Наследник для его темнейшества

Глава 4. Повелитель тьмы

После того как я вернулся в своё тело, сразу чувствуя вес короны и мощных, чёрных как сама темнота крыльев за спиной, к моему трону подошёл слуга.

— Ваше Темнейшество, вы вернулись, — улыбается мне мужчина с мертвенно-бледной кожей.

— Я вернулся, Салазар, — подтверждаю я его и поднимаюсь на ноги, спускаюсь с возвышения каменного трона. За мной тянется чёрная мантия. — Всё ли спокойно, Салазар? — спрашиваю я своего слугу, выходя на огромный помост и глядя вниз, туда, где души умерших испытывают мучения.

Крики их боли — сладкая патока для моих ушей. Они так грешили при жизни, что сейчас отбывают жестокое, но справедливое наказание. Мои слуги насылают на них самые страшные видения. Гореть заживо нынче не модно. Моветон. Люди кричат громче, когда мои слуги обнажают их страхи. Прекрасное зрелище. Но меня насторожил факт отсутствия ответа. Я повернулся к Салазару и поднял одну бровь.

— Повелитель, Тьма взывала к вам.

— Зачем? — спрашиваю я спокойно.

— Не знаю, повелитель, — ответил слуга, убрав руки за спину, чтобы не нервничать при мне.

Он служит мне уже без малого пятьсот лет, после отставки предыдущего. Где-то на земле ходит ни о чём не подозревающий человек, который переродился уже много раз. Память стирается, и он не помнит, что в какой-то период времени служил у меня. Так уж устроена эта жизнь. Новые крики отчаяния заставили меня прикрыть глаза и расправить крылья, чтобы впитать боль до последней капли. Это лучше, чем всё, что есть в моей жизни.

Сознание настойчиво подкинуло мне крохотный обрывок воспоминания. Титрэя лежала на кровати и сжималась подо мной. Крылья сразу бросились вперёд, чтобы схватить воспоминание, но схватили лишь пустой воздух. Снизу послышался крик. Я случайно скинул вниз своего слугу, который впечатался в каменную плиту лицом. Я звонко рассмеялся, смотря на него сверху вниз.

— Я живой, повелитель, — пробормотал мужчина в твёрдый пол.

— Ты мёртв уже пятьсот лет, друг мой, ты несчастно мёртв, — поправляю я его с улыбкой на устах.

Взмахнув крыльями, делаю несколько кругов над грешниками, несясь с огромной скоростью. Когда я вернулся, помятый Салазар карабкался по обрыву, чтобы занять место подле меня. Я схватил его за шкирку и забросил наверх.

— Спасибо, повелитель, — донеслось в ответ. Кажется, он приземлился на колени, которые хрустнули от падения. Салазар почти не чувствовал боли, как и все мои слуги. Такая у них привилегия — умирай сколько хочешь.

— Пойдём к Тьме, спросим, что она хотела, — подталкиваю левым крылом слугу, чтобы тот встал на ноги.

Мы возвращаемся обратно к моему трону. Стена расступается передо мной, открывая саму Бездну. Только эта Бездна закована в решётки. Она породила меня, извергла из себя давным-давно, и после долгих дум я заточил её, чтобы спасти людские города.

— Почему я не получаю пропащие души? Я так голодна, — гудит чернота, ещё чернее моей.

Мне удалось выковать решётки из костей праведников. Больше тысячи жизней ушло, но теперь чистое зло под контролем.

— Люди почему-то решили меньше грешить, — ответил я. — Видимо, я слишком сильно их пытаю последние пятьдесят лет, и они инстинктивно, на подкорке помнят, что нужно жить лучше.

— Это неправда, — ревёт сгусток энергии без лица. — Ты хочешь заморить меня голодом.

— Салазар, у нас есть пропащие души?

— Только ваша, повелитель, — отвечает слуга.

— Моя мне ещё пригодится, — усмехаюсь. — Поищи что-нибудь подходящее перекусить нашей пленнице. Парочка убийц, думаю, будет в самый раз.

— Пять! Дай мне пять убийц! — бунтует узница.

— Я сегодня добрый. Найди пятерых, — отдаю приказ Салазару, который рванул в комнату с анкетами грешников, чтобы отыскать подходящих.

— Почему ты добр? — спрашивает вдруг пленница. — Тебя не было здесь несколько дней. Где ты был?

— Хочешь дать мне непрошенный совет? — спрашиваю собеседницу, поднимая одну бровь.

— Держись подальше от людей. Они способны причинять боль даже самым сильным из нас, — всё-таки не сдержалась Тьма.

Долгие годы она злилась на меня за своё заточение. Ненавидела и пыталась выбраться, но теперь… теперь она сетовала только на голод и отсутствие компании.

