Не злите женщину: Вендетта с того света

Глава 3

В оцепенении я наблюдала за отрывками своей жизни, словно за кинофильмом. Обычная драма обернулась настоящим ужасом. В одном кадре я застала супруга с лучшей подругой, в другом — безудержная истерика и тщетные попытки мужа оправдаться; вот он, момент, когда прекрасный принц превращается в чудовище. Затем кадр, где я пытаюсь бежать, спотыкаюсь о подол юбки и, падая, ударяюсь об угол тумбы. Занавес. Фильм окончен, пускайте титры. Вот так нелепый случай и одно неуклюжее движение оборвали мою жизнь навсегда.

— Думаю, достаточно, — спокойным голосом сказал проводник.

— Стойте! — выкрикнула я, подскакивая с места. — Я хочу знать, что было дальше.

— Это лишнее, главное вы видели, теперь…

— Пожалуйста! — взмолила я, подбежав к нему и ухватив за руку. — Мне нужно знать, что было дальше!

Он задержал на мне взгляд, словно изучая. По его лицу было ясно, что проводник знает, что произойдёт дальше, и совсем не хочет показывать мне это. Брови нахмурились, на лбу появилась тонкая морщинка. Он стиснул зубы, желваки заиграли на скулах, а тело напряглось, готовое к прыжку. Отведя взгляд, он провёл рукой в воздухе, и видео начало воспроизводиться.

Мой горячо любимый муж без единого угрызения совести замотал меня в простыню и вынес через чёрный ход. Пока лучшая подруга отвлекала гостей и нагло врала моей маме, что я очень устала и пошла отдыхать. Мать поверила в эту наглую ложь, ведь мы с Ирой много лет дружим. Игорь затолкал меня в багажник Ленд Крузера.

«Козлина, ведь это я тебе его подарила!»

Он сел на пассажирское сиденье и выехал за ворота коттеджа. Прикрыв глаза, я медленно вдохнула через нос. Все мои силы уходили на то, чтобы сдержать слёзы. Проводник обошёл меня сзади и осторожно положил руку на моё плечо. Этот незнакомец проявлял больше сочувствия, чем собственный муж. В памяти всплыл протокол о смерти — тело напряглось в предчувствии неизбежного.

— Я могу остановить, — прозвучал тихий шёпот у самого уха.

Его мягкий голос заставил меня вздрогнуть, и тысячи мурашек пробежали по коже. Я едва смогла найти силы для ответа:

— Мне нужно это увидеть, — хрипло произнесла я.

— Это ни к чему, всё равно ничего нельзя изменить, — прошептал он, и его тёплое дыхание коснулось моей шеи.

Так хотелось поддаться соблазну, ведь он прав: изменить уже ничего нельзя. Я мертва, а этот мерзавец живее всех живых. Но мне нужно увидеть, насколько низко он пал.

И я увидела…

Белый Ленд Крузер выехал за территорию коттеджа; машина летела по трассе на бешеной скорости. Резкий поворот, и она въехала на ухабистую дорогу. Долгих пятнадцать минут он кружил по лесу в поисках того самого места, где меня уже никто никогда не найдёт.

В этом странном водовороте можно увидеть не только события прошлого, но и слышать мысли.

Игорь всё продумал до мелочей. Ире он закроет рот с помощью шантажа, боясь стать соучастницей, она будет молчать. Следы преступления уберёт сразу, как уйдут гости. Ближе к десяти утра он позвонит в полицию и сообщит, что я рано утром ушла на пробежку и так и не вернулась.

Никто даже не подумает на него: ведь Игорь хорошо может сыграть убитого горем мужа, у которого пропала жена. В этих диких лесах моё тело найдут очень нескоро, а если и найдут, то только останки, а Игорёк с очередной любовницей уже будет где-то на Мальдивах.

Внедорожник остановился в глубине леса. С пассажирского сидения он достал лопату. Дальше всё начало ускоряться, словно в перемотке. Слегка повернув голову вбок и опустив взгляд, я увидела, как пальцы проводника покачиваются в воздухе. Он листал кадры, словно переворачивал страницы. На мой недовольный взгляд он лишь холодно ответил:

— Здесь нет ничего интересного.

Мужчина остановился на том самом месте, где Игорь сбросил моё тело в яму. Ни один мускул не дрогнул на его лице, словно он делал это не впервые. Звуки падающей земли отдавались острой болью в голове. Каждый скрежет лопаты, вгоняющейся в землю, рвал меня изнутри. Куски грязи падали на белоснежное платье, окрашивая его в чёрный цвет. Простыню, в которой выносил меня из дома, он швырнул в могилу, закапывая улики вместе с телом.

Каждой клеточкой я чувствовала холод сырой земли, груды глины и песка, падающих на моё тело. Меня начало трясти, будто в лихорадке, дикий страх окутал меня.

— Хватит! — прогремел голос проводника, вырывая меня из этого ада.

— Почему я чувствую всё, что сейчас происходит? — испуганно спросила я, повернувшись к нему.

— Когда мир живых и мёртвых пересекается, усопшая душа может чувствовать всё, что происходит с её телом. Нам запрещено показывать то, что творится с усопшим, но я решил сделать для тебя исключение. — Его голос звучал холодно, но глаза выдавали сