Мстительная дьяволица

Глава 7

Стоя в крошечной ванной, я снимаю рубашку с тела Изабеллы. Я скрежещу зубами, когда вижу все порезы и синяки, покрывающие ее кожу. Я хочу развернуть этот самолет и поджечь всю гребаную Ирландию за то, что эти ублюдки сделали с ней.

Чем ниже я опускаю глаза, тем сильнее меня охватывает страх, что они сделали что-то еще, чего я не вижу. Я не могу заставить себя задать вопрос, который вертится у меня на языке. Но мне нужно знать ответ. И не потому, что это что-то изменит в моих чувствах к ней, а потому, что это поможет мне понять, как помочь ей справиться с этим.

Как я могу бороться с ее демонами, если не знаю, что именно ей довелось пережить?

Я открываю рот, а затем снова закрываю его, сглатывая комок, образовавшийся в горле. Пальцы Изабеллы касаются моего подбородка, приподнимая мою голову. Когда наши взгляды встречаются, я вижу непролитые слезы, которые она изо всех сил старается сдержать.

— Нет. Я знаю, о чем ты думаешь, и мой ответ — нет. Они этого не сделали, — говорит она, качая головой.

— Все в порядке. Ничто и никогда не изменит моих чувств к тебе, котенок.

— Лекс... — Она делает глубокий вдох и закрывает глаза. — Они приставили пистолет к его голове и велели ему… велели ему изнасиловать меня.

Мои руки буквально трясутся от ярости, которую я едва сдерживаю. Изабелла обхватывает их и сжимает.

— Он не сделал этого. Не стал. Сказал, что скорее умрет, чем предаст тебя таким образом. — Она открывает глаза. — Они выволокли его из комнаты. Я слышала один выстрел, а потом ничего. Больше я его не видела, Михаил. Нам нужно найти его. Если он все еще жив, нам нужно найти его, — говорит она мне.

У меня возникло хорошее предчувствие, когда я впервые увидел этого парня. Именно поэтому я взял его с собой в Италию. С другой стороны, я готов был отдал свою жизнь за Ивана; он был моим лучшим другом с детства и последним человеком, который, как я думал, мог меня предать.

— Мы найдем его. Я отправлю в Ирландию на поиски больше своих людей. Не волнуйся, котенок. Если Лекс жив, я найду его.

— Он заслуживает повышения зарплаты. — Улыбается она.

— Заслуживает. — Я киваю. Протянув руку ей за спину, я включаю воду. — Давай примем душ, а затем посадим самолет и вернемся к нашей дочери.

Изабелла дает волю слезам.

— Я подумала о ней... и о тебе. Я думала, что, по крайней мере, у нее есть ты. Если меня никогда не будет рядом с ней, то у нее хотя бы будет отец, который любит ее.

— Ш-ш-ш, не говори так. Ты всегда будешь рядом с Мабилией, котенок. Я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось, — обещаю я, хотя мы оба знаем, что в этой жизни подобные обещания редко что-то значат.

Изабелла не говорит этого, но я знаю, что она думает о том же, о чем и я. Я вижу это по ее лицу. Я уже позволил этому случиться с ней. Она сама сказала это, когда я вошел в ту комнату.

Ты опоздал.

Мне, блять, не стоило тратить целую неделю на ее поиски, и они вообще не должны были до нее добраться. Я был неосторожен. Не приложил достаточно усилий, чтобы защитить ее.

— Со мной все в порядке, Михаил. Чтобы сломить меня, потребуется гораздо больше, чем это, — говорит она, проводя рукой по своему телу.

— Тебе не обязательно всегда быть сильной со мной. — Я завожу ее в душ, стоя рядом с кабинкой. Маленькая кабинка недостаточно просторна для нас двоих. Взяв мочалку, я брызгаю сверху немного геля, беру ее правую руку и осторожно провожу мочалкой вверх и вниз, оставляя на ее коже следы пены.

Изабелла запрокидывает голову и закрывает глаза, позволяя воде каскадом стекать по волосам, а я продолжаю водить мочалкой по ее ключицам, пока не добираюсь до ее левой руки и не повторяю процесс. Когда я медленно провожу мочалкой по ее груди, Изабелла открывает глаза.

