Наследник для его темнейшества

Глава 2. Титрэя

Лес защитил бы меня. В священный лес Арагул пройти бы не смог. А теперь, когда я сама пришла к нему с благой целью, он использует меня. Если мужчина говорит правду, а я склонна ему верить, то он из тёмного мира, там, где никогда нет солнца, поэтому его крылья черны, как ночь. Именно такой черной магии поддался мой отец когда-то. Он был ослеплён силой, но теперь я понимала его конечную цель. Мне никогда не удавалось понять, зачем великому магу заводить ребенка. Зачем моему отцу потребовалась именно я. Я росла в его замке, под присмотром слуг. Видимо, чернота внутри отца разрослась настолько, что он решил потягаться с духом, который наделил его такой силой. В ущелье он проводил ритуал со своими сторонниками и навсегда остался там, не справившись. Арагул, заняв сейчас тело короля, был сильнее отца во много раз, а что будет, если он явится в истинном обличии? Он снесёт город с лица земли одним взмахом крыльев.

— Твой страх так сладок, — произносит Арагул, избавляясь от штанов и показывая мне крупную плоть в паху. Каменное мужское достоинство сверкнуло смазкой, будто я самая красивая женщина в мире. Отползать было некуда. Меня схватили за лодыжку и потянули к себе, чтобы я легла спиной на кровать. Арагул сделал это с такой лёгкостью, будто моё тело не весило ничего. Он встал на одно колено между моих ног и закрыл кровать крыльями, покрывая меня и себя темнотой.

— Не трогай меня! — кричала я, когда мужская сильная рука двинулась, исследуя мою правую ногу. Я пыталась оттолкнуть мужчину, пыталась убрать его руку, но ничего не получалось. Он был не просто сильнее, он был непобедим априори.

Мужчина встал на второе колено между моих ног, удерживая мои колени стальной хваткой.

— Твоё лоно примет мою темноту, — говорит он довольно, а я вижу лишь его сияющие черные глаза во тьме, что начала клубиться вокруг меня.

Арагул подчинял меня, пригвоздив магией к постели так, что я не могла сопротивляться. Горячие губы прикоснулись к моему колену, будто упиваясь моим страхом. Я дернулась, отрываясь от постели спиной всего на пару несчастных сантиметров. Мужские губы продолжили свой путь, приникая к внутренней стороне бедра. Неторопливо и горячо князь тьмы исследовал моё тело. Первый мужчина, который прикоснулся ко мне. Первый мужчина, который поцеловал. Я пыталась стиснуть ноги.

— Не надо, пожалуйста! — кричала я от бессилия, но князь был неумолим. Горячее прикосновение рядом с клитором выбило воздух из груди.

— Я вкушу твой цветок невинности до последней капли и посажу своё семя, — произносит властно, всё решив за нас обоих. Мужские руки взялись за мои бедра, и горячие губы угрожающе приникли к моему нежному клитору. Я выгнулась на постели насколько смогла.

— Убирайся! Убирайся к черту! — кричу я под натиском его черной давящей магии. Его глаза сверкают у моего паха, и это единственное, что мне удается рассмотреть в кромешной тьме. Скользкий горячий язык лизнул меня по чувствительному бугорку, вырывая из горла стон страха и неизведанного ранее чувства. Никто не касался меня там. Никогда. Арагул приник губами, настойчиво лаская меня. Мои пышные груди покрылись мурашками, превращая невинные мягкие соски в тугие вершинки.

— Ты самая красивая из людских дочерей, — с упоением произносит князь, отрываясь от моей кожи. — Твой отец постарался на славу с тобой, в отличие от грубой крестьянки из деревни. Твои широкие бедра смогут извергнуть моё дитя, а груди смогут его вскормить своим молоком.

— Я не хочу! — кричу князю, понимая, что была права. Именно он зачаровал моего отца и наградил тёмной магией. Я — его долгий план. Я — выращенная для него женщина, которая должна родить наследника.

— Твои соки уже смазывают твое невинное лоно для меня, не сопротивляйся, — предостерегает он меня от глупостей. Он опускается к моему животу, который я старательно втягиваю, но на коже загорается след от его поцелуя.

— Скоро здесь будет жить моё дитя, — шепчет он с упоением и целует ещё раз.

— Я убью себя! Никакого ребенка не будет! Ты слышишь, не будет! — пытаюсь докричаться до Арагула.

— Тогда я заберу твою душу навсегда. Твои страдания будут вечными, — отвечает на мою угрозу тёмный князь.

Требовательные губы снова опустились на клитор. Горячий язык прижался к плоти, согревая её своим теплом. Его ласки были похожи на безумие, на тихую муку, которую я заслужила просто своим существованием.

