Малышки-дочки для потеряшки-папы

Глава 9

— Ничего с ним не случилось, отцом стал, — ворчит баба Рая и кладет на стол доску разделочную, а на нее сковороду с горячими котлетами.

— Каким отцом? — хмурится мама и оседает на ближайший стул прямо в норковой шубе и шапке. — У Феденьки нет детей.

— Это вы так думали, а они есть, — хмыкает баба Рая. — Вика, Аня, подите сюды!

Девочки появляются на кухне, и я только сейчас обращаю внимание на их вид. Косички растрепались, волосы в разные стороны. У одной шерстяное платье в штаны заправлено, у другой юбка и под ними подштанники ватные. Обе в валенках, на одной дочке еще шапка вязанная на одном ухе висит. Но детей, как говорится, не выбирают, придется их представлять родителям.

— Мам, пап, — говорю родителям, когда папа тоже вваливается в коридор и замирает у двери, разглядывает детей. — Это мои девочки, Вика и Аня. Родились без меня…

— Как это без тебя? — удивляется мама, осматривая близняшек. — А ты где был?

— Бабушка! — кидаются к ней на шею девчонки, а мама пугается, бледнеет.

— Это как же это⁈ Да вы кто? — слова из мамы сыплются как из рога изобилия.

В глазах испуг, руками машинально девчонок обнимает, за косички трогает.

— Миша, у них Федины глаза, — всхлипывает мама, а папа пожимает плечами.

— Глаза как глаза, — ворчит он, однако не сводит взгляда с девочек. — Федор, пойдем-ка, выйдем.

Это уже мне, и я вздрагиваю, оставляя в покое картошку.

— Иди, милый, я сама дочищу, — предлагает мне баба Рая.

— Что же мне сегодня все выйти предлагают, — сетую я, но иду за отцом, хорошо, что в гостиную, одеваться не нужно.

— Это как понимать⁈ — строго смотрит на меня папа, сложив руки на груди.

— А как понимать, что вы меня нашли? — в свою очередь спрашиваю его. — Снова следил?

— Мама волнуется и… — начинает было оправдываться папа, но вовремя вспоминает, что не царских рук это дело. — Ты с темы не слезай, откуда дети?

— Ты не знаешь откуда? — хмыкаю я.

— А ты сам-то знаешь?

— Пап, ну был у меня почти пять лет назад роман с одной девушкой, что такого? Можно подумать, в твоей юности такого не было.

— В моей нет, я был ответственным мужчиной, в отличие от тебя.

— Поэтому мама по залету за тебя выскочила?

— Откуда ты…

— Считать умею, пап. Вы расписались, когда я уже в проекте был, два месяца как.

— Допустим, но я на твоей матери женился, а не оставил ее с ребенком. Да и не это главное. Мы с мамой любили друг друга, а ты?

— А что я? Кажется, тоже любил, — скребу от досады затылок. — Короче, ошибка вышла. Я дурак.

— Ну этому я как раз не удивляюсь, — хмыкает папа. — Но мать детей? Что за безответственность⁈ Родить двоих и не сообщить отцу?

— Обиделась она на меня, вот и не сказала.

— А сейчас, значит, сказала? Ты хотя бы анализ на отцовство сдавал?

— Пап, я их второй день как вижу и узнал про девочек так же.

— В смысле? А зачем еще ты в эту дыру поехал? — удивляется папа. — Мне, когда из службы безопасности доложили, что твоя машина здесь стоит уже больше суток, я сразу и поехал сюда. Мама на хвост села, за тебя переживала. Как знала, что тут женщина замешана. Но чтобы дети, да еще двое…

— Так получилось, — пожимаю плечами. — Факт есть факт. Девочки мои.

— Ты уверен?

— В Алене да, но если вы сомневаетесь, то сделаем потом анализ.

— Допустим, всё это правда, но мать девочек где?

— Алена срочно в больницу попала, аппендицит, а я на хозяйстве остался.

— Ты⁈ На хозяйстве⁈

— Ага.

— Вот не повезло твоим дочерям, — хмыкает папа. — Получается, у нас две внучки… Однако!

— Фёдор, иди сюда! — кричит из кухни мама, и мы с папой торопимся на зов. — Собирайся, мы уезжаем.

Мама вся в волнении, запыхалась, да и в шубе жарко.

— Как это уезжаем⁈ — возмущается папа. — Это же наши внучки!

— Поэтому и уезжаем, и детей с собой забираем! — поправляет норковую шапку на голове мама и вытирает со лба пот. — Ну чего стоите? Одевайте девочек и едем.

— Мам, подожди, — тяну девчонок себе за спину, а те смеются, вертятся. — Как это уезжаете и забираете? Мы дождёмся Алену с больницы, решим все вопросы, и я приеду.

— Вот именно, ты решишь, я знаю как, и как приедешь тоже, поэтому вопрос решен, — заявляет приказным тоном мама. — Девочки, давайте быстрее, а то магазины закроются.

— Мы быстло, бабушка, — отвечают дочки и уносятся одеваться.

— Я не понял, что происходит вообще⁈

— А то, что твоя мама только что бабушкой стала, — смеется отец.

— Да, и мы забираем девочек и едем за подарками, — кивает мама.

— Да у них всё есть! — пытаюсь спорить я.

— Ничего у них нет! Ты дом видел? Деревянная развалина! В каких условиях живут наши внучки. Игрушки нормальной нет, а одеты как? Платье в штанах, волосы не расчесаны…

— Да это я с утра не проследил…

— Конечно, ты за собой уследить не можешь, куда тебе до детей, — фыркает мама. — Короче, Фёдор, не спорь со мной! Мы едем по магазинам, а ты пока тут лечись, чем ты там лечишься.

— Мама, я думал, ты про меня спросишь, как я себя хотя бы чувствую⁈ — искренне возмущаюсь я.

— А, — отмахивается она. — На ногах стоишь и языком вертишь, значит, всё в порядке. Миша, позови водителя, пусть к воротам ближе подъедет и пригласит кого-нибудь, дорогу у дома расчистить, не проехать.

— Да, дорогая, — соглашается папа и уходит.

— Девочки, ну вы долго? — кричит мама.

— Мы тут, бабушка! — спускаются дочки вниз.

— Н-да, с одеванием у вас проблемы или с одеждой, — осматривает внучек мама. — Но ничего, сейчас всё сделаем.

И они выходят из дома, направляясь к машине. Смотрю в окно, вижу, как уезжают, и обречённо вздыхаю.

— А родители у тебя ничего так, — встаёт со мной рядом баба Рая. — Котлетку будешь?

Суёт мне в руки котлету на вилке, а я машинально жую и чувствую, что моя жизнь изменилась на триста шестьдесят градусов. Кардинально, короче, и навсегда.