— Я больше не могу ее кормить. Я даже не могу дать ей лучшее начало жизни, — с грустью говорит она, которой я никогда раньше от нее не слышал.

— У Мабилии уже есть лучшее начало жизни. У нее есть мать, которая сделает для нее все. У нее есть семья, которая бросит все, чтобы прийти ей на помощь. Наша дочь благословенна благодаря тебе, Изабелла. Ты дала ей все, что ей было нужно, — любовь.

— Как… что она пила?

— Лили помогла с этим. Она показала мне, как смешивать смеси. Я постоянно кормил Мабилию из бутылочки. Даже когда приехала твоя мама и захотела взять все на себя. Я не позволял ей... пока не пришлось. Я не хотел оставлять ее, котенок.

— Я знаю. Просто… Никто не будет любить ее так, как мы, Михаил, — говорит она. — Мои родители, конечно, любят ее, как и вся моя семья, но это не то же самое.

— Неужели ты думаешь, что твои родители не пожертвовали бы своими жизнями ради Мабилии? — спрашиваю я, ни на секунду не сомневаясь, что любой из Валентино отдал бы свою жизнь за мою дочь. Я видел, как устроена эта семья, и эгоизм, похоже, никому из них не свойственен. Для мафиозной семьи они невероятно преданны и полны любви. Пожалуй, ни в одной другой семье я ничего подобного не видел.

— Нет, я не об этом. Я знаю, что они умрут за нее. Но она не их. Она наша. Она — часть тебя и часть меня.

— Надеюсь, в ней больше твоих черт, чем моих. — Ухмыляюсь я. — Если наша дочь вырастет хоть вполовину такой же удивительной, как ты, я буду чертовски рад.

— Я пошла и переспала с врагом, в результате чего забеременела. — Смеется она.

— Ну, эту часть можно пропустить, потому что у нашей дочери не будет секса на одну ночь, — ворчу я.

— А что, если... — Изабелла замолкает.

— Что, если что? — побуждаю я ее продолжить.

— Когда я была маленькой, моя мама мечтала сбежать со мной. Оставив всю мафиозную жизнь позади, — говорит она.

Не уверен, что мне нравится, к чему клонит Изабелла. Если она думает сбежать с Мабилией, я выслежу ее и притащу домой. Я не откажусь ни от одной из них.

— Что, если мы… Что, если мы просто сбежим? Заберем ее из этого уродливого мира?

Мы. Она сказала "мы". Она хочет, чтобы мы сбежали. Вместе.

— Побег — это сказка. Это фантазия для таких людей, как мы, Изабелла. Мы не можем сбежать. У нас нет другой жизни, кроме нынешней. У нас есть только мы и Мабилия, и нам нужно сделать все возможное, чтобы сохранить это.

— Я знаю. Просто иногда мне кажется, что за пределами нашей жизни нас ждет больше счастья.

— Обещай мне, что ты не сделаешь ничего, чтобы узнать это, Изабелла. Я могу с уверенностью сказать, что за пределами нашей жизни нет ничего счастливого. Я не знаю ни одного человека, который бы сумел сбежать от нее и выжить.

— Лана и Алексей смогли сбежать, — быстро парирует она.

— И где они сейчас? Их дочери остались сиротами. К тому же, как я слышал, они не просто сбежали. Их выгнали. Нас никто не выгоняет. Мы не можем сбежать. Ты ведь знаешь это, не так ли? — Я не могу допустить, чтобы такие мысли приходили ей в голову. Она должна понять, что бегство — это не выход.

— Я знаю. — Она вздыхает.

— Возможно, мы и не можем сбежать, но мы можем купить наш собственный маленький кусочек рая. Место, о котором никто, кроме нас, не будет знать.

— Например, остров? — спрашивает она с новой надеждой в голосе.

— Да, в любой точке мира. Мы можем возить туда Мабилию на каникулы. Будем там только втроем.

— Договорились. Где угодно, только не в Ирландии. И это должно быть теплое место, — соглашается Изабелла.

Я уже жалею, что у нас пока нет такого места, куда я мог бы увезти их. Только нас троих.