Не злите женщину: Вендетта с того света

Глава 18

Кира

Трое старейшин восседают на исполинских креслах с золочёными вензелями, которые переплетаются в замысловатые узоры. Наверняка в них есть смысл, здесь во всем есть смысл. Взгляды суровы, поджатые губы спрятаны за густыми белесыми бородами.

Из ниоткуда появляется силуэт невысокого мужчины в строгом черном костюме. Он выглядит чужеродным пятном на фоне старейшин. Лысая макушка блестит в отсветах белых одежд стариков, суетные поросячьи глазки изучают меня и Алекса. Он прижимает к груди черную папку и всем видом показывает, что готов говорить. Много, по делу и против меня.

Старейшина в центре небрежно взмахнул рукой в сторону лысого мужчины:

— Судебное заседание объявляется открытым! — прогремел его голос, раскатываясь эхом под бесконечно высокими сводами зала. — Сторона защиты, прошу занять свои места.

Алек, с неохотой выпустив мою ладонь, прошептал на прощание: «Всё будет хорошо». Он отошёл от меня и встал напротив человека в безупречном чёрном костюме, а я осталась стоять, словно пригвождённая к центру зала. Тишину разрезал усталый голос одного из судей:

— Сторона обвинения, приступите к оглашению протокола.

Мужчина в черном, ослабив галстук, открыл не менее чёрную папку, которую до этого сжимал в руке, и начал монотонно зачитывать обвинения.

— Белова Кира Александровна обвиняется в совершении семи смертных грехов, а именно: гордыни, алчности, зависти, гнева, похоть, чревоугодия и уныния. Кроме того, подсудимая обвиняется в убийстве Белова Игоря Константиновича…

— Протестую! — взревел Алек. — Ваша честь, Белова непричастна к гибели её бывшего мужа. Его погубила собственная алчность и ненасытная жажда наживы.

Алек взмахнул рукой, сотворив в воздухе вихрь, подобный тому, что возник при нашей первой встрече. Внутри закружились картины прошлого: вот Игорь, охваченный безумием, сам опрокидывает кастрюлю с горящими документами; вот я кричу, умоляя его выбраться, но жадность затмила его разум. Он задохнулся от едкого дыма, отчаянно пытаясь спасти деньги, спрятанные в потайном сейфе.

Судья слева, погруженный в раздумья, нахмурил седые брови и, после тягостной паузы, произнёс: — Протест принят! Продолжаем!

— А ещё Белова Кира Александровна обвиняется в незаконном пересечении границы между мирами мёртвых и живых, — тем самым едва не призвав на Землю Всадников Апокалипсиса! — вскричал мужчина, но Алек сразу же прервал его:

— Протестую! Вина не Беловой, это я открыл межпространственный разрыв, нарушив при этом уставы. По глупости и незнанию она коснулась водоворота и вернулась в мир живых. Если кто-то и виноват в этом, то только я.

В вихре, созданном Алеком, бешено заплясали фрагменты тех роковых событий. Судьи обменивались встревоженными взглядами, их шёпот нарастал, словно рокот надвигающейся бури. Я стояла перед ними, как натянутая струна арфы, каждая мышца тела скована напряжением. Мой взгляд, полный отчаяния и надежды, метался от судей к Алеку и обратно.

— Протест принят! Виновному в этом инциденте назначить наказание согласно уставу: лишение всех привилегий и продление срока службы на триста лет, — голос судьи справа прозвучал подобно удару колокола, отчеканивая каждое слово в ледяной тишине зала. — Обвинители могут продолжить!

Мужчина в безупречном чёрном костюме заметно нервничал, словно загнанный зверь, чувствуя, как чаша весов склоняется в мою пользу.

— Э-э… Белова Кира Александровна также обвиняется в убийстве потусторонней сущности, а именно Морока, — обвинитель дрожащей рукой сотворил в воздухе призрачный водоворот, и в нём, словно в мутном зеркале, замелькали кадры моей схватки: сталь клинка, пронзающая Морока.

— Протестую! — голос Алека расколол напряжение, как молния ночное небо. — Убив Морока, Кира спасла тысячи невинных душ!

— Убийство нельзя оправдывать, даже если оно совершено во имя высшего блага! — парировал обвинитель, в его голосе звучала неприкрытая неприязнь.

— Кира выполнила грязную работу, которую должны были сделать вы! Пока вы, трусливо отсиживаясь в тени, наблюдали, как Морок и ему подобные пожирают невинные души! — Алек больше не сдерживался, гнев клокотал в нём, готовый вырваться наружу.

