Моя кровь - моя любовь (СИ)

9

«Мы теперь уходим понемногу

В ту страну, где тишь и благодать.

Может быть, и скоро мне в дорогу

Бренные пожитки собирать».

С. Есенин

Новый ресторан удивил меня своей роскошью. Всё было организованно на высшем уровне. Огромное количество гостей и такое же количество внимания с их стороны отвлекли меня от дурных мыслей. Приходилось всем улыбаться и поддерживать беседу. Мужчины бросали на меня заинтересованные и восхищённые взгляды, женщины — удивлённые и завистливые. Мать Кирилла затерялась где-то среди гостей, чему я, признаться, была очень рада, а Кирилл ни на шаг не отходил от меня, бережно придерживая за талию. Меня это очень бесило, и я даже несколько раз пыталась ускользнуть от него, когда он с кем-нибудь разговаривал и терял бдительность. Но долго одной мне оставаться не удавалось: мужчина, казалось, как привидение вырастал из-под земли, и его рука снова оказывалась на моей талии.

— Ну, Кирилл, ты просто лев-собственник, — улыбнулась приятная женщина, жена какого-то партнёра по бизнесу, — никогда не скажешь, что это милое создание — твоя сестра. Скорее, так обращаются с любимой женщиной.

Кирилл улыбнулся, но улыбка получилась какая-то неестественная:

— С любимой сестрой, — ответил он, а его пальцы ещё крепче впились в мою кожу.

Дело плохо, — подумала я, — раз уже посторонние замечают что-то неладное.

— Извините, — пробормотала я и, вырвавшись из цепких объятий, направилась в сторону дамской комнаты.

Я набрала в лёгкие побольше воздуха и с наслаждением выдохнула. Всё. Я больше не могу находиться с ним на такой близости. Я подошла к раковине и открыла холодную воду. Струя бешено вылетела из крана, разбиваясь мелкими каплями о дно раковины. Я смотрела на фонтан брызг, мечтая забраться под душ и смыть с себя его запах, которым успела пропитаться кожа. Я вспомнила крепкие объятья, в которых только что находилась. В животе образовался тугой узел, и меня затошнило от боли. Я не могу. Не могу терпеть эти муки. Человеку позволяет жить надежда, а если этой надежды нет? Её и не может быть! Из глаз потоком вырвались слёзы. Я быстро закрыла кран и спряталась в кабинку. Вдруг кто зайдёт. Слёзы нестихая текли по щекам, безжалостно смывая макияж. Да, уж! Жалкое, наверное зрелище я представляю. Сижу на унитазе в дорогом ресторане и реву в три ручья! Мне стало смешно. Истерический плач смешался с таким же сумасшедшим хохотом. А я… А я и не сдерживалась.

«Минута: минущая: минешь!

Так мимо же, и страсть, и друг!

Да будет выброшено ныне ж –

Что завтра б — вырвано из рук».

М. Цветаева

Успокоилась я где-то через полчаса. Ещё минут пятнадцать понадобилось, чтобы привести себя в порядок, однако красные глаза всё-таки выдавали мой срыв. Надеясь, что никто не будет особо обращать внимание, я, наконец, вышла из уборной. В коридоре, прислонившись к стене, стоял брат. Он явно меня ждал. На мгновение мне захотелось убить его. Он подошёл ко мне и заглянул в глаза:

— Ты плакала?

— Смеялась до слёз, — буркнула я, и это была почти правда.

— Почему? — он с силой тряхнул меня за плечи.

— Руки убери! — приказала я. Мне надоело притворяться, — и будь добр, не прикасайся ко мне!

— Всё дело во мне? — воскликнул он, всё ещё держа меня за плечи, — Скажи! — его глаза горели диким огнём.

Я схватила его руки за запястья и сбросила их с плеч.

— Просто я хочу, чтобы ты держался от меня подальше. Так будет лучше.

Со стороны картина казалась довольно глупой: мы стоим в маленьком пространстве между залом и туалетом и пытаемся как-то объясниться. На мой взгляд, ничего кроме абсурда здесь не было.

