На хрустальных осколках. Исцели мое сердце

Глава 5

Майя

Я чувствовала себя странно. Все так быстро менялось! Менялись наши отношения с Самойловым. Менялось мое отношение к нему. Я как будто балансировала на канате, наклоняясь то в одну, то в другую сторону. Не знала, хорошая ли эта идея с интервью, ведь оно означало дополнительное общение с этим человеком. И все же мне очень хотелось с ним поговорить еще раз. Он вызывал во мне любопытство. Не журналистское, а, скорее, любопытство как человек у человека. В его жизни тоже случилось горе, а, как сказал Иван Гончаров, страдания очищают душу. Не знаю, согласна ли я с этим писателем, но если принять это за правду, душа Самойлова должна быть кристально чиста. Может быть, это, а может, что-то другое манило к нему, но мне хотелось узнать его ближе, хотя я все еще не была уверена, что это не закончится в итоге слишком плохо.

На выходе из редакции меня ожидал неприятный сюрприз. Рома стоял недалеко от здания, явно намереваясь снова поговорить. Только вот у меня на это не было ни сил, не времени. На переносице и под глазами у него виднелись синяки. Не так страшно, как думала, но очки на нем были другие, не те, которые он обычно носил. Те либо были в ремонте, либо ему уже не подлежали. Вспомнила вчерашний удар и мысленно улыбнулась. Сначала меня разозлило, что Алексей кинулся меня защищать, но теперь казалось это даже милым.

А вот Рома выглядел жалко. Он направился в мою сторону. Я перешла улицу и ускорила шаг. Однако бесполезно, он все равно двигался гораздо быстрее.

— Майя! — громко сказал он, когда почти поравнялся со мной.

— Что ты от меня хочешь, Ром? — Я недовольно на него посмотрела.

— Я подписал документы на развод.

— Я знаю, мне утром сообщила об этом адвокат. Спасибо, мог бы не ехать сам.

— Я сделал так, как ты хотела. Теперь мы можем поговорить?

Я не сбавляла ходу, хотя и понимала, что убежать от почти бывшего мужа не получится.

— О чем? Мне кажется, ты все сказал своим поступком.

— Да, я запутался! — в сердцах воскликнул он. — Маша уже год мне в рот заглядывала, каждое слово ловила, а ты только и делала, что в последнее время меня отталкивала!

Кафе, в котором была назначена встреча с Самойловым, находилось за углом. Но я вдруг остановилась, не в силах сделать и шагу.

— Отталкивала? О чем ты говоришь? — не поняла я.

— Тебе все было не так, вечно всем недовольна, постоянно раздражалась по пустякам. Мне нужна была какая-то отдушина. Но это не значит, что я тебя не люблю, Май!

Я покачала головой и продолжила путь, но он заступил мне дорогу. Тогда я набрала полную грудь воздуха и выдала:

— Я думала, мы идем на это осознанно, зная обо всех рисках и негативных сторонах. В конце нас ждал бы драгоценный дар. Но теперь уже все. — Я снова покачала головой. — Все. Все кончено, Ром.

— Но я люблю тебя!

Он сделал шаг в мою сторону. Я инстинктивно отпрянула. Несмотря на его слова, ощущала от него угрозу. Каким-то легким безумием веяло от него в тот момент: волосы были растрепаны, глаза подозрительно блестели, как будто он был пьян или долгое время не спал, а может, это последствия удара в нос. Не знаю, но мне хотелось, чтобы этот человек касался меня.

— Прости, но я больше не верю в сказки.

— Что мне сделать, чтобы ты меня простила? С Машей все кончено. Клянусь! — воскликнул он и сделал еще шаг мне навстречу, я опять попятилась.

Экран телефона, который я держала в руках, ожил. «Алексей Самойлов» — высветилось имя звонящего. Наверное, он давно ждет в кафе.

— Рома, оставь меня в покое!

— Кто это? — Он вдруг кинул взгляд на экран.

— По работе звонят, — сказала сердито, надеясь, что он все же отстанет, и спрятала от него экран, но бывший успел заметить имя.

— Алексей Самойлов… Самойлов… Это что, тот врач, на которого ты в суд подала?

