Мятая фольга 2

36.

Все вышло из под контроля. Мой мир покачнулся и рухнул, и понимание того, что ничего в моей жизни уже не будет как прежде, скатилось колючей, вязкой субстанцией по венам. Я торопливо отвел взгляд и холодной ладонью смахнул набежавшую слезу. Чертов Влад! Безмозглый сукин сын!

Так не должно было случиться!

Злоба к брату вспыхнула с удвоенной силой, когда мне вновь пришлось посмотреть на то, чего я просто не хотел видеть. Псины копошились над телом, как бледные опарыши и теперь их манипуляции вызвали во мне рвотный рефлекс, который я с трудом подавил.

Тупые твари!

Не позволяя себе опомниться, я отступил на шаг и решительно вскинув ружье, прицелился. Мне плевать виноваты ли эти адские церберы, важно было выместить на ком-то злость, что наполнила меня с тошнотой до краев. На автомате сместился чуть левее для точности выстрела и нажал на курок. Выстрел оглушил. Тушку псины, что перемалывала запястье, подбросило и тут же повалило в снег. Несколько раз в конвульсиях дернулись задние лапы.

Второй питбуль от оглушительного выстрела оторвался от трапезы и испуганно отскочив, от еще наверняка теплого трупа, замер и уставился на меня черным глянцевым глазом. Конусообразная Морда его представляла жуткое кровавое зрелище.

- Смотришь? Ну Смотри! - Категорично выплюнул я, и злясь еще больше, от того, что эти мои действия уже не могли ничего изменить, вновь вскинул ружье.

По пути к дому я несколько раз оборачивался, надеясь на чудо, намереваясь увидеть ровный, не тронутый наст снега, на том месте, где сейчас лежало тело, словно заснувшее в одежде, на скомканных грязных простынях. Клянусь, я был в таком состоянии, что если б это только могло изменить ситуацию, не раздумывая выстрелил бы себе в загривок. Превозмогая озноб, как одурманенный брел к дому Влада даже не раздумывая над тем, как произошедшее объяснить ей. Меня никогда еще не окутывало такое чувство нервозности и незащищенности. А мне было с чем сравнивать, уж поверьте. Пряди волос липли к взмокшему лбу, а мороз щипал виски, на которых появилась испарина.

Я споткнулся на пороге в гараж, и тут же встретился с растерянным взглядом Женьки, торчащей в проеме ведущего в дом. Она цеплялась за дверную ручку, и не дав мне выдохнуть после тяжелого вздоха, тут же рванулась ко мне.

— Где Никита?......

— Что с ним?

Она замерла в шаге от меня, дав таким образом на мгновение ощутить себя прокаженным. "Нет" говорил мой потерянный взгляд — рот не мог произнести ни звука. В ее глазах промелькнуло непонимание вперемешку со злобой. Ее качнуло и бросило разъяренной пантерой в проем за моей спиной.

— Нет! — Выдавил я, резво встав на ее пути и тут же получил очередную порцию всплеска адреналина, который позволил мне выдержать ее натиск.

"Пусти! уйди!" Она почти рычала, пытаясь прорваться на улицу, всем весом наваливаясь на меня, раскачивая. Рвала на мне куртку, норовя сдвинуть с пути, выворачивалась. "Пусти.. пусти" бормотала она, в злобе колотя кулаками по моей груди. Мы боролись так несколько минут, топтались, как борцы сумо, пока я не ощутил, что теряю силы. Выронив ружье, я схватил ее за плечи и остервенело затряс...

— Его не спасти! Я не хочу что б ты это видела! — Крикнул я в ее лицо, перехватив взгляд боли и ужаса. Сжал плечи, потянулся ладонью к ее щеке в надежде смягчить то, вестником чего являюсь, дать понять, что готов обеспечить ей то плечо, на котором ей придется пережить эту тяжелую утрату.Мне не понравился ее взгляд, когда она тяжело попятилась...молча, что позволяло ей лучше вникнуть в смысл моих слов.. Я даже не мог представить, что она сейчас ощущает.

— Ты.., ты..., — едва слышно прошептала она, разведя руки в стороны и тут же, яростно кинувшись на меня, толкнула с такой силой, что я не смог устоять на ногах. Плечо мое врезалось в железную лутку проема, обдав резкой болью и тело скатилось по стене в сугроб у порога, увлекая за собой Снежную.