— Я зачал ребёнка сегодня… — признался тихо.

— Я тоже зачала тебя однажды… от одного из самых красивых королей… — шепнула пленница, отступая назад и сжимаясь плотнее. — А он убил меня.

— Ты никогда не рассказывала об этом, — пристыдил Тьму. Раньше она была полна злости и не шла на контакт. Теперь же, ослабев от голода, кажется, хотела поговорить.

— Я была крестьянкой, которую привезли для служения в замок. Я приглянулась королю за обедом. Я подносила ему зажареную дикую утку. Он возлежал со мной, клялся в любви, но как только увидел мой живот, полоснул лезвием по горлу. Моя душа хотела мести. Меня закопали в землю на отшибе тогда ещё маленького города. Темнота давила на меня, и я стала её частью. Навсегда. Моя месть обрушилась на город, стирая его с лица земли. Я забрала все души как сувениры, но мне негде их было хранить. Я нырнула под землю, сделав своё собственное королевство тьмы. Я пытала их по двадцать часов кряду, а потом появился ты. Нужно было что-то делать. Внутри поселился голод. Я сделала из себя магнит для грешных душ, которые требовали наказания, и как только их боль достигала пика, как только чернота спадала, они возвращались на землю, снова превращаясь в людей, — закончила свой рассказ Тьма.

К нам подбежал Салазар с огромным кувшином, в котором бились пять душ. Я остановил его рукой, не давая кормить пленницу, которая приникла к костяной решётке, оголодав.

— Но души не рождаются сами, их кто-то создаёт, — предположил я.

— Я не знаю, как это происходит. Я не видела ни разу, как создаётся душа, — она уже облизывалась, глядя на свой обед.

Щёлкнул пальцами и направил все души в невидимую пасть пленницы. Крепко задумался под довольный гул Тьмы.

— Пойдём, Салазар. Пусть Тьма отдыхает, — позвал за собой слугу, волоча крылья по полу в раздумьях. За мной заперли двери и сопроводили к трону.

— Дай мне шар, Салазар, — протянул руку.

Слуга снял с подставки прозрачный шар.

— Ты свободен. Найди ещё немного душ, Тьма очень голодна.

— Будет сделано, повелитель, — отрапортовал мужчина и оставил меня одного.

Я решил проверить Титрэю. Она спешно покидала город. Глупая девушка подставляла под мой удар весь город. Чем дальше она уходила, тем больше я мрачнел, что сказалось на небе. Этот шар я сделал сам, чтобы поглядывать за людьми. Я трудился над ним больше века и теперь мог прикосновением пальцев разрушать города. Такое действие требовало дикой концентрации, но всё же оно мне было по силам. Я с довольной ухмылкой показал Титрэе свою силу. Она вернулась в город, сказав, что всё поняла. Уставшая и обессиленная магиня посмотрела в небо. А я смотрел на неё. Эта женщина подарит мне наследника, который сможет жить на поверхности постоянно. Он будет приглядывать за людьми, снимая с моих плеч лишний груз. Моя тьма требует зверств и пыток, но, глядя на мою пленницу, я их сдерживаю.

Титрэя — самая красивая из женщин. Я никогда прежде не возлежал с девушкой, и, кажется, больше этого не повторится. Я могу появиться на земле, только заняв чьё-то тело. Подкинув амулет с частицей своей магии, я смог подчинить его дух своей воле. Я чувствовал, как Титрэя содрогается, видел, как её губы приоткрываются, чтобы выпустить стон. Я долгое время наблюдал за людьми, чтобы научиться искусству любви, чтобы зачать наследника. Только саму Титрэю я увидеть не мог — шар неустанно показывал мне зелёный лес и ничего больше. Я узнал её сразу — по зелёным глазам и светлым локонам. Она пришла защитить людей и побороться со злом. Если бы не мой план, мы бы никогда не встретились. Лес хранил девушку и наделил её светлой магией. Её отец захотел слишком много, и я наказал его за неповиновение и дерзость. Именно в этот момент Титрэя спряталась в лесу, исчезая из-под моего взора. Теперь же девушка, полностью отвернувшись от тёмной стороны, росла сама. Когда я сорвал с неё одежду, сотканную из магии, то насладился сполна. Полные округлые груди были настолько красивы, что ни одна, даже самая жестокая смерть не смогла бы их затмить своей красотой. Широкие бёдра манили к себе. Я ласкал Титрэю. Ласкал с удовольствием, будто это мой последний день на земле. Воспоминания нахлынули на меня, но я услышал сдавленный крик и открыл глаза. Титрэя в шаре задыхалась от моей тьмы. Я удивлённо посмотрел на фигуру девушки, вокруг которой клубилась магия. Стало быть, я выпустил её неосознанно, желая вновь насладиться женским телом.