— Откуда ты знаешь, как его зовут?

Наверное, в тот момент у меня глаза округлились от удивления.

— Я знаю о тебе больше, чем ты думаешь.

— Следишь за мной?! — Я не на шутку начинала злиться.

— А что, если так? Что сделаешь? Заявишь на меня в полицию?

— Если придется — заявлю.

Около нас притормозила машина. В пылу спора не обратила на нее внимания. Окно на водительском месте опустилось.

— Вот ты где, — сказал Самойлов. — А я немного заблудился. Все нормально?

Мне показалось, что он старался сделать тон голоса непринужденным, но у него это плохо получилось, я даже не глядя на мужчину ощущала напряжение, исходившее от него.

— Нормально, Леша, паркуйся, я сейчас подойду в кафе.

Не сводила взгляд с мужа. Тот с прищуром переводил глаза то на меня, то на врача.

— Ты! — обвинительно показал Рома пальцем на Самойлова. — Тот урод из клуба!

А потом до него словно что-то дошло. Его лицо изменилось, как будто щелкнули выключателем.

— Постойте-ка! Леша, говоришь? — посмотрел Рома на меня. — Ты — тот самый Самойлов? — перевел он взгляд на водителя.

— Не знаю, какой «тот самый», — холодно хмыкнул хирург, — но да, я Самойлов.

— Тот самый, который убил моего ребенка!

— Рома, прекрати! — взвизгнула я. — Ты переходишь все мыслимые границы!

— Ты ведь сама его в халатности обвинила. Или вы… примирились? — в его тоне звучала явная издевка и странные намеки.

— Майя, садись в машину, — настороженным тоном проговорил Леша.

— Нет, мы не закончили! — Муж словно выплюнул эти слова, но я больше не собиралась его слушать, а открыла дверь и юркнула на заднее сидение. Не дождавшись, пока я захлопну ее, Самойлов резко нажал на газ. Вскрикнула и быстро закрыла дверь, услышав крик Романа:

— Ты еще об этом пожалеешь!

К кому из нас он обращался, я не поняла и не хотела даже думать об этом. Рома — законченная глава книги моей жизни.

Некоторое время мы проехали молча. Я пристегнулась и устроилась настолько удобно, насколько могла в машине. Сердце после ссоры все еще стучало слишком сильно, но я научилась замедлять сердечный ритм с помощью дыхания. Глубокий вдох. Задержка. Медленный выдох. Задержка. И так по кругу много-много раз, пока сердце не замедлится.

Не сразу сообразила, что мы давно проехали кафе, в котором должны были встретиться. На мой вопросительный взгляд в зеркало заднего вида Алексей чуть приподнял уголки губ.

— Я думаю, ты не будешь против, если мы поговорим в другом месте, — как ни в чем не бывало, хмыкнул он, продолжая вести машину.

— Извини за эту сцену, — вздохнула я, снова глянув на мужчину через зеркало. Он усмехнулся, но ничего не сказал.

— Куда мы едем? — уточнила я, когда поняла, что разговор он продолжать не собирается.

— Покажу тебе одно спокойное место.

— Что за место? — слегка напряглась я.

— Ты мне не доверяешь? — хохотнул собеседник.

Не знала, как на это ответить, поэтому промолчала. Еще через пару минут мы заехали в ресторан быстрого питания.

— Ты что будешь?

— Неважно. — Я махнула рукой. После пережитого есть особо не хотелось.

Алексей сделал заказ, не выходя из машины. Не прошло и двух минут, как мы снова оказались в пути. В салоне было тихо, без музыки, только шелестел кондиционер. Я устало откинулась на сидение и уставилась в окно. Городские пейзажи сменились полями. Куда он меня везет? В тот момент было все равно. Почему-то с ним чувствовала себя спокойно. Хотелось просто быть рядом и молчать. Не смотрела на часы, но по ощущениям по трассе ехали мы минут двадцать, а потом свернули на гравийку, проехали через небольшой лесок и оказались около маленького водоема. На другой стороне сидел одинокий рыбак, он не двигался, возможно, дремал. Других людей в округе я не заметила.