— Хватит! — кричу, выгнувшись от нового поцелуя в клитор. — Пожалуйста, хватит!

Меня ломает внутри. Я пытаюсь сопротивляться его черной магии, сковавшей меня, его силе рук и губ. Это мучение подобно смерти, которая уже занесла свой топор над моей головой. Это предательство моего естества, моей светлой стороны, которую я выбрала. Я начала плакать. Я просила мужчину остановиться.

— Я обожаю слёзы безысходности, — глаза повелителя тьмы сверкнули, и он пополз вверх, к моему лицу, жадно слизывая каждую слезинку с моей кожи.

— Пожалуйста... — шептала я, пока горячий язык скользил по щекам, забирая солоноватые слёзы в свой рот.

Пока я рыдала, мужские руки накрыли мои груди. Он опирался на крылья и завис надо мной, сжимая обе груди одновременно.

Я ничего не могла сделать. Новые ощущения от ласк на твердых сосках перебивали слёзы. Я начала успокаиваться незаметно даже для самой себя. Груди будто сами просились ему в рот, а бёдра чуть приподнялись, чтобы быть ближе к твердому члену. Искусный любовник больше не останавливался.

— Это груди, которые вскормят моего первенца, — прошептал он блаженно и втянул в рот сосок до ноющей боли.

Я вздрогнула всем телом, чувствуя, как под кожей пронеслась горячая волна желания. Двухметровый сильный мужчина начал вызывать у меня не только чувство страха.

Мои губы накрыли чужие, склоняя меня к поцелую. Я никогда прежде не целовалась. Я не знала, что делать. В протестном жесте я прикусила губу Арагула, и меня обожгло раскаленным железом.

— Аааааа! — закричала я от капельки его крови на своей шее. Она прожгла мою кожу, сделав дыру, как от арбалетной стрелы. — Мне больно!

— Моя кровь хуже яда, она убивает всё живое, — смеётся надо мной князь тьмы. — В первый раз я тебя прощаю, но знай: моя кровь дороже, чем все жизни в этом городе, и тот, кто прольёт хоть каплю, будет мёртв навсегда, — объясняет мне Арагул, и тьма схлопывается на мгновение, позволяя увидеть необычайно красивое мужское лицо. Если бы меня спросили, что самое прекрасное я видела за свою жизнь, я бы назвала его имя. Через дыру в моей коже прошла вся его магия, заставляя меня выгнуться от боли. Мои глаза потемнели буквально на пару секунд, а всё внутри клокотало от силы. Я почувствовала, что могу оттолкнуть его, но не успела. Мой разум на одно мгновение погрузился во тьму и принял её как родную.

— Никто, кроме меня, не справится с этой мощью, — говорит Арагул, увидев мою реакцию. Моя сила через ту же дыру в моей коже вышла наружу и навсегда запечатала мою рану черным пятном. Мы опять погрузились во тьму, а боль ушла. Он исцелил меня, делая заплатку из своей черной, как ночь, магии. Я ещё помнила его лицо, и теперь, когда мужчина прикасался к моим губам и шее, я невольно сжималась внутри от непонятного трепета. Его глаза были так близко, смотрели за моей реакцией.

Большая набухшая головка прижалась к моим половым губам, пока я пыталась понять, что со мной происходит. Князь толкнулся внутрь, но массивный член не смог войти. Я заметила растерянность в глазах мужчины.

— У невинности есть свои минусы, — оскалился князь и опустил руку мне между ног, раздвигая складки широко, чтобы головка сразу упиралась в раскрытую дырочку. Я замерла в предвкушении, и когда мужчина толкнулся снова, сжала его головку так сильно, что он простонал и сразу же отстранился.

— У тебя узкая дырочка, — выдохнул он с огорчением. — Тебе будет больно.

Кажется, он предупредил меня, чтобы я знала, к чему готовиться. Подведя твердый массивный член к входу в лоно, мужчина толкнулся ещё раз на пару сантиметров глубже, чем до этого, и простонал ещё громче от сжатия.

— Тебе нужно расслабиться, иначе я даже до девственной плевы не дойду, — укорил меня Арагул.

— У тебя слишком большой... Я не могу... Я сжимаюсь... — оправдываюсь я.

— Я раздвину лоно магией, но всё равно будет больно, — объясняет мне мужчина. Вся тьма становится густой и собирается у меня между ног, проникая в лоно, как тягучий мед. Я выгнулась на постели под настоятельным взглядом повелителя тьмы. Свет пробивался в прорехи между крыльев, и мы видели друг друга.

Магия захватила доступную ей часть лона и распирала стенки.

— А-а-ах! — простонала я, закатив глаза от удовольствия.

