Кукарекумерки

Глава 7

Мне нужно дойти до «Птичьего братства». Сарай уже закрыт на ночь, когда я прихожу. Еще не слишком поздно, но огни в кабинете Эдварда погашены. На мгновение я думаю, что, может, он действительно ушел, и тут вижу — все окна в старом доме моего отца светятся, как маленькие золотые воспоминания, плывущие ко мне сквозь вечерний сумрак.

Я глубоко, успокаивающе вздыхаю и направляюсь к манящему свету.

Дверь спереди покрыта свежим слоем зеленой краски шалфейного оттенка, замок открыт. Сердце колотится как бешеное, когда я делаю первый шаг внутрь после более чем месяца отсутствия.

Это словно шаг назад в прошлое и одновременно открытие чего-то совершенно нового. Передняя комната хорошо освещена. Она обустроена как столовая — длинный стол из темного дерева и шесть разных стульев, ниша под лестницей переделана под аккуратный рабочий уголок. Пол обновлен, а грубые шторы из брезента висят на передних окнах.

Через расширенный дверной проем кухня выглядит примерно так же. Камин почищен и приведен в порядок. Столешница еще не установлена, но новые шкафы уже смотрятся уместно рядом с техникой, на которой все еще видны пластиковые наклейки.

Слева дверь в гостиную, там почти ничего — только дешевый подержанный диван у недавно окрашенных стен мягкого сиреневого цвета, а в центре комнаты висит новая люстра.

Даже в таком полуготовом состоянии этот дом кажется уютнее моего нынешнего жилья. Грудь сжимается от боли и радости ностальгии.

— Еще не готово, — я слышу голос Эдварда и, обернувшись, замечаю, как он спускается по лестнице. Плаща на нем нет, перья блестят. Свет переливается на темных, как радужные разводы на машинном масле. Жесткая линия клюва идеально контрастирует с мягкостью перьев. Он прекрасен.

— Я… Ты… Выглядишь… реально… красиво… — слова спутанно вылетают изо рта.

— Я ждал, чтобы показать тебе дом, когда все будет идеально, — его когтистые ноги наконец стучат по деревянному полу.

— Мне уйти? — я делаю шаг к двери, хотя совсем не хочу.

— Останься, пожалуйста! — почти паническая мольба в его голосе. Он тянется ко мне — и я сама не замечаю, как оказываюсь прижатой к нему. — Когда ты ушла домой, я подумал… может, это слишком для тебя.

— Нет! О боже, Эдвард! Прости! Я не хотела… Я так рада, что ты сказал мне, — я делаю пару шагов, прежде чем остановиться. Улыбаюсь ему. — Ничто из сказанного тобой не изменит того, что я к тебе чувствую.

Его выражение лица расслабляется.

— Хорошо, что ты здесь. Можешь выбрать последние образцы краски.

Я робко смеюсь.

— Что, все еще не уверен в себе настолько, чтобы выбрать цвет для стен? Все уже выглядит прекрасно.

— Потому что это ты выбрала.

Я смеюсь свободнее и внезапно понимаю: я действительно выбирала эти цвета. Когда мы ремонтировали главный сарай, мы обсуждали не только цвета для кабинета. Я рассказывала о доме мечты и о том, как хотела бы его обставить.

Не думая, я мчусь мимо него в спальню, по пути влетая в дверной косяк. Стены цвета пыльной розы, мягкие и теплые. Плюшевый ковер глубокого зеленого цвета. Идеально расположенная кровать. На ней уютное, немного смешное цветочное одеяло и по три полновесные подушки с каждой стороны.

Все именно так, как я кокетливо мечтала, когда выбирала краску.

Я слышу, как сама от удивления тихо ахаю.

— Что? Почему? — спрашиваю я, не думая.

— Это для тебя, — раздается голос.

Я поднимаю взгляд — он стоит в другом дверном проеме спальни.

— Это для тебя, — произносит он. — Я не хотел, чтобы ты снова спала на диване у подруги.

