На хрустальных осколках. Исцели мое сердце

Глава 10

Майя

Конечно, можно было бы поехать к подруге, а уже с утра связаться с Лешей, но события этого дня совершенно выбили меня из колеи. Все, чего я хотела, — обнять его и больше ни о чем не думать.

Ночью дороги в городе были совершенно пусты, через десять минут я парковалась возле дома Леши. Дверь в подъезде оказалась открыта, наверное, проблемы с домофоном. Пока поднималась на лифте, сердце буквально выпрыгивало из грудной клетки, как будто мы не виделись уже много дней. Я молилась, чтобы он оказался дома — так хотелось быть рядом с этим человеком.

Нажала на кнопку звонка и замерла, прислушиваясь. Однако через толстую металлическую дверь не проходило ни единого звука. Нажала на звонок еще пару раз, понимая, что либо он спит и не слышит, либо его вовсе нет дома. Конечно, о таких сюрпризах предупреждать нужно.

Я развернулась, чтобы ехать к Свете, когда услышала щелчок замка. Резко повернулась обратно. Передо мной стоял Леша в одном большом полотенце на бедрах. По его телу стекали капли воды. Я сглотнула, не в силах оторвать взгляд от капелек, которые медленно, будто дразня, следовали по груди вниз, к животу, и впитывались в пушистое белое полотенце.

— Майя? — немного растерянно произнес Леша.

Да, сегодня я — мастер неожиданностей. Понимала, что пауза затянулась уже неприлично долго, но ничего не могла с собой поделать. При виде его полуобнаженного тела впала в ступор. Совсем не ожидала от себя такого, как девочка-подросток, в самом деле!

— Все в порядке? Я думал, ты…

Он не успел договорить, я наконец сделала то, чего желала в тот момент больше всего: шагнула к нему и прижалась к влажному телу, обвив его талию руками.

— К черту, все потом! — подняла лицо к нему, и тут же встретила горячие губы. В отличие от меня, он не растерялся, не медлил ни секунды. С жадностью, будто очень давно этого хотел, сжал меня почти до боли. Не отрываясь друг от друга, мы шагнули внутрь, и Леша закрыл за нами дверь.

Я лихорадочно водила руками по его мокрой спине, все опускаясь и захватывая полотенце. Наши губы не останавливались ни на секунду. Я с неистовостью, которой сама от себя не ожидала, втягивала его нижнюю губу, ощутимо прикусывая. Леша застонал и прижал меня к стене в коридоре, на этот раз перехватив инициативу. Теперь он терзал мои губы.

Руками проследовала от его спины к шее и впилась пальцами во влажные волосы, еще сильнее прижимая его голову к себе. Я хотела прямо в тот момент раствориться в нем, сплавиться, стать единым целым. Весь мир перестал существовать, когда я дотронулась до него. Он был моим миром, моим космосом, моей вселенной!

Горячие ладони исследовали мое тело. Один миг — и кофточка полетела на пол. В тот же миг следом за ней отправился и лифчик. А еще спустя секунду я вскрикнула, когда прикоснулась к нему голой кожей. Это было подобно удару током! Леша был таким горячим, что, казалось, еще немного — и оставит на мне ожоги. И я хотела этого! Хотела сгореть от того жара, который исходил от него.

— Лешенька… — прошептала ему в рот.

— Милая моя, хорошая! — Он целовал мою щеку, направляясь к уху, а от него — по шее вниз.

Непроизвольно выгнулась, тело абсолютно перестало слушаться и жило отдельно от меня, подчиняясь лишь древним инстинктам. В тот миг я не желала их сдерживать. Все, что мне было нужно, — чтобы этот мужчина не переставал меня касаться!

Мои руки настойчиво поползли вниз. Полотенце размоталось, и я понимала, что оно держится на Леше лишь потому, что тот прижимает нас обоих к стене, не переставая целовать меня.

Его язык чертил дорожку от шеи к ключицам, и от этого я беспомощно постанывала. Хотела, чтобы все произошло в тот же миг. Ощутить его внутри! Но Леша медлил, не собираясь давать мне желаемое. Я почти не ощущала прохладу и твердость стены, но зато отлично чувствовала разгоряченное тело Леши.

Потянулась к своей ширинке, но он не позволил расстегнуть ее. Отвел мои руки и прижал их к стене одной ладонью.

