебивает он. — Мина, ты так много сделала. И приют, и я сам — мы стали лучше благодаря тебе. Я ценю твою помощь.

Лягушки смолкли, и где-то начали петь утренние птицы.

Я с трудом сглатываю ком в горле.

— Так сложно было это сказать?

— Я не хотел быть отстраненным, просто… я пытаюсь тебя защитить.

— Смешно, — фыркаю я. — Все почему-то думают, что меня можно защитить, только скрывая правду.

— Сегодня кто-то снова пытался пробраться в курятник после того, как ты ушла, — признается он.

— Что? — требую ответа. — Почему ты ничего не сказал? С курами все в порядке?

— Все живы-здоровы, — его слова приносят облегчение. — Частично поэтому я и пришел к тебе сегодня. Хотел убедиться, что с тобой тоже все в порядке.

— Спасибо, — я тянусь к нему, но вместо этого обхватываю себя руками и отворачиваюсь. — Ты не должен проводить со мной всю ночь.

— Я хотел, — его мягкий голос приближается. — Я хочу рассказать тебе все, Мина. Думаю, ты понимаешь, как сложно порой доверять людям.

Он стоит прямо за моей спиной, так близко, что я чувствую дыхание на своей шее и тепло тела сквозь ткань рубашки.

— Я просто больше не выдерживаю одиночества. Мне казалось, что я начинаю чувствовать себя как дома. Здесь. С тобой, — я поворачиваюсь, но он ловит меня. Сильные руки властно обвивают мою талию, не позволяя обернуться.

— Пока я жив, ты никогда не останешься одна. Никогда не будешь беззащитной, — его слова оставляют во мне холодный след, тяжелым грузом оседающий в животе.

Я откидываюсь назад, прижимаясь к его груди, глядя в небо. Звезды начинают растворяться в сером утреннем свете. Мы так долго гуляли, что вот-вот взойдет солнце.

— Наверное, мне пора домой, — признаюсь я.

— Который час? — в голосе Эдварда внезапная паника.

— Не знаю. Судя по виду, почти рассвет.

— Черт, рассвет! — бормочет он. — Мне нужно уходить.

Я открываю рот, чтобы возразить, но он целует меня. Или прижимается лицом к моей шее — все равно. Это восхитительно, горячо и до безумия эротично. Несколько мгновений я даже не понимаю, чего ждать. Резкий нажим у шеи, его зубы вдавливаются в кожу. Я вскрикиваю, колени предательски подгибаются, но сильные руки держат меня. Мне требуется несколько секунд, чтобы прийти в себя, и тут же он отпускает, так же внезапно, как схватил.

— Теперь они будут знать, что ты под защитой.

И он исчезает, оставляя меня одну, несмотря на все слова. Дрожащую, на рассвете, без него.

Я возвращаюсь домой сама, выжатая досуха. У Люси странное отношение к зеркалам, по-моему, она какая-то суеверная, но я вваливаюсь в спальню и наклоняю зеркало для макияжа, чтобы рассмотреть себя получше. И там, ясно как день, видно ярко-красный след на шее, один укол, словно второй клык не коснулся кожи. Я слегка тру это место. Болезненно, но кожа не прокушена. Возможно, он специально был особенно осторожен⁠…

Эдвард укусил меня, что окончательно все подтверждает. Люси ошибалась, а этот тупой вампир реально вцепился мне в шею.

Может, ему и не нужна кровь, но он все равно укусил меня.

Чудак.

Я улыбаюсь отражению. Утром я абсолютно точно похвастаюсь этим перед Люси.