— Лучше? Для кого?

— Для меня, — бросила я и попыталась уйти.

Стоило мне ступить несколько шагов вперёд, как Кирилл быстро обогнал меня и прижал к стене. В этот момент мне хотелось раствориться в деревянной перегородке, я вжалась в неё как могла. Я знала, что мне не спастись. Знала, что сейчас произойдёт.

Кирилл склонился надо мной, а я с силой зажмурилась.

— Открой глаза, Саша, — прошептал он.

Его лицо оказалось слишком близко. Как же он красив… слишком красив, чтобы я могла спокойно на него смотреть.

Горячие губы нежно прикоснулись к моим. Кровь прилила к щекам, а дыхание стало прерывистым. Он больше не вжимал меня в стену, наоборот, его руки, обвив мою талию, прижимали меня к груди. Мои пальцы запутались в бронзовых волосах. Я жадно вдыхала пьянящий запах его кожи.

Через несколько секунд его тело напряглось, и он резко отпрянул от меня.

— Прости, — сказал он, в голосе было столько боли и отчаяния. Кирилл отошёл к противоположной стене и с силой стукнул по ней кулаком.

Я уставилась в пол.

— Ты не виноват.

Конечно, потому что виноваты мы оба.

— Не виноват? — закричал он, — Саша, мы брат и сестра! Что нам делать? Я не могу жить без тебя! Я люблю тебя! Неужели ты не видишь?

Я молчала. Что я могла ответить? Вижу. Но кому от этого легче?

— Пожалуйста, скажи что-нибудь, — прошептал он.

— Ты чудовище, — медленно произнесла я, подняв глаза на мужчину.

Прекрасное лицо исказила гримаса боли. Да, я знала, что ему больно. Я даже знала, что он чувствует, потому что то же самое чувствовала и сама. Сердце сжалось от боли, которую я причиняла нам обоим. Но другого выхода нет и быть не может. Я быстро развернулась и вышла в зал. Миновав всех гостей, я схватила в гардеробе пальто, поймала такси и поехала домой. По проносящимся за окном зданиям, я понимала, что едем мы достаточно быстро. Однако мне казалось, что время застыло: секунды казались часами. «Ты чудовище!» — звучал в голове собственный голос. Я закрыла глаза. Волны страшной боли накрывали меня с головой. Дышать становилось всё труднее. Внезапно решение пришло само собой. Да, я придумала выход из ситуации.

— Приехали! — вырвал меня из забвения голос водителя.

Я вручила ему деньги и поплелась в дом. Сил не было вообще.

— Вы уже приехали? — выбежала мне навстречу Таша и, увидев меня одну с тревогой спросила, — что случилось?

— Ничего, — отмахнулась я, — просто голова разболелась. Где аптечка?

— В гостиной, я сейчас принесу тебе обезболивающее.

Я остановила её:

— Не надо. Я сама. Приму что-нибудь и лягу спать.

— Ну, хорошо. Если я понадоблюсь — позови.

Я безмолвно кивнула и направилась в гостиную.

Взяв коробку с лекарствами, я поднялась к себе. Если я умру, никому не придётся страдать. Деньги автоматически переходят к законным наследникам, моя же часть отойдёт сестре и маме. Лучше и быть не может. Я на минуту задумалась о родных. Как они это переживут? Хотя, пора побыть эгоисткой! Я всё время думаю об окружающих. Хватит!..

Умереть ведь не страшно. Это легко. Жить — гораздо сложнее. Жить… Теперь мне это не грозит. Я закрыла глаза и вздохнула. Последний раз. Представляю, как он завтра будет зол. Хотя, какая разница? Завтра для меня уже не существовало. Или не будет существовать? Какие глупые вопросы приходят в голову. Стоит жизнь того, чтобы жить, или нет — это единственно серьезный вопрос.

Мне совсем не страшно. Смерть — это покой. Свобода. Пусть и слабость. Мне плевать.

Я закрыла глаза и погрузилась в вечность…