Леша вышел из машины и открыл мне дверь. Я последовала его примеру. Солнце уже клонилось к горизонту, позолотив верхушки сосен и елей, которые окружали озерцо. В лесу рядом на разные голоса перекликались птицы, а спустя пару минут после того как Самойлов заглушил мотор, вокруг запели сверчки. Я вдохнула воздух полной грудью.

— Хорошо тут.

— Люблю этот место, о нем мало кто знает, несмотря на то, что оно совсем близко к городу, и тут почти никогда никого не бывает. Можно посидеть в одиночестве. Подумать.

Леша взял бумажные пакеты с едой и сел на бревно, которое лежало у самой воды. Я неспешно пошла следом за ним и устроилась рядом. Сняла босоножки и с блаженным вздохом опустила натруженные ноги в прохладную воду. Врач одобрительно хмыкнул и, сняв кеды, подкатал легкие брюки и повторил за мной.

Он подал мне один пакет и раскрыл другой. Я заглянула в свой, там лежал бургер и картофель.

— Спасибо. — Я посмотрела на мужчину.

— На здоровье. — Он улыбнулся.

Говорить больше не хотелось. Мы ели в тишине, наблюдая за тем, как над водой носятся разноцветные стрекозы.

— Наверное, нам придется перенести интервью, — чуть виноватым тоном сказала я. — Мне кажется, в таком месте кощунственно говорить о делах.

— Я не против встретиться завтра вечером, — ответил он. — После того, как помогу волонтерам.

— Хорошо, я хотя бы успею подготовить вопросы, чтобы не ударить в грязь лицом, — пошутила я.

— Боишься, что я подумаю о тебе как о блондинке из анекдотов? — Леша лукаво на меня глянул.

— Вот тебе смешно, а со мной как-то раз не захотели разговаривать, потому что, цитирую: «Вы выглядите не так, как я себе представлял».

Хирург засмеялся, и так тепло на душе стало от этого тихого смеха! Он словно погладил меня изнутри.

— Ты его любишь? — вдруг спросил Леша очень серьезно.

— К-кого? — даже не сразу сообразила я.

— Мужа.

— Думала, что люблю, — честно призналась, поразмышляв несколько мгновений. — Но теперь, когда ясно смотрю на вещи, понимаю, что… Не знаю, как сказать.

— Как есть. — Леша пожал плечами, глядя на воду.

— Не думаю, что наш брак — это ошибка с самого начала. Было в нем и много хорошего. Но нам стоило остановиться, когда не получилось забеременеть во время предыдущих двух ЭКО. По сути, отношения разладились еще до моей беременности. Но я была так одержима желанием завести малыша, что не замечала ничего вокруг. Наверное, ему тоже было рядом со мной несладко…

— Нет, Майя! — Самойлов так резко встрепенулся, что я тоже от неожиданности подпрыгнула. — Не оправдывай его измену!

— Он сказал мне сегодня, что у меня сильно испортился характер.

— Это легко объяснимо с медицинской точки зрения, подготовка к ЭКО и беременность слишком сильно влияет на женщину. Это нужно было просто пережить! — не унимался Алексей. — Он должен был быть твоей опорой!

Я и не заметила, что у меня текут слезы, пока Леша не посмотрел на меня и изменился в лице.

— Прости меня, пожалуйста, — испугался он. — Я не хотел топтаться на твоей ране…

— Все в порядке, правда.

Я поднялась с бревна и, оставив на нем опустевший пакет, медленно пошла по мелководью, все углубляясь в воду. Услышала, как врач идет за мной. Он встал сзади и легко положил ладони на мои плечи. Чувствовала, как от его тела идет тепло. Прикрыла глаза, наслаждаясь моментом.

— Не представляешь, сколько раз я думал о том, что было бы, если бы не та авария. Представлял, как мы жили бы, если бы Лера осталась жива. Как воспитывали бы дочку… — он шептал мне это прямо в ухо, и от этого по коже расходились мурашки, а на душе было одновременно горько и сладко. Он делился со мной самым сокровенным, своими мечтами, а я понимала, что они в точности отражают мои.

— И меня безумно злит, что кто-то пускает коту под хвост такой шанс!

— Ты о Роме? — тихо уточнила я.