— Если ты это сделаешь, я больше не смогу сдерживаться, — хрипло сказал он.

— И не надо, не надо… — бормотала я, умоляюще глядя на него в неярком свете, который исходил из ванной комнаты, остальная квартира была погружена в темноту. — Пожалуйста, Леш…

— Рано, — прошептал он, затрагивая губами ухо.

На миг я действительно испугалась. Рано? Да я с ума сейчас сойду!

— Тогда мне лучше уйти, — собрав всю волю в кулак, сказала я. — Я так не смогу…

— Ты не так меня поняла, глупая. — Он взял мое лицо в лодочки ладоней и посмотрел в глаза. А все, о чем я в тот момент могла думать, — о том, что нас разделяет всего несколько слоев ткани между бедрами.

— А… — Я дышала беспокойно и рвано. — А как мне тебя понимать?..

— Не хочу, чтобы все произошло вот так… быстро. Хочу насладиться тобой. Я сам сниму, когда придет время, — сказал он, прикусив нижнюю губу. В тот момент он напомнил мне мальчишку, который собрался распаковывать новогодний подарок.

Я не смогла сдержать улыбку. А в следующий миг он подхватил меня на руки.

— Леша! Нога! — забеспокоилась я.

Он рассмеялся и, немного западая на больную конечность, понес меня.

— Все в порядке, — успокоил он, и в тот же миг я оказалась на кровати в его спальни. В этот раз ни единой лишней мысли о том, что когда-то Леша делил ее с женой, не возникло. Теперь все казалось… правильным.

На несколько секунд я его потеряла.

— Леш? — позвала в темноту. Но она тут же развеялась слабым светом ночника. Леша подошел к изножью кровати, совершенно не таясь и не стесняясь наготы. У меня во рту пересохло от его вида. Он не спеша скользил взглядом по моему наполовину оголенному телу. И этот взгляд ласкал не хуже, чем губы или руки. Я буквально физически ощущала, как он гладит меня, как наслаждается тем, что видит. Чувствовала, как по телу бегут мурашки, поднимая все волоски.

— Распусти волосы, — попросил он, и я послушно сделала это.

Он издал какой-то звук, весьма похожий на стон. Опустился на кровать на колени, продолжая возвышаться надо мной, и только когда я сама готова была подняться к нему, не помня себя от желания, он лег на меня, поддерживая вес тела на руках.

Но если я думала, что сладкая пытка прекратится, то ошибалась. Леша не переставал целовать меня, каждый миллиметр тела, заставляя выгибаться ему навстречу, но не позволял больше ничего. Он доходил до границы джинсов, но не расстегивал их, а начинал «танец» заново.

— Ты мне за что-то мстишь? — простонала я, когда он в очередной раз не расстегнул пуговицу, а снова пошел поцелуями вверх.

— Может быть, — тихо засмеялся он, и этот звук прошелся по моему позвоночнику вибрацией.

Он резко отстранился и расстегнул пуговицу и молнию, видимо, поняв, что я сейчас взорвусь, а через пару секунд нас разделяло лишь тонкое кружево белья.

— Чего ты ждешь? — с придыханием спросила, снова попытавшись стать к нему ближе, но он одной рукой аккуратно, хотя и твердо прижал меня к кровати, а другая наконец легла между бедер. От этого я закричала. Была настолько раскалена, что одного легчайшего прикосновения хватило для того, чтобы все тело скрутили судороги. Я впилась в руки Леши в тот момент, когда потеряла контроль над собой, в тот момент, когда белая вспышка возникла в голове и распространилась приятным теплом по всему телу. Не заметила, когда он стянул с меня остаток одежды, но только в голове только начало проясняться, как я ощутила аккуратный, но очень глубокий толчок, и это окончательно выбило меня из реальности, заставив превратиться лишь в комок нервных окончаний, полностью отдавшись чувствам и забыв обо всем на свете.

Алексей

Несмотря на то, что уснули мы так поздно, что уже, скорее, было рано, я проснулся с первыми лучами солнца. Завтра я собирался выходить на работу. Главврач, хотя и не была слишком довольна тем, что мой больничный столь короток, все же согласилась с этим решением. Хватит, слишком долго я засиделся на скамейке запасных.

А сегодня я планировал заняться сбором документов, чтобы начать процесс усыновления. Но сначала — в больницу, чтобы проведать Егора.