Интимный массаж был великолепен, и я, отдавшись ощущениям, погрязла в трясине этого черного удовольствия. Я выгибалась, стонала на постели, сжимая в кулаках бордовое бельё. Лёгкие перекачивали воздух с утроенной силой, заставляя трепетать огромные груди.

— Ты великолепна, — тихий шёпот Арагула подкинул эмоций, покрывая моё тело мурашками. — Самая красивая женщина на земле.

Тьма под руководством мужчины усилила своё давление на стенки, а сам князь склонился над моим пахом и начал посасывать клитор. Всё копившееся напряжение внутри взорвалось в одну секунду, унося моё сознание куда-то прочь. Моё тело — шея, руки, груди, живот — начало светиться моей чистой энергией. Она облепила меня, как вторая кожа. Тьма опасливо прильнула к моему животу и сразу отпрянула, будто обожглась. Защитный слой был небольшим и не таким плотным, как у Арагула. Мужчина провёл языком по магическому покрову на моём клиторе и довольно посмотрел на меня. Арагул, обжёгший язык о мою магию, кажется, возбудился не на шутку. Он попытался снова слизать защитный слой — и снова обжёгся. Проступали красные волдыри, которые тут же исчезали. Арагул взялся крепко за мои бёдра и приник ещё настойчивее. Он хотел добраться до сладкого для его уст клитора, а борьба с моей магией его только раззадоривала. Кажется, он любит боль. Красные губы и половина пунцового лица, кожа которого была обожжена до крови, не унимались в попытке добраться до меня. Его кровь прожигала защиту, и с моей шеи и плеч магия начала сползать в пах, там, где слой истончался.

Я не знаю, почему Арагул не кричал, но, должно быть, ему было очень больно. Когда защитный слой у меня между ног исчез, князь победно посмотрел на меня и залечил своё прекрасное лицо.

— Такая сладкая боль. В следующий раз держи свою магию дольше, мне понравилось. Великолепная прелюдия, — улыбается Арагул и приникает губами к моему клитору.

Я выгибаюсь под ним, побеждённая его долгой настойчивостью. Его прекрасное лицо, устроившись у меня между ног, творит магию. Я хочу схватить его за чёрные волосы и прижать сильнее, но тьма держит мои руки. Чёрная густая дымка проникает в лоно, снова растягивая нежные стенки. Забываюсь в бреду. Выгибаюсь в сладкой истоме, прикрыв глаза. Чувствую, как набухшая головка проникает внутрь. Я уже не сжимаюсь. Я чувствую пульсацию внутри от огромного члена, и она мне нравится.

Князь наваливается на меня сверху и толчком ломает преграду. Я выдыхаю болезненный стон в его губы, которые требовательно целуют меня. Он просовывает руки под мои плечи и мягко, но настойчиво толкается внутрь, пробивая себе путь, как огромным тараном для крепостных стен. Не даёт моим стонам боли вырваться, поглощает их своим ртом, отвлекает внимание. Между ног застряло его большое хозяйство, которое я инстинктивно сжимаю, но тьма противостоит этому. Слишком большой. Слишком горячий. Слишком твёрдый.

— Ты разорвёшь меня… — шепчу, глядя в чёрные глаза с мольбой.

— Расслабься, отдайся мне — и почувствуешь блаженство, — отвечает мужчина, улыбаясь мне прекрасной улыбкой. У него такие красивые ямочки на щеках…

— А-а-ах! — вскрикнула я от толчка внутри, который вышиб воздух из лёгких. Внутри находилась какая-то точка удовольствия, до которой мужчина дотянулся. Я потеряла разум.

— А-а-ах! — выгнулась от следующего толчка. Большая королевская кровать Стефана начало жалостливо скрипеть в такт движениям князя. Его широкие бёдра давили на мои ноги, но сдвинуть их я не могла.

— Мне больно, твои бёдра… — простонала я.

Бросив быстрый взгляд на мой пах, мужчина ослабил тьму, и я смогла раздвинуть ноги шире. Мужская ладонь легла на бедро и, взяв под коленом, закинула мою лодыжку ему на спину. Так действительно было удобнее. Когда Арагул продолжил, входя ещё глубже благодаря новой позе, я закинула на него и вторую ногу. Мы неистово целовались, хоть я и не умела этого делать. Страх сменился наслаждением. Внутри накапливалось возбуждение, концентрируясь в бёдрах и паху. Я задрожала под мужчиной, неестественно выгнулась и вздрагивала, будто он всё ещё продолжал двигаться. Горячее семя затекло внутрь меня с большим напором. Моё тело покрылось защитным слоем, и мужчина стиснул зубы от боли, потому что ему обжигало почти половину тела, которой он прижимался, в том числе и член.

— А ты горячая, так жжёшься, — шутит он и не отстраняется ни в какую. Кажется, ему нравятся новые ощущения. Мазохист, одним словом.