Алекс всё чаще появлялся в моей жизни — теперь уже не просто на парах или в коридорах университета. Однажды он предложил мне познакомиться поближе с его друзьями. Мы встретились вечером в небольшом кафе, где за круглым столиком уже сидели те самые ребята с его компании и одна девушка, как Алекс сказал, они встречаются с Тимом. Они приветливо улыбнулись, а один из них сразу подшутил:
— Ну вот, наконец-то мы увидели поближе ту самую "Морковку".Я смутилась, но Алекс, как всегда, с лёгкостью разрядил обстановку:
— Осторожнее, а то она умеет ставить на место.Мы смеялись, разговаривали, и я постепенно почувствовала себя своей в этой компании. Они были разными, но все относились к нему с уважением и теплом, и это почему-то радовало меня.
Света, конечно, не оставалась в стороне. Она продолжала внимательно наблюдать, как мы ведём себя вместе. Иногда в её взгляде мелькала тень сомнения, но чаще — мягкая улыбка. И я знала: она просто переживает за меня.
Зима постепенно подходила к концу. Сугробы стали ниже, снег терял свою белизну, но воздух ещё оставался морозным и свежим. И вдруг в один день всё изменилось: солнце начало пригревать сильнее, появились первые капли с крыш, и мир словно ожил.
Весна ворвалась в город — с журчанием ручьёв, с запахом сырой земли, с первыми проталинами. Вместе с ней изменилось и моё настроение. Всё вокруг будто стало ярче, и даже учёба уже не казалась такой серой.
Мы с Алексом проводили всё больше времени вместе. Гуляли по паркам, сидели на лавочках, обсуждая книги и фильмы. Вместе готовились к парам: он подшучивал над моей внимательностью к каждой мелочи, а я дразнила его за "наглую уверенность".
Иногда он приезжал за мной на байке и мы ехали кататься. Я надевала шлем, садилась позади, обнимала его, и мы мчались по весенним улицам. Ветер развевал волосы, город проплывал мимо, и я чувствовала полную свободу. В такие моменты казалось, что ничего страшного или плохого в жизни просто не существует.
Мы становились всё ближе. Я привыкла к его внимательным взглядам, к тому, как он ловко подмечает мои привычки, к его заботе, порой скрытой за ироничными фразами.
И вот однажды, после долгой вечерней прогулки по набережной, когда солнце уже садилось, он вдруг остановился, посмотрел прямо в глаза и сказал:
— Морковка, а давай съедемся.Я удивлённо моргнула. Он продолжил, серьёзно, без привычной усмешки:
— После учёбы я буду работать каждый день и оплачивать жильё, услуги и все необходимое. Ты сможешь спокойно продолжать учиться, не переживая.Я задумалась. В его словах была и забота, и твёрдое намерение, и что-то новое — новый шаг.
— Давай не будем торопить события, экономист с большой буквы, — сказала я, улыбнувшись. И, не давая ему возразить, поцеловала его.
Он улыбнулся в ответ и мягко обнял меня:
— Хорошо, как скажешь, Морковка. Я подожду.Мы шли дальше, держась за руки, а весенний вечер будто дышал надеждой и теплом.