Первое, что я увидел, открыв глаза, — золотистые локоны Майи, которые спадали ей на лицо, наполовину его закрыв. Нежно убрал их, заправив за ухо, она чуть поморщила нос от щекотки, но не проснулась. Сердце защемило от нежности. Моя девочка… Если раньше я ощущал неправильность своих чувств, мне казалось, что я предаю память жены, то теперь… Не знаю, как объяснить. В какой-то момент я словно почувствовал благословение Леры. Уверен, что она, где бы ни находилась, желает мне счастья. Я очень сильно тосковал по ней, но с приходом Майи тоска растворилась. Я по-прежнему любил Леру, но беспросветную тьму заменила светлая грусть. Всегда буду помнить о погибшей жене, но пора двигаться дальше. Я чувствовал, что пора.

Разглядывал каждую черточку лица Майи в желтых солнечных лучах, и не мог перестать улыбаться. Такая красивая, такая уютная, такая… моя. Не удержался и коснулся губами ее щеки, впитывая в себя тепло, которое исходило от ее спящего тела.

— Привет, — не раскрывая глаз, сказала Майя и улыбнулась.

— Доброе утро, — шепнул ей на ухо.

Как бы я ни желал скорее оказаться в больнице, но близость этой девушки слишком волновала меня, чтобы я мог просто так отпустить ее. На какое-то время нам стало ни до чего, существовали только мы двое в теплом гнезде из простыней, подушек и одеял.

— Какие планы на сегодняшний день? — Я посмотрел на Майю, когда отдышался.

Боялся начать разговор о ребенке, она ведь так и не сказала, как относится к моему решению. Ее приезд ко мне вселял надежду, и все же я не торопился снова поднимать эту тему.

— На работу поеду. — Она взглянула на часы на прикроватной тумбочке. — Как раз есть еще время позавтракать и заехать к Светке переодеться. А у тебя?

— Я… — замешкался, потому что все еще сомневался в том, не спровоцирует ли это Майю снова на внезапный побег. — Сперва приготовлю нам что-то на завтрак.

Да, в моей квартире было еще одно нововведение: я снова начал покупать продукты и готовить. И это доставляло огромное удовольствие. Я как будто опять чувствовал вкус жизни во всех смыслах этого словосочетания.

— Тогда я быстро в душ, если ты не против.

— Может, вместе? — Я лукаво улыбнулся.

— Вот уж нет, мой милый, — засмеялась Майя. — Тогда я точно опоздаю на работу! И так почти целую неделю отгулов взяла. Не хочу, чтобы меня уволили.

— Ладно-ладно, — заворчал я, удаляясь на кухню. — Горячие бутерброды или яичница? — крикнул я оттуда.

— Я такая голодная, что готова слона съесть! — отозвалась из ванной Майя.

— Понял, то и то, — засмеялся я, принимаясь за готовку в одних боксерах.

Через десять минут, когда у меня почти все было готово, в облаке пара, завернутая в большое пушистое полотенце с другим, поменьше, на голове, вплыла моя фея. Я на миг застыл, от ее домашнего вида перехватило дыхание.

— Леш? — Майя неловко улыбнулась, забрав у меня из рук чашку с чаем, который я приготовил для нее. — Ты чего?

Я вздохнул. Откладывать нельзя. Мне нужно узнать, как она относится к моей идее об усыновлении.

— Знаешь, я думал, что ты сбежала насовсем. — Положил еду на тарелки и поставил их на небольшой кухонный столик.

Майя недоуменно на меня посмотрела.

— С чего ты так решил? — Она нахмурилась.

— Ну, ты так резко сорвалась вчера, а потом, когда я позвонил, чтобы рассказать, что с Егором все хорошо, отключила телефон. Я понимаю, мое решение повергло тебя в шок, но…

Майя застыла на пару секунд с обескураженным видом, а потом вдруг рассмеялась.

— Ты чего? — не понял я. — Что смешного?

— Господи, Леш, прости! Я совсем не подумала, как это выглядит со стороны. — Она поспешно поднялась и подошла ко мне, положив ладони на плечи. — Да, твое решение стало неожиданным, но дело вовсе не в этом! — Она смотрела на меня и улыбалась, словно хотела этой улыбкой извиниться.

— А в чем же тогда? — Ощутив, что она расположена ко мне, я усадил ее к себе на колени.

Она некоторое время молчала, будто собиралась с мыслями.