Перед глазами повисло ночное небо, за шиворот сыпануло колючего снега, в сознании мелькнуло мое хрупкое детство, в котором мне было также невыносимо тревожно. Женька разодрала кожу на моей щеке, пиханула коленом под ребра, которые еще помнили о недавней травме, и едва не наступив мне на руку сапогом, вскочила и бросилась к распахнутым воротам в заборе.

Этот долгий вечер превратился для меня в ад.. Я перевернулся на бок, поднялся, поежившись от ледяной струйки сползшей по спине, от растаявшего снега, что забился под ворот. И отчетливо услышал Женькин вой.

Я нашел ее у тела брата, где она, уткнувшись в снег коленями, вцепившись в его руку, монотонно скулила. Потом Женька выла спрятав лицо у меня на груди, вонзая пальцы в мои бока под распахнутой курткой- сжимала и разжимала кулаки— рвала, царапала.

Я гладил Снежную по голове, нашептывая какую-то убаюкивающую хрень, до тех пор, пока не окоченел в сугробе. К этому времени Женька впала в стадию анабиоза, не реагировала на мои слова и попытки ее растормошить. Я как смог, потерянный и уставший, дотащил ее до ближайшего дивана в доме, прикрыл пледом и позвонил семейному адвокату, который пообещав приехать, настоятельно рекомендовал сделать звонок в полицию.

Дальнейшее превратилось в грустные реалии. Полиция и скорая приехала почти одновременно. Я встретил их у тела.

— Кто стрелял по собакам? —Спросил блюститель порядка, как только осмотрел место преступления.

— Я.

— Разрешение на оружие есть?

— Спросите у хозяина оружия.

— А кто хозяин? Зовите.

— Понятия не имею, где он может сейчас быть.

Меня осмотрели более внимательным взглядом.

— Где научился стрелять?

— В лагере скаутов, — устало съязвил я.

Потом меня допрашивал молоденький лейтенант в отдельной комнате.

Фамилия, возраст... я отвечал рефлекторно, осипшим голосом, с единственной мыслью на тот момент, побыстрее решить все формальности и покинуть стены этого дома. Я мог бы не отвечать на вопросы, как рекомендовал мне адвокат, но уж очень хотелось отвлечься от жестких мыслей.

— Значит ваших родителей сейчас нет в России, а что на счет вашей подруги?

— Она живет.., жила с братом.

— Это тот, который...?

— Да,— я потянул рукава свитера, пытаясь лучше скрыть ссадины на запястьях.

— По какой причине, вы, с вашей подругой, находитесь в доме вашего брата?

— Решили провести здесь Новый год.

Взгляд светлых глаз неодобрительно прошелся по мне, пояснив таким образом, что рано нам еще уединяться, не тот возраст, но я послал опера куда подальше в точности таким же холодным, колючим взглядом.

— Ваш брат знает, что вы с подругой сейчас в его доме?

— Естественно...,— ответил я и тут же осекся; не знаю наверняка, станет ли подтверждать этот факт Влад.

— Когда вы приехали собаки были во дворе?

— Нет, в загоне.

— Кто же их выпустил?

— Я.— Не собирался выгораживать Влада, но и не хотел выдавать всей правды. Все неточности и погрешности в моих словах позже, при необходимости, с легкостью опровергнет адвокат.

— Калитку тоже, вы, не закрыли?

— Не помню, возможно, да.

— Вы знали, что брат вашей подруги, собирается навестить Вас?

— Нет.

— Откуда он узнал о вашем место нахождении?

— Мы с Женей иногда общаемся посредством сети, возможно, он получил эту информацию из нашей переписки.

— Можно ознакомиться с вашей перепиской?

— Не думаю, что я сохранил ее.— Раздражение ситуацией возрастало.

— Но все же, Максим Владимирович, это дачный дом, название улицы чуть ли не Абрикосовая... сколько таких улиц в дачных центрах вокруг города? Что бы вас найти, ему нужно было точно знать местонахождение этого дома.

— Вам важно узнать, не был ли его приезд подстроен? Наши братья знакомы. Возможно, он ранее бывал в этом доме. — А ведь опер прав, меня так легко сделать виновным.

— Хорошо. И все же, зачем он приехал? Более чем уверен, пострадавший был недоволен тем, что его сестра уехала с вами...за город, иначе..

— Это ваши предположения...

— Возможно, — неохотно согласился опер.— Ну тогда последний вопрос, в каких отношениях вы были с братом вашей подруги.

— В ровных,— и пусть докажет обратное.

Я некоторое время сидел пялясь в одну точку, пока лейтенантик заполнял какие-то формуляры.

