Малышки-дочки для потеряшки-папы

Глава 7

— Вот это я понимаю, — ржет качок, когда мы вынули купленное из пакетов, завалив всё, что можно на кухне. Плюс бутылки с лимонадом и коробки с соком стояли на полу. — Ты отец года, однозначно!

— Чипсы, шоколадки, мармеладки, а это что? — вытягиваю из кучи непонятной еды какие-то длинные мягкие палки.

— Папа, машмало! — подскакивает ко мне дочка, то ли Вика, то ли Аня.

— А что из этого можно есть? — задумчиво смотрю на завалы.

— Всё! — горячо заявляют близняшки и хватают по пакету чипсов, уносятся наверх.

— И что теперь с этим делать?

— Спрятать, — заявляет качок со смехом. — Если им это всё дать, угробишь детей. У меня сестра младшая, я сам знаю. Или пятнами покроются, или животы заболят, одно из двух.

— Слушай, ну если у тебя сестра, значит, ты знаешь, чем их кормить можно?

— Вот всё, что тут, этим нельзя!

— А чем тогда?

— Тем, что ты не купил, — снова ржет как идиот Дима.

— Короче, помогать не будешь, — делаю я вывод.

— А зачем? Ты мне конкурент, вот сам и справляйся.

— Девочек тебе не жалко? — взываю к совести качка.

Тот задумывается, затылок чешет и выдает:

— Жалко, но Аленка тебя прогонит, если с детьми что случится.

— Вот гад, — с чувством говорю ему.

— И вообще мне на тренировку надо.

Качок смывается, а я начинаю прятать всё, что привезли из магазина. И правда, где была моя голова, когда я дал дочерям свой телефон, чтобы сделали заказ? Теперь как с этим быть? Впрочем, у меня есть интернет, а это уже всё, что нужно. Ну почти. Какой-то набор продуктов в холодильнике еще есть.

Разноцветные пакеты с чипсами, шоколадными батончиками и остальной гадостью прячу в кухонный диван, рассовываю в шкаф, по верхним полкам в кухне и заполняю нижний ящик дивана в гостиной. Надеюсь, когда Алена всё это обнаружит, будет уже поздно. Я тут успел подумать и решил, что надо нам с ней всё выяснить. Прояснить историю с бывшими отношениями. Кто был прав и кто виноват, но я думаю, что оба. Поэтому и проблему решать придется вместе. Но это потом, сейчас у меня есть дела поважнее.

— Алиса, что можно сварить из молока и крупы… Манная, гречка и что-то зеленое непонятное, — спрашиваю у виртуальной помощницы.

— Зеленое — это, скорее всего, крупа, которая называется маш, — отвечает Алиса. — Если вы варите кашу на молоке, идеально подойдет манка.

— А детям ее можно?

— Идеальный вариант.

— Вот и отлично. Алиса, как варить манную кашу?

— Чтобы не было комочков, возьмите кастрюлю…

Первый вариант не удался. То ли я слушал Алису невнимательно, то ли еще что, но вся каша сбежала из маленькой кастрюльки и разнесла по дому такой запах пригоревшего молока, что даже девчонки спустились сверху, шурша очередным пакетом с какой-то ерундой.

— Фу, как пахнет! — сморщила носик, по-моему, Вика.

— Мы это не будем есть, — добавляет Аня.

— Я сейчас другую сварю, — обещаю им, и они поворачиваются, чтобы уйти. — Стоять!

Смотрят на меня с любопытством. В руках пакеты с какими-то крекерами, на мордочках крошки.

— Ты Вика? — показываю на одну из дочерей.

— Нет, — качает она головой.

— Значит, ты Вика?

— Нет, но она Аня, — указывает на сестру.

— В чем логика? — теряюсь я.

— Если влать, то ни в чем, — добавляют девчонки и убегают со смехом наверх.

— Ладно, один ноль в вашу пользу, врушки. — соглашаюсь я, отдираю от пригоревшей каши кастрюлю и беру другую, побольше объемом.

— Алиса, как варить манную кашу.

— Если без комочков, то возьмите кастрюлю… — снова начинает виртуальная помощница.

Но тут я уже сам прошляпил. Надо было всыпать манку тонкой струйкой и помешивая, а я вальнул кучей и забыл. Итог оказался плачевным. Каша пригорела и сцепилась одним комком.

— Да чтоб вас! — выругиваясь, уныло осматриваю кухню. — Может, гречку сварить?

— Тук-тук, дома кто есть? — слышу женский голос из прихожей. — Это я, бабушка Рая.

Иду на голос и вижу пожилую женщину, таких каких никогда не видел. В каком-то тулупе, валенках и на голове пуховый белый платок. Лицо из-за этого такое маленькое, одни глаза видно. В руках держит сумку.

— Ты Федор, да? — спрашивает меня.

— Да, он самый, здравствуйте.

— А мне Алена позвонила, говорит: «Баба Рая, проверь там, как мои девочки с отцом. Как бы ни натворили чего». А я чую, горелой кашей пахнет, значит, вовремя пришла.

Она начинает раздеваться, сбрасывая с себя тулуп и валенки.

— Принимай, только положи куда-нибудь, он тяжелый. Это мне еще от покойного мужа досталось.

Передает мне тулуп, который весит килограмм десять, не меньше. А под верхней одеждой оказалась довольно милая старушка, божий одуванчик.

— Соседка я ваша, точнее Алены. Что же у вас двор от снега не чищен, ворота не смогла закрыть и девочки где?

Проходит на кухню, садится на стул, смотрит на меня внимательно.

— Рассказывай, как вы тут справляетесь?

— Да нормально, кашу варим, — отношу тулуп в гостиную, бросаю на диван.

— Кашу, значит, — оглядывает она батарею бутылок с лимонадом и коробки с соком под столом. — Получается?

— Да я бы не сказал, — признаю свое поражение.

— Эх, видный ты парень, — вздыхает старушка. — Ладно, сейчас баба Рая вам тут все приготовит. Зря я что ли всю жизнь поваром в столовой отработала.

Встает и проходит важно по кухне, заглядывает в холодильник, нюхает миску с фаршем.

— Картошку из погреба достань, да огурчиков соленых прихвати. Сейчас вам быстро котлет наделаю. И компот не забудь, лучше его пить, чем эта ваша химия вся.

Бросает неодобрительный взгляд на лимонады.

— Чего стоишь? Погреб знаешь где?

— Понятия не имею.

— Вышел из дома и перед баней повернул, там курятник, а рядом сарай. Но ты сарай обогни, зайди в бывший коровник, там за летней кухней и будет погреб. Свет у них там заедает, дождись, пока разгорится. А обратно пойдешь, зайди в курятник и яиц принеси. Держи, сюда яйца положишь, а ведро для картошки в сенях. Всё, иди, некогда мне тут с тобой болтовней заниматься. Быстрее принесёшь, быстрее сварю.

Одеваюсь, выхожу из дома, оглядываюсь по сторонам. Какой на хрен курятник и коровник⁈ А нельзя было просто кашу сварить?