— Да, Май… О нем. Ты жива! — он сильнее сжал мои плечи ладонями. — У тебя все впереди. У вас было бы все впереди, не поступи он так с тобой. Ты ведь не простишь его? Не вернешься к нему?

От того тона, которым он об этом спросил, я развернулась к нему и заглянула в лицо. Он так сосредоточенно вглядывался в меня, что вокруг голубых глаз образовались мелкие морщинки.

Стало трудно дышать. Он говорил о таких серьезных вещах, только что изливал мне свою душу. Спрашивал меня о будущем, черт возьми! А все, о чем я могла сейчас думать, это о том, что хочу почувствовать, каковы на вкус его губы. И столь невыносимо ощущалось это желание, что я зажмурилась изо всех сил. Прогнать наваждение! Попыталась отступить, сделать шаг назад, но Леша не позволил. Он мягко притянул меня к себе. Я ощутила, как он зарылся носом в мои волосы, шумно втягивая в себя воздух.

— Не возвращайся к нему! — лихорадочно шептал Самойлов, касаясь губами моего уха, от этого у меня резко подскочил пульс. — Ты была не права, когда говорила, что все мужчины такие. Не все! Не все, Майя! Я никогда в жизни не изменил бы по собственной воле! Лучше сразу обо всем сказать. Если чувства прошли, если плохо в отношениях, почему не поговорить об этом? Зачем обманывать? — он шептал взахлеб мне на ухо.

От этих слов внутри разливался жар, а от его прикосновений меня лихорадило. Дыхание стало рваным. В исступлении я нашла его губы своими и припала к ним, не соображая, что творю. Больше не осталось сил сражаться с этим наваждением. Мне так нужны были его руки, его губы, его ласки, его объятия!

Он ответил на поцелуй жадно, требовательно. Но было в этом и что-то еще, какая-то дикая нужда, я ощущала, как его всего трясет. Мы хватались друг за друга, как будто в целом мире больше не осталось никого, как будто только мы могли помочь друг другу пережить боль утраты.

Как это все дико и неправильно!

— Мы должны остановиться… — Я смогла немного отстраниться от него, хотя тело буквально ломило — так хотелось, чтобы он продолжал.

— Ты права, — пытаясь восстановить дыхание, согласился он и аккуратно отпустил меня. Несмотря на жару, стало вдруг холодно. — Прости, я на минуту забылся.

— И ты меня прости…

Резко отвернулась от него к воде, чтобы он не видел слез, которые так и норовили пролиться. Это только реакция тела на прикосновения другого мужчины, я уже очень давно не касалась никого, кроме Романа. Физиология, ничего больше. Но слезы все же потекли. Я даже не старалась их контролировать.

— Майя? — тихо позвал Леша.

Солнце скрылось за деревьями, и мир вокруг постепенно погружался в прохладные сумерки. Я ничего не ответила, боясь, что он поймет по голосу, что я плачу. Отчего-то совсем не хотелось, чтобы он об этом догадался. Он снова приблизился, но оставался чуть позади. Я слышала, как тихо шелестит вода от его шагов. Сделала глубокий вдох, как будто собиралась нырнуть в воду, и произнесла:

— Обними меня. Просто обними. Пожалуйста.

Его горячие руки мягко обхватили меня за талию, которая за несколько недель после трагедии уже почти пришла в свой привычный вид, как будто и не было четырех месяцев беременности. Мысль об этом больно резанула по сердцу. Леша, словно прочитав мысли, прижал меня к себе сильнее, больше ничего не предпринимая. Так мы молча стояли до глубокой темноты, пока над ушами не стал звенеть стройный хор комаров.

— Отвезу тебя домой? — спросил он.

Я успела успокоиться, а слезы высохли. Глубоко прерывисто вздохнула и кивнула.

— Да, пожалуйста. Я у подруги сейчас живу, отвези меня к ней.

Мы молчали всю обратную дорогу, но молчание это не было тягостным. Наоборот, хорошо было ехать с ним в полной темноте, и лишь работа двигателя и кондиционера нарушали тишину. Я смотрела на пустую дорогу, освещаемую фарами машины Самойлова, и даже как будто задремала.