В столовую, где мы находились, вошел еще один правитель порядка с пачкой бумаг.

— Что, закончил уже?

— Дохлый номер, девчонка не в себе.

— Понятное дело, тру... пострадавший,— спохватился парень, на которого я тут же перевел пристальный взгляд,— ее брат.

— Да? Ну тогда все еще хуже... она сказала, что не знает того, кто лежит за забором. А опознание сейчас не позволяет провести медицина.

Лейтенантик повернулся ко мне.

— И что это значит?

Я пожал плечами.

Смысл услышанного дошел до меня не сразу, а позже, уже в машине, когда после допроса и всех формальностей, адвокат вез нас с Женей ко мне домой.

У меня и мысли не возникло оставить ее в таком состоянии одну. Не попрощавшись с опером, внимание которого на некоторое время отвлек прибывший адвокат, я вышел из столовой и замер в широком проеме гостиной. Женька сидела на диване забившись в угол, и недоуменно косилась взглядом поверх головы мед брата, мерявшего ей давление.

Отсюда, она казалась одинокой и хрупкой. Единственное, чем я мог помочь —присмотреть за ней, пока не объявятся ее родственники. Медицинский работник, возможно врач, хотя скорее фельдшер, вынув стетоскоп из ушей, (кто господи, еще пользуется этими допотопными-инструментами), поднял голову и увидел меня.

— Вы родственник? — С надеждой спросил он, и не дождавшись моего ответа, продолжил, — у девушки острая реакция на стресс. Дисфункция сознания. Это временно, но сейчас нужно быть крайне осторожными.

Я понимающе качнул головой и шагнул к дивану. Сел на корточки перед ее коленями. Лицо Жени оказалось бледным, веки воспаленными. С нежностью коснулся ее руки и уже был готов сказать что-то подбадривающее, но не успел. Она подалась всем телом вперед и повисла на мне, пристроив подбородок на плече. Я автоматически обнял ее, ошеломленно задержав дыхание. Не ожидал такой реакции.

— Я устала. Давай уедем, я не понимаю, зачем все это, — простонала она мне в ухо.

Я вопросительно взглянул на мед брата.

— Ей нужен покой, — он утвердительно качнул головой. — Чай с ромашкой, 30 капель корвалола или валерьянки в случае истерики, сон, и не в коем случае не оставляйте ее одну.

— Когда здесь все закончат? — Мне не терпелось покинуть этот дом, это место, забыться, снять напряжение и все обдумать.

— Не знаю, это не ко мне...

В общем-то, мне было плевать на дальнейшее, я уже оставил блюстителям порядка номер Влада, а так же свои метрики, по которым меня в случае чего смогут найти, даже номера предков. Пусть дожидаются неадекватного хозяина этого дома, пусть копошатся в его грязном белье, это их работа.

— Идем, — успокаивающе шепнул я, прибывая в некотором недоумении от того, что Снежная до сих пор не оторвалась от меня, — идем, нам пора домой. Она позволила взять себя за руку, увести из дома. Держалась на удивление смиренно и уравновешенно, что меня взволновало еще больше.

На пути к машине адвоката (вести собственную машину я был морально не готов), нам пришлось пересечь то самое злополучное место, где особенно примят и истоптан снег. Где в сугробе валялись две собачьи тушки, окропив своей кровью белесую насыпь. Мертвого тела уже не было и мне на секунду померещилось, что все произошедшее игра моего воображения.

— Мне всегда мерещатся мертвые песики.., — прошептала Женька, пряча взгляд, и вжалась в мое плечо...

Я обреченно уставился на полицейскую машину, которая стояла на нашем пути и нахмурившись, сжал губы, в попытке объяснить самому себе смысл ее слов. Что -то подозрительное закралось в мою душу, заставив ускорить шаг.

— Максим Владимирович, я оповестил ваших родителей о произошедшем...

— Поговорим об этом позже..,— отмахнулся, все это сейчас меня не волновало. Произошедшее тяжелым грузом сдавливало грудь снаружи, внутри клокотало от чувства вины. Я был зол на себя.

— Я так устала..,— Женька даже сейчас, на заднем сиденье машины, все еще жалась ко мне, не выпуская моей руки, — хочу спать...

— Можешь заснуть.., так даже лучше, — с некоторой заминкой позволил себе наклонить ее в голову к своему плечу. — Я...помогу тебе с этим справиться... постараюсь..

На самом деле, не представлял ни одного реального варианта. Одни заблуждения.