Я едва сдерживаю улыбку.

— Нет… это твой новый дом.

— Я хочу, чтобы он был твоим, — отвечает он.

— Нет, ты купил его для себя. Ты собирался жить здесь сам…

— Я хочу, чтобы у тебя была причина, — перебивает он. Стоит неподвижно, глядя только на меня. Без плаща и капюшона видно выражение лица — глубокое спокойствие в глазах. — Причина остаться в Гостлайт-Фоллс.

Сердце сжимается.

— У меня уже есть причина остаться, — говорю я, кладя руку ему на грудь. — Ты уже дал мне ее.

Он следит глазами за каждым моим движением, грудь под пальцами поднимается и опадает. Его ладонь накрывает мою, прижимая крепче к себе. Свободную руку я поднимаю к его лицу, почти не осознавая этого. Я провожу большим пальцем по острому клюву, затем обхватываю пальцами сережки, чтобы слегка притянуть его лицо к себе, и целую в твердый край рта. Он сжимает меня сильнее. На долю секунды я боюсь, что зашла слишком далеко, но он расслабляется и прижимается ко мне, его клюв раскрывается, и наши рты сливаются в поцелуе. Его язык плотный и шершавый. Все, как я и ожидала: сильный и властный. Поцелуй жадный, жесткий, прежде чем он наконец отстраняется, оставляя меня задыхающуюся и с румянцем на щеках.

— Я мечтал узнать, какая ты на вкус, с того самого дня, как мы впервые встретились.

— Я оправдала твои ожидания?

— Превзошла самые дикие мечты.

Он отводит прядь моих волос с лба. Я обожаю то, как заставляю его дыхание сбиваться. Обожаю, как он крепко держит меня. Я люблю его. Я хочу сказать ему все это, но он наклоняет клюв к моим губам, язык погружается в мой рот, вливая расплавленное тепло по телу с размеренным, настойчивым ритмом. Проглатывая мои мягкие стоны. Я приподнимаю бедра навстречу, и он скользит рукой по моей ноге, захватывая ее. Пальцы впиваются в мою задницу, пока я нчче начинаю задыхаться. Теперь сомнений не осталось — он хочет меня, он жаждет этого. Его клюв и язык движутся по моему плечу, шее, кусая, облизывая, поглощая меня.

Наконец-то я могу по-настоящему его трогать. Чувствовать то, о чем мечтала неделями. Провести пальцами по его перьям, изучать изгибы тела. Я провожу рукой по мягкому выступу его живота к поясу штанов. Он мягко отстраняется, останавливая меня. Я сильнее сжимаю его руки, нуждаясь в большем. Наконец-то я получила его, и не хочу отпускать.

— Мина.

Он произносит мое имя с таким почтением, что я чувствую себя королевой.

— Ты уверена, что хочешь… этого?

Я почти смеюсь.

— Теперь глупым кажешься ты. Ты — единственное, чего я хочу.

— Я не хочу, чтобы ты думала, что… что твое пребывание здесь зависит от…

Я взглянула на кровать позади себя, потом сняла рубашку, обнажив простой бюстгальтер. Его внимание мгновенно устремилось к моей груди, он издал глубокий рычащий звук.

— Я останусь. Но при условии, что проведу первую ночь с тобой. Я не смогу находиться здесь в одиночестве.

Он поднимает меня на руки, снова атакуя мои губы, мои ноги обвиваются вокруг его торса. Жар охватывает каждую часть тела. Он укладывает меня на кровать и откидывается назад, чтобы полюбоваться, издавая довольный горловой звук, словно он действительно чего-то добился.

Я ухмыляюсь и тянусь к пуговице своих джинсов. Его руки ложатся поверх моих, и он с медленной, обдуманной аккуратностью стягивает джинсы с моих бедер. Его пальцы не спеша ласкают каждую часть ног, пока он снимает их и кидает через плечо.

Он склоняется между моих ног, находя ртом самые чувствительные места. Гладкая твердость клюва составляет поразительно идеальный контраст с его влажным рельефным языком.