— Мне нужно кое о чем тебе рассказать.

При этих словах я весь напрягся. Хорошие разговоры так не начинаются…

— Я вдруг поняла, где Роман, и сорвалась с места, чтобы проверить теорию, — пробормотала Майя, опустив взгляд. — А когда ты мне позвонил, у меня просто разрядился телефон!

У меня все внутри опустилось. Она поехала к этому психопату одна!

— Майя, почему ты?.. — начал я, но она посмотрела на меня и приложила палец к моим губам.

— Все хорошо, я нашла Романа, он со следователем у себя дома.

— Не в полиции? — уточнил я хмуро.

Она покачала головой.

— Понимаешь, ситуация очень непростая…

— И как ты могла поехать к нему одна? Зная, насколько он опасен! — не выдержав, я повысил голос и при этом еще сильнее сжал девушку в объятиях. Страх, что с ней могло что-то случиться, съедал меня изнутри.

Она нежно дотронулась до моих губ своими, и это немного успокоило меня. Я вздохнул и, отстранившись от нее, покачал головой.

— Безрассудная…

— Я знала, что он не причинит мне вреда. — Она чуть приподняла уголки губ.

— Да, пожелтевшие синяки на твоей шее прямое тому доказательство, — не мог не съязвить я.

— Леш, послушай. — Майя задумчиво пожевала губу. — Он раскаивается. Я видела его, говорила с ним. Давай оставим это дело в прошлом?

— Что, дружок его отца хочет замять дельце? — криво усмехнулся я.

— Фу, что за словечки? — вдруг засмеялась Майя, но потом снова стала предельно серьезной. — Если ты захочешь бороться с ним до конца, я буду с тобой. Я поддержу тебя в любом решении. Хотя это будет и непросто.

Я вздохнул, медленно выпуская воздух из легких.

— А чего хотела бы ты? — Внимательно посмотрел в ее глаза, пытаясь отыскать в них ответ.

— Просто жить. Счастливо. Строить отношения с тобой. У нас впереди столько всего… — Она посмотрела вверх, словно подбирала слова. — Столько всего хорошего! Оставить Романа в прошлом, оставить в прошлом все споры, суды, разбирательства…

— Ты к нему еще что-то чувствуешь? — вдруг вырвалось у меня. Не хотел задавать этот вопрос, но горло сжал спазм, мне нужно было узнать ответ.

— С чего ты это взял? — Майя встревоженно посмотрел на меня.

— Ты защищаешь его. — Понимал, насколько по-детски это звучит, но я ничего не мог с собой поделать.

— Лешенька, милый мой, хороший!

Майя принялась покрывать мои щеки, губы и лоб короткими поцелуями, полотенце с волос размоталось, и ее влажные пряди, окутанные ароматом шампуня, упали мне на лицо. Я вдыхал ее запах, смешанный с запахом фруктовой отдушки, и не мог надышаться.

— Неужели не чувствуешь, что, кроме тебя, мне никто не нужен? — Она снова заглянула мне в глаза, и то, что я в них увидел, сказало все гораздо красноречивее слов. Она больше не любила Романа.

— Тогда давай обо всем забудем, как о страшном сне. — Я улыбнулся, заправляя ее слипшиеся от влаги волосы за уши, чтобы открыть такое милое моему сердцу лицо.

— Я передам Борису Евгеньевичу. — Она улыбнулась в ответ. — А теперь надо бежать. Я уже опаздываю!

— А завтрак?

Майя схватила бутерброд и побежала из кухни.

— Когда ты рядом, я совсем теряю чувство времени! — засмеялась она с набитым ртом из спальни.

Через две минуты Майя обувалась у меня на пороге.

— Встретимся сегодня вечером? — спросил, наблюдая за ее действиями.

— Конечно, я позвоню тебе. — Она на миг задумалась и добавила: — Когда наконец подзаряжу телефон.

Алексей

Жизнь налаживалась. Но все же одно мне не давало покоя: мы так и не успели поговорить о Егоре. То ли не хватило времени, то ли Майя намеренно избегала этой темы. Она не сказала, что против этого. Но и обратного не сказала.

Это угнетало меня все утро, и я собирался непременно с ней поговорить вечером, потому что должен был знать, как она к этому относится. Усыновленный ребенок — большая ответственность. Захочет ли она связываться с человеком, который не сможет уделять ей много времени из-за работы и ребенка? Эти мысли прибивали меня к земле, не позволяя в полной мере отдаться радости.