— Мы справимся вместе, главное, что ты рядом..,— нараспев, сухо изрекла моя несостоявшаяся девушка, не выдав голосом ни капли волнения, словно мысли ее находились сейчас далеко.— Пообещай, что больше не будешь спать с другими. Это невыносимо больно.

Адвокат изумленно зыркнул на меня в зеркало заднего обзора, а мой взгляд, замер поверх ее головы на ночном пейзаже за стеклом. Под воздействием смятения, я ослабил объятия и заставил себя отстраниться. Обеспокоенно тронул Женьку за плечо, заглянув в ее лицо.

— Ты.. помнишь, что произошло?— Всматриваясь в ее глаза, бездонные и болезненно уставшие, я больше искал ответ именно в них. В салоне было темно и душно.

— Я сделала все не так..., разозлилась,... все испортила, едва не сошла с ума.., — Женька всхлипнула, потянулась ко мне и спрятала лицо в ложбинке моей шеи, неосмотрительно теронув по коже мокрой щекой. — Хорошо, что все обошлось.

— Максим Владимирович, должен вас предупредить, — начал мужчина, гений коллективного разума, как раз в тот момент, когда я, как новорожденный святой — прозрел.

— Не сейчас! — В который раз за сегодня прервал я его, убаюкивающе качнув стан девушки, которая словно боясь, что я могу исчезнуть или раствориться, не разрывала нашего физического контакта. — Не сей-час.

Что это? Кратковременная потеря памяти? Работа защитного механизма? Да, ей нужно время.., но что-то определенно странное происходит с ее разумом и психикой, если она путает сейчас меня со своим братом. "Господи, Макс, во что ты встрял?"

***

"Жду продолжения отчаянных планов. По Фрейду вычисли, о чём я думаю."

Под звуки орущей музыки, я пересек пространство ресторана, уверенным шагом обходя столики. Буквально выпал на улицу, с силой толкнув стеклянную дверь, преградившую путь. Во всю цвела сирень и сладкий запах ее, кружил в ночи, лез в ноздри, усиливая беспричинное беспокойство. Наплевав на светлые брюки, я уселся на мраморную ступень и потер ладонью лицо, в желании избавиться от усталости.

Эти пол года я пытался жить в согласии с самим с собой, но ни черта не выходило. Одолевали нехорошие воспоминания, постоянно терзая душу и выводя из равновесия. И в те минуты, когда я находил время отвлечься от загруженности учебой, это состояние только усиливалось. Поглазев в темноту, я достал из кармана пиджака сотовый и пролистнул список контактов. Нашел номер Ольги, своей одноклассницы из той школы, которую покинул сразу после новогодних каникул и поразмыслив, нажал на дозвон.

За спиной, что-то скрипнуло, и я, сбросив звонок, повернул голову.

— Макс! — Запыхавшаяся от быстрых танцев, Алеся, глубоко вздохнула, и резво посеменила в мою сторону, будто испугалась, что прямо сейчас я исчезну, умчась на скором поезде. Спустилась чуть ниже того места где я сидел, нависла, облокотившись ладонями о мои колени.— Мог бы и предупредить, что выйдешь подышать..

Коварно улыбнулась и окинув меня насмешливым, нетрезвым взглядом, сдвинула ладони по ткани моих брюк, ближе к паху. Я растянул губы в язвительной улыбке, не позволяя вспыхнуть определенным эмоциям. Свет из ресторана освещал ее умиротворенное лицо, в мочке уха поблескивала серьга с брильянтиком. Никаких эмоций, только тяжесть в районе груди.

— Ты последнее время, какой-то странный... Расслабься! Школа окончена.., — ощутив мое неприятие, к последнему жесту, она убрала руки и тут же ввинтила свое тело между моих ног, запустила пальцы в мои волосы, хихикнув, взъерошила их; так, должно быть, лохматят добродушные хозяева домашнего питомца. —Так лучше..,—чмокнула меня в губы.

Забавное у нее чувство прекрасного.

— Ах.., как же хорошо! Обожаю летние ночи! — Леся отстранилась и задрав руки, качнулась под звуки отголоска мелодии, что громыхала за стенами. — Твоя мама обмолвилась, что ты получил высокий бал в сертификате языкового теста. Как же я завидую тебе, Швейцария! Я вот, побоялась поступать в зарубежный вуз.

Я смотрел на нее и пытался вспомнить, какая блажь напала на меня, что я позволил предкам нас примирить. Хотел убежать от воспоминаний?

