Нарисованное счастье Лоры Грей (СИ)

Часть 7

Официантка проводила меня в уединенную кабинку, до сих пор украшенную гирляндой по случаю давно прошедших праздников — нашу с Леонардом любимую, так как там мы были скрыты от посторонних глаз.

Детектив сидел, опустив глаза в стол. Перед ним стояла ополовиненная бутылка и стакан со льдом, сжатый побелевшими пальцами. Рядом — открытый ноутбук с крутящейся заставкой.

Мужчина не поднял головы, когда я села напротив и подождала, пока уйдет официантка — я заказала только чай.

— Что случилось? — прошептала я, полностью утратив голос от неизбежности очень плохих новостей, неспроста же всегда собранный Лео выглядел таким разбитым, никогда еще таким его не видела

Лео поднял на меня лихорадочно блестевшие глаза, и я поразилась пылающему в них гневу, словно была в чем-то виновата и он ненавидел меня сейчас. Лицо его было бледнее обычного, а губы напряженно сжаты в тонкую линию. На скулах шевелились желваки, и, будь я проклята, но слышала звук скрежетания зубов.

— Ты пугаешь меня, — оторопела я от неожиданности. Сердце забилось в ужасе, что же Леонард мог такого узнать, если стал белее снега.

— Извини, — прикрыл он глаза на секунду и схватился за переносицу, а затем залпом допил разбавленную льдом янтарную жидкость и налил себе новую порцию. — Я немного в раздрае. Ты поймешь, когда все узнаешь.

— Говори же! — взмолилась я, желая поскорее покончить с этим, не затягивать агонию.

— Ну, хорошо, — согласился он, развернул ко мне монитор и тронул «тачпад».

Я знала, что психологически не готова увидеть доказательства измены, но все же не ожидала, что эффект окажется таким сильным — мое лицо заледенело, в живот будто воткнули нож, а ноги стали ватными. Снимок, появившийся на экране, был сделан через окно и сквозь жалюзи, так как мешали мутные горизонтальные полоски. Однако это не помешало мне узнать Малкольма в объятиях возбужденно откинувшей голову брюнетки.

Я отвернулась, не могла смотреть на это. Обнаженная парочка находилась в постели, женщина сидела верхом. Все было очевидно, подобное не спишешь на посещение массажного салона или прием врача, и уж тем более на неудачный кадр оператора. Слабость разлилась по телу, холодя кровь, кончики пальцев потеряли чувствительность. Напряжение было так велико, что я очнулась только когда поняла, что ногтями больно впилась в собственные ладони, и когда мне стало недоставать кислорода. Меня снова трясло, зубы клацали друг об друга и прерывалось дыхание.

— Мне тоже нужно что-нибудь выпить, — прохрипела я, протягивая руку к стаканчику с наполовину растаявшими остатками льда, и Лео тут же уступил мне его. Противный жгучий глоток немного упорядочил хаос в голове. Вот так, Лора, теперь ты можешь засунуть слезы куда подальше и мыслить разумно. — Ты узнал, кто она?

— Да, — мрачно изрек детектив, буравя меня стальными глазами, в которых читалась невыносимая ярость. Он прорычал грубо, будто весь мир обвинял в своей трагедии: — Это моя жена!

— Что?..

Растерянность первых секунд, в течение которых я недоверчиво качала головой, сменилась приступом праведной злости.

— Твоя жена?! — вскочила я, метая глазами молнии и хватая ртом воздух — мне хотелось кого-нибудь изо всех сил ударить, разбить или сломать что-нибудь, оцарапать лицо. — Так это твоя жена соблазнила моего мужа?!

— Не смей говорить так о моей жене! — ударив кулаком по столу так сильно, что стакан и бутылка подпрыгнули, детектив тоже вскочил, испепеляя меня бешеным взглядом. — С чего ты взяла, что все было не наоборот?

— Малкольм?.. — пискнула я, сознание отчаянно сопротивлялось горькой правде и слезы влажной пеленой подступали к глазам. — Он не такой…

— Ты совершенно не знаешь его! — рявкнул детектив, опуская ладони на стол с таким грохотом, словно пытается вбить в меня неприглядную истину, от которой я отказываюсь. — Он именно такой, Лора! Ты просто не видела его настоящую природу! Он всегда был дерьмом!

В который раз кровь схлынула с моего лица: звучало так, будто Лео знал о моем муже больше, чем говорил.

— Не верю, — прошелестела я, мысленно рисуя оправдания: вдруг я сделала что-то не так, была не такой уж хорошей женой, каковой считала себя, и Малкольм искал на стороне то, чего ему не хватало в семье. — Он любил меня… Наверное, он просто оступился…

— Ты так наивна… — раздраженно провел Леонард рукой по лбу, небрежно убирая взъерошенные волосы назад. — Впрочем, чему я удивляюсь!

Теперь он уже открыто обвинял меня в чем-то, чего я не понимаю.

— Вы что, знакомы? — нахмурилась я, тоже злая и заведенная, мне было обидно слушать беспочвенные претензии. — Если ты знал Малкольма давно, к чему устроил этот цирк с расследованием?

— Я очень хорошо знаю таких, как он! — мрачно подытожил детектив, и мне показалось, что он пробормотал себе под нос почти беззвучно «я сам такой».

— Ты просто ищешь причину для оправданий измены жены, — покачала я головой, потому что сама делала то же самое. Иначе было слишком больно, слишком невыносимо. Мир покачнулся, мы потеряли опору и летели в пропасть.

— Мы были верны друг другу почти двадцать лет! — возразил Лео с беспрекословной уверенностью. — Твой муж виновник!

Тактичная официантка смущенно поставила на столик мой чай и ушла, сделав вид, что не заметила нашей ссоры. Ее появление словно пробило дыру в окружающем наше уединенное местечко коконе ненависти, и она улетучилась словно дым, не оставив следа.