Я проведал Егора и, когда убедился, что с ним все хорошо, съездил в магазин и аптеку, купил еще кое-какие мелочи для малыша, посмотрел в интернете, какие документы мне понадобятся для того, чтобы начать процесс усыновления. После обеда собрался в дом ребенка, чтобы изъявить директору о своем желании усыновить Егора. Я надеялся, что она подробно расскажет мне, какие шаги я должен сделать, чтобы этот маленький мальчик обрел дом и любящего отца.

Директора пришлось ждать довольно долго, она была чем-то очень занята, но я никуда не торопился, поэтому сел в приемной, не собираясь уходить.

«Ты где? Я освободилась» — написала Майя.

«Так быстро?» — ответил я.

«Плюсы работы журналистом, — лаконично написала Майя и поставила улыбочку. — Я уже успела взять интервью, а текст сдавать только завтра, можем сейчас увидеться. У меня для тебя сюрприз».

Сердце забилось быстрее. Вот он — шанс поговорить и расставить все точки над i.

«Я в детдоме, давай увидимся через пару часов. Поужинаем где-то?»

Майя ничего не успела ответить, ко мне вышла директор.

— А, Алексей Викторович! — Она улыбнулась. — Здравствуйте. Мне сообщили, что с Егором все в порядке. Благодаря вам. — Она протянула мне руку, и я ее пожал. — С чем пожаловали сегодня?

— Я хотел бы усыновить этого ребенка, — не стал ходить вокруг да около.

Какое-то странное выражение лица промелькнуло у директора, но она тут же скрыла его за улыбкой.

— Пойдемте ко мне в кабинет, — сказала она благожелательным тоном, но что-то в нем очень настораживало. Неужели кто-то опередил меня?

— Располагайтесь. — Она указала мне на стул напротив ее стола. — Ничего, если оставлю дверь открытой? Духота страшная, — улыбнулась она.

Я только кивнул. Мне не терпелось начать разговор.

— Итак, какие шаги мне нужно предпринять, чтобы начать процесс усыновления? — Я внимательно посмотрел на женщину.

— Вы привязались к этому ребенку, да? — Она чуть приподняла уголки губ. — Я вам уже говорила, что таких малышей обычно довольно быстро забирают, но у Егора порок сердца, и многих потенциальных родителей это оттолкнуло.

— Ну, во-первых, я не многие, а во-вторых, повторная операция, которую ему вчера провели, полностью исправила его порок. Егор будет расти здоровым ребенком без каких бы то ни было ограничений.

Моя собеседница улыбнулась. На этот раз — искренне.

— Я очень рада это слышать.

— Почему я слышу в ваших словах какое-то но?

Она явно что-то недоговаривала, и меня это порядком напрягало.

— Вы говорили мне о том, что у вас не так давно умерла жена.

— А какое это отношение имеет к моему намерению взять на усыновление ребенка? — нахмурился я.

— Самое прямое. Насколько я понимаю, вы одинокий мужчина и планируете воспитывать мальчика один?

Сразу подумал о Майе. Но у нас с ней все только начиналось. Насколько бы ни были глубоки мои чувства к ней, пока я не имею права даже заикаться о таком будущем. Если когда-то она созреет до того, чтобы создать со мной полноценную семью, я буду счастлив, но ее собственная трагедия произошла так недавно, что вряд ли она в ближайшее время задумается о серьезных отношениях. И я готов был ждать столько, сколько нужно. А вот Егор ждать не мог. Ему нужно расти в домашней обстановке, в любви и комфорте. И какие бы щедрые пожертвования я ни делал, семью эти средства ребенку не заменят.

— Да, — подтвердил я догадку Елизаветы Константиновны.

Некоторое время она молчала, перебирая какие-то документы на столе. Но я видел, что она в них не смотрит, а о чем-то думает.

— Алексей Викторович, вы мне глубоко симпатичны, к тому же вы имеете стабильную хорошо оплачиваемую работу…

— У меня есть собственное жилье, трехкомнатная квартира, — подсказал я.

— И это тоже сыграет на руку, однако, — директор прочистила горло, — система очень подозрительно относится к одиноким мужчинам, желающим усыновить ребенка.

Я недоуменно посмотрел на директора.