— Послушай, ну хватит! — Леся, не выдержав моего молчания, подбоченилась и надула губу.— Я девушка, а девушкам необходимо внимание! Засунь свою хваленую невозмутимость куда подальше и идем веселиться!— Потянула меня за руку в сторону ресторана.— Идем, а то обижусь!

Я порывисто выдохнул и поднялся.

— Знаешь, поеду домой, пожалуй. Чертовски устал. Ты остаешься?

— Что?! Нет, ты серьезно?! Снова эти твои выкрутасы? Портишь мне настроение?! Как я всем объясню твой уход?

Надеялся, что она не станет закатывать истерик перед моим отъездом в Европу, проникнется, поддержит. Мне реально нелегко, столько всего навалилось. Зачем я вообще согласился пойти на эту вечеринку, где в компании Лесиных сокурсников из медицинского, мне уже через пол часа стало скучно? Думал развлечься, а получилось, что впал в еще большую раздражительность.

— Не слишком ли много вопросов? Хочешь, что бы я ответил на все сразу? Думаешь, я только ради этого и живу, чтоб тебе было весело?

— Да, я хочу, чтоб мне было весело! Если ты против этого, то катись к черту!!

"А вот это уже лишнее!"

Я не стал отвечать, сбежал по ступеням, срывая с плеч легкий пиджак. Мы два неисправимых эгоиста.

— Макс, слышишь!? Вернись!

Такси вызывать не стал, пустынный тротуар ночного города манил. В этой части города не было оживленного транспортного движения, поэтому авто проносились редко, почти не отвлекая от мыслей.

Таким образом я добрался до парка, пересек пару зеленых газонов и застыл у небольшого фонтана, на бортике которого, с противоположной стороны, ворковала влюбленная парочка. Достал сотовый.

Через четыре дня я покину дом, улечу фиг знает куда и это показалось мне веским основанием для данного звонка.

— Алло, — осторожно произнесла Ольга, а я, в этот момент, старательно вспоминал контур ее профиля. Сидя за одной партой, мне частенько приходилось пялиться на нее именно с боку.

— Привет, Ольга! Надеюсь, узнала?

— Постой.., Вронский? Макс, это серьезно ты?

— Угадала.

— Ты сменил номер?

— Давно.

— А ..понятно. Ну рассказывай, как ты? Ходило много слухов.. кто -то предполагал, что ты уехал заграницу, другие доказывали, что просто перешел в старую школу.

— А про причины сплетни были?— Я от чего- то был рад этой возможности поболтать с бывшей соседкой по парте.

— И про причины были...

— И.. самые невероятные?...

— Ой, Макс, ты же не за этим позвонил? Брось, я не люблю пересказывать сплетни.

— Да, прости, немного отклонился от темы.., — взъерошил пятерней челку и на автомате шагнул в глубь парка. — Думаю, можно сделать выводы и понять, насколько скучна моя жизнь.

— Никогда не поверю, что твоя жизнь скучна.

Я не стал спорить.

— Как ты сдала выпускной экзамен, куда поступаешь?

— Ой, надо сказать, неплохо. Немного по баллам не дотянула до МГУ, но и наш вуз неплох. Думаю, возьмут без проблем. А ты? Помнится...

— Да, я скоро уезжаю.

— Понятно, — с некоторой грустью протянула Ольга. Она знала о моих планах. — Ну.., это хорошо, что ты позвонил, я бы с радостью и увиделась.

Мы без особого напряга поболтали о разной ерунде, даже посмеялись, что с моей стороны вышло немного наигранно, не в том настроении я сейчас был. На второй линии "висела" мать, очевидно Леся успела слезно оповестить о моем поведении.

— Послушай,— вновь подал голос, решившись. Начать этот разговор для меня было на самом деле не просто, — я могу узнать, как дела у Жени?

Да, после произошедшего в доме Влада мы больше не виделись. В страну вернулись мои родители и сразу все завертелось, закружилось в отчаянной попытке, замять нехорошее дело. Плохие слухи портят репутацию. Меня тут же взяли под жесткий контроль. Женьку забрала бабушка.

А к концу зимних каникул, я попросил отца забрать документы из школы.