Каждое напряженное мгновение, что мы пережили вместе, каждое наблюдение за его напряженными предплечьями, каждая маленькая похвала, которую он мне давал, обостряются внутри. Все безответные чувства взрываются, толкая меня вперед. Моя рука вцепляется в его гребень, бедра поднимаются, чтобы тереться о его рот, пока я выкрикиваю его имя, кончая. Почти смущающе быстро и сильно. Тело дрожит от удовольствия, я вынуждена отодвинуть его, бормоча извинения.

— Не извиняйся. Я так долго этого ждал, — говорит Эдвард, двигаясь вверх по моему телу и целуя меня снова, языки переплетаются, и я чувствую свой вкус в его поцелуях. И мне это нравится.

— Ты испачкался, — говорю, вытирая остатки своих соков с его сережки.

— Я бы не хотел иначе, — произносит он, перебирая пальцами мои волосы, а затем скользя ладонями по всему телу, вновь пробуждая во мне неутолимый жар. Я опять тянусь к поясу его брюк, и он снова отстраняется.

— Прости, — шепчу. — Не хотела переступать границу.

— Нет… дело не в этом.

Я молчу, просто изменяю траекторию, проводя рукой по его груди, наслаждаясь ощущениями под пальцами. Если бы он больше не двигался, просто позволил мне трогать его так вечно, я была бы счастлива. Но он дрожит, когда моя рука наконец добирается до его шеи.

— Ты должна знать, что я не похож на обычных мужчин.

Он откидывается на кровать, его ноги стоят по обе стороны от моих, прижимая меня к матрасу, но он недосягаем.

— Думаю, это уже очевидно, — я улыбаюсь, пытаясь ободрить. Он кивает и смотрит в потолок, избегая моего взгляда, пока тянется к штанам.

Я смотрю с нетерпением, в предвкушении увидеть больше. Ткань падает, и между его ног я вижу… пуховые перья и нежный изгиб. Я поворачиваю голову, пытаясь понять, в чем дело.

— У меня клоака, — говорит он.

На долю секунды мой мозг словно взрывается, а потом я снова прихожу в себя.

— Идеально, — отвечаю. Это не то, чего я ожидала, но сейчас ничто в нем не могло бы изменить моего решения. Он не смеется, но я вижу, как облегчение проходит через все его тело. Он наклоняется, чтобы снова поцеловать меня, в этом поцелуе есть новая цель, будто фокус сместился с «меня» на «нас». Я принимаю его в свои объятия, и колено давит между моих ног, наши руки исследуют друг друга. Я позволяю ему вести, не зная, что ему нужно, но точно зная, что готова дать это ему.

Наконец он поднимает мою ногу и скользит вперед, переплетая наши конечности так, чтобы его теплое влажное отверстие терлось о мой клитор. Трение и давление идеальны, лучше, чем я могла ожидать. Я впиваюсь пальцами в мягкие перья его лица и притягиваю его ближе к себе. Вскоре я уже не произношу ничего, кроме его имени и божьего. Наши дыхания сливаются, он ускоряет темп, а мое наслаждение достигает пика, когда он двигается вперед, изливая тепло внутрь и на меня. Он крепко держит меня у груди, пока мы оба пытаемся успокоить дыхание, и я цепляюсь за него, как будто он последняя опора надежды в этом несовершенном мире.

— Это было… идеально.

После долгого мгновения умиротворения он отстраняется и смотрит мне в глаза.

— Да, — соглашаюсь я, поднимая руку к его лицу. Он прижимает щеку к моей ладони.

— Я тебя вымою, — говорит он, прежде чем в шутливо прикусить мой большой палец клювом и отойти от кровати.

Я уже почти сплю, когда он возвращается с теплым влажным полотенцем, аккуратно вытирая меня. Едва жду, пока он закончит, как тяну его вниз на кровать рядом с собой, зарываюсь лицом в его пушистое оперение и быстро засыпаю, вдыхая успокаивающий запах.