Громовой удар судейского молота о подлокотник кресла заставил всех замереть в оцепенении.

— Тишина в зале суда! — прогремел голос судьи, восседающего в центре. — Протест отклонён! Сторона защиты, есть ли у вас иные доказательства невиновности подсудимой?

— Нет, ваша честь, — бесстрастно ответил Алек. — Но в защиту подсудимой хочу добавить. На протяжении многих лет Кира боролась со своими страстями, неустанно трудилась, сражаясь с ленью, отчаянно противостояла унынию, когда казалось, что надежды больше нет…

По мере того как Алек рассказывал о мой жизни, перед внутренним взором Киры возникали обрывки воспоминаний, а судьи внимали каждому слову защитника.

— Прошу суд принять во внимание все вышеизложенные доказательства… — Алек внезапно замолчал, и в наступившей тишине прозвучало: — Мы все прекрасно знаем, каким будет вердикт. Даже если бы я представил тысячу аргументов в пользу Киры, приговор останется неизменным: виновна.

В зале воцарилось напряжение. Судьи выпрямились, их лица окаменели, ожидая продолжения.

— Посему я прошу суд о замене приговора. А именно: позволить Кире искупить вину служением всеобщему благу, избрав путь Проводника в загробном мире.

В зале повисла тишина, настолько плотная, что казалось, можно потрогать руками. Я не верила своим ушам. Внутри всё колотится от напряжения, в эту секунду здесь и сейчас решится дальнейшая судьба моей души. Встревоженный взгляд скользнул к Алеку. Он стоит непоколебимо, словно высеченный из камня, воплощение уверенности и силы. Ни единый мускул не дрогнул на его лице — оплот надежды в этом зале обречённых.

Судьи обменялись долгими взглядами, в которых читались сомнение и скрытое понимание. Предложение Алека было дерзким, выходящим за рамки привычных судебных решений. Служение Проводником — это бремя, ответственность за души, переходящие в загробный мир, и далеко не каждый смертный способен выдержать такое испытание.

Наконец, судья, восседающий на троне, нарушил молчание: — Суд удаляется на совещание.

Тягучие минуты ожидания казались вечностью. В зале воцарилась мёртвая тишина, нарушаемая лишь тихим шёпотом переговаривающихся судей. Я стояла, не двигаясь, боясь даже дышать. Алек подошёл ко мне и, взяв за руку, ободряюще улыбнулся.

Тихий шёпот стих, судьи выпрямились, пронзая меня и Алека строгим взглядом. Главный судья поднялся, оглашая вердикт.

— Суд выслушал доводы сторон и принимает решение, — прогремел его голос. — Белова Кира Александровна признана виновной в ряде преступлений, но учитывая обстоятельства и предложение стороны защиты, суд постановляет: заменить наказание служением в качестве Проводника в загробном мире. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит.

Судья обрушил молот, словно громовой удар, и зал содрогнулся. Эхо приговора ещё не успело затихнуть, как судейские мантии и лица обвинителей растворились в воздухе, оставив нас в звенящей тишине. Меня словно парализовало, я стояла, превратившись в соляной столб, пытаясь переварить обрушившуюся на меня реальность. Растерянно повернувшись к Алеку, я утонула в глубине его глаз. Его взгляд, словно магнит, притягивает и обжигает.

— И что теперь, Алек? — осипшим голосом спросила я.

Алек медленно подошёл ближе, его взгляд потеплел, рассеивая мой страх и неуверенность. — Теперь, Кира, начинается твой новый путь. Путь Проводника. Это не наказание, а шанс. Шанс искупить ошибки, помогая другим душам найти покой. Это огромная ответственность, но я верю, что ты справишься. Ты сильная, Кира. Сильнее, чем ты думаешь.

Он коснулся моей щеки ладонью, и тепло его прикосновения обожгло меня. — Я буду рядом. Я помогу тебе освоиться, научу всему, что знаю. Ты не одна. Помни об этом.

Алек взял мою руку и повёл к мерцающему порталу, едва заметному в углу зала. — Нам пора. Нас ждут. Души, нуждающиеся в проводнике. Давай начнём, Кира. Вместе.

Вздохнув, я доверилась ему, позволяя повести себя в неизведанное. Страх уступил место странному предчувствию, волнению перед новой жизнью, исполненной смысла. Может быть, этот новый путь — это и есть моё настоящее предназначение? Только время покажет. Но я знала одно наверняка: с Алеком рядом я не боюсь ничего.