С теми моментами, когда мне хотелось увидеться со Снежной, я боролся однообразным способом— звонил, и слушая голос, молчал. Был уверен, единственное, что она должна испытывать ко мне после того, что случилось — это чувство ненависти. Я сам в общем -то с трудом выносил себя, обвиняя во всем. А отказавшись от препаратов, которыми пичкал меня ранее брат, и вовсе находился в подавленном и унылом состоянии.., если не считать двух недель в больнице под капельницей. Ломка дело серьезное. Не думал, что будет так сложно избавиться от пагубной привычки. Пришлось с головой уйти в учебу.

С легкой руки моих предков и их связей, Владу не предъявили никаких обвинений, сочтя случившееся на даче, в его доме, случайностью. Неправомерная защита частной собственности, повлекшая за собой случайную смерть. Должно быть, это звучало именно так. После этого, мне и вовсе стало тошно, и я не смел показываться ей на глаза. Единственное, чем я смог помочь, это заставить предков оплатить все расходы связанные с похоронами. И в свете того, что я был крайне убедителен, им пришлось пойти на уступки.

Произошедшее с Никитой, надо сказать, охладило пыл моего братца. По крайней мере за последние 5 месяцев я не слышал и не видел его. До сих пор не пойму ожидал ли он подобной развязки или все пошло не по плану.

— Женька? — переспросила Ольга.— Почему ты сам не позвонишь ей?

Я долгое время молчал, покусывая губу.

— Мы не очень хорошо расстались.

— А была веская причина?

Ну если брать за основу тот факт, что мы никогда не были парочкой, в том понимании, в котором это обычно происходит, то да, веская.., веская причина была.

— Знаешь, Максим, когда я узнала, когда все узнали, что между вами что -то есть, я сначала огорчилась. Мне наивно казалось, что то, как мы общались, дает мне некоторое право на..., — она резко замолчала, но я все понял. Я нравился Ольге, но у нее не было прав требовать от меня тех же чувств.— А потом, когда звонила тебе в Питер.. и делилась новостями, связанными с Женей..., была шокирована твоей незаинтересованностью и равнодушием. У меня в одну минуту сложилось такое мнение о тебе.., в общем, нехорошее.

Ольга.. такие девушки всегда ко всему серьезно относятся. Мне не хотелось оправдываться, не было смысла.

— А позже, понаблюдав за твоими отношениями с Женей, изменила свое мнение. Ей на самом деле был необходим кто-то, кто- то такой, с кем было бы интересно и кому она могла бы доверять. Ну а для тебя, Женя была неким активатором, рядом с ней, ты словно просыпался.

...Но ты всего не знаешь и я зря завел этот разговор.

— Ладно, Ольга...,— был готов раскланяться и прервать наш диалог.

— Она одинока Максим, очень одинока. Вот, наверное, самый верный ответ на твой вопрос.

Я торопливо отключил связь. Прикрыл веки, привыкая к чувству безысходности. Ладно- жива, здорова и ладно.

У ее дома я был через семь минут. Не помню с какими стереотипами я боролся по пути, не знал чего именно хотел, но мысль о том, что уеду из страны не сказав ни слова, волнением разрывала грудь. У ее подъезда пристроил задницу на какой- то металлической изгороди под уличным фонарем, и обломив тонкую ветку с куста, вертел ее в руках. Хотелось верить в то, что она справилась с тяжелой утратой, избавилась от болезненной привязанности и жизнь ее наладилась.

Во двор въехало такси, шумная пьяная компания вырвалась из салона и горланя, вереницей потянулась к подъезду. Проводив компанию взглядом, я еще раз, довольно глубоко ощутил свое одиночество. Достал из кармана сотовый, нашел в контактах Женькин номер.

"Ну? Какого хрена ты трусишь? Думаешь, это перестанет мучить тебя, там, в Европе? Второго шанса не будет."

К какому-то бесу зачесалась правая ладонь. Накатила усталость. Я очередной раз окинул взглядом темные окна Женькиной квартиры и ковырнув зубами кожу на пальце, спрыгнул с железной балки. Растерянность взяла верх. Я не знал чего жду от этой встречи, не знал какие именно слова хочу услышать и какие произнести сам. В кое -то веки не знал. А значит...

"Ну ты и сам понимаешь, это была глупая затея. Она не захочет тебя видеть." Неторопливо, разочарованно комкая в руках ткань пиджака, двинулся к углу многоэтажки.

— Максим!?

Пульс пойманной птицей забился в висках.. Я замер посреди асфальтированной дорожки, секунду назад ступив в тень акации, и не спеша оборачиваться, сканировал сознанием знакомый женский голос. Он сотнями кинжалов вонзился в каждый мой орган.

Вот зачем? Зачем она дала мне шанс обернуться?