— Почему? Я уже прочитал, что один родитель имеет право на усыновление.

Моя собеседница вздохнула.

— Видите ли, Алексей… Случаи, подобные вашему, довольно редки. Обычно одиноким родителем оказывается женщина. И даже в этом случае система более тщательно рассматривает заявление.

Я понимал, к чему она клонит, но не понимал, почему так происходит.

— И чем же одинокий мужчина отличается от одинокой женщины?

— Одинокий мужчина вызовет слишком много подозрений. Вы можете попытаться, у вас хорошие шансы, но должна предупредить, что если появится семейная пара или даже одинокая женщина, которая изъявит желание взять этого ребенка, суд, вероятно, отдаст предпочтение им.

Я смотрел на директора и не чувствовал ног от потрясения. Я любил этого малыша и готов был сделать для его будущего все, что в моих силах! Я хотел дать ему дом и семью, но мои мечты разбивались о жестокую реальность. Теперь, когда у Егора здоровое сердце, ничего не будет препятствовать его усыновлению. Нужно отступить и не питать бесплодную надежду, не бередить сердце зря…

Я поднялся и собирался развернуться к выходу, как услышал голос Майи позади меня:

— Алексей не одинокий мужчина, — сказала она ровным тоном. — Добрый вечер. — Майя вошла в кабинет. Извините, дверь была открыта и я невольно подслушала часть вашего разговора.

Я смотрел на нее с недоверием и удивлением. Что она здесь делает?

— Вот как? — глянула на Майю директор, кажется, она тоже ничего не понимала.

— У Егора будет полная семья: папа и мама.

Майя уже не смотрела на директора, все внимание она сосредоточила на мне. На расстоянии нескольких метров от нее я ощущал, сколько эмоций сразу исходит от девушки. Не мог распознать все, на ее лице проступал целый коктейль: тоска, сожаление, но вместе с тем затаенная радость, надежда и… неужели мне не показалось?.. В ее глазах было столько нежности!

Майя на миг замолчала, опустила глаза, а потом снова посмотрела на меня и закусила нижнюю губу:

— Если ты согласен… — Она робко улыбнулась. — Знаю, все так спонтанно… Но этот малыш…

У меня сердце готово было выскочить из груди. Сбив стул, но не ощущая боли, я подлетел к Майе и нежно взял ее за плечи:

— Ты что, делаешь мне предложение?.. — Не смог сдержать радостный смешок.

Она смущенно улыбнулась в ответ и опустила голову.

— Знаю, это так странно выглядит…

— Май. — Я поднял ее подбородок пальцами и заглянул в глаза. — Это очень серьезный шаг. Ты уверена, что готова к этому? Мы знаем друг друга меньше двух месяцев, к тому же ты все еще официально замужем.

— Это и был мой сюрприз. — Она вытащила из сумки большой конверт. — Открой.

Я заглянул внутрь.

— Свидетельство о расторжении брака? — удивился. — Значит…

— Значит, теперь ничто не мешает нам быть полноценной семьей. Если ты, конечно, согласен. — Она снова потупила взгляд.

— Нет, так дело не пойдет! — Я нахмурился.

Майя встревоженно на меня посмотрела, как бы спрашивая: неужели все зря?

— Милая! Любимая моя! — не обращая внимания на то, что за этой сценой наблюдает директор дома ребенка, я опустился на одно колено перед Майей и взял ее за руку. — Ты согласна стать моей женой? У меня пока нет кольца, но рука и сердце к твоим услугам. — Я широко улыбался, глядя на растерянную и сбитую с толку девушку.

Несколько секунд она молчала, как будто впала в ступор, я шепотом подсказал:

— Ты должна сказать: «Согласна».

Она вдруг «отмерла» и засмеялась:

— Конечно, согласна!

Расцеловал обе ее ладони и со стоном, потому что нога еще давала о себе знать при таких движениях, поднялся и заключил Майю в объятия.

— И согласна стать мамой для Егора? — прошептал уже ей на ухо, крепко прижимая к себе, как драгоценность.

— Хочу этого больше всего на свете, — так же шепотом откликнулась она.

— Ну что ж. — Директор поднялась, и мы оба на нее уставились. Сказать по правде, я забыл о том, что она все еще в кабинете. — Тогда давайте я дам вам список необходимых документов, чтобы вы как можно скорее начали процесс усыновления. — Женщина лучезарно улыбалась.