Нарисованное счастье Лоры Грей (СИ)

Часть 23

С Леонардом мы больше не виделись. Несколько раз обменивались краткими смс, но, как и обещал, детектив не лез в мою жизнь, позволяя самой разрешить все проблемы и не создавая новые.

«У тебя все в порядке?» — обычно его сообщение было деловым и лишенным эмоций, на которые я надеялась.

«Все нормально. Спасибо, что интересуешься. Как ты сам?»

«Переехал».

Вот и все. Я не знала, куда именно он направился, остался в городе или решился на радикальные перемены. Ответов я не требовала, да и он вряд ли дал бы их мне: он покинул гостиницу сразу после нашего прощания и явно не желал быть найденным. Он сжег мосты. И я должна была научиться жить без него.

Я знала, что его бракоразводный процесс не затянулся, как мой, на целый год. Жена тотчас отпустила его, и уже через пару месяцев он стал свободным человеком, а его сын остался жить с матерью. Отчего же Малкольм продолжал мучить и изводить меня в течение такого долгого времени? Чем я заслужила его ненависть после шестнадцати лет безупречного брака, когда виноват в крахе был он?

Я ничего не просила, отказалась от претензий на общее имущество и банковского счета за право полного и единоличного опекунства над дочерью. Я не собиралась оставлять Лесли на попечении демона-отца, не способного нормально о ней позаботиться и занятого только своими романами и работой. Всегда забота о дочери висела на мне, а уж теперь-то я точно не готова была доверить ему ребенка.

— Ты что же, лишишь меня права общения с дочерью?! — рычал Малкольм на предварительном обсуждении раздела имущества.

— Ты можешь общаться с ней так часто, как пожелаешь, — заверила я. — Я лишь хочу, чтобы она жила только со мной.

В конце концов Малкольм уступил моим более чем скромным требованиям: я получила свободу, Лесли и накопительный счет в банке на имя дочери. Дом, квартира, бизнес и мелкое имущество остались за Малкольмом.

Он вышел из зала суда широкими свирепыми шагами, не удостоив меня даже взглядом, словно бывшей жены для него отныне не существовало. И это меня более чем устраивало. Мне оставалось лишь заехать домой — в квартиру, которая не была уже с сегодняшнего дня моим пристанищем, — забрать немногочисленные сумки с личными вещами и уехать подальше из этого города, в котором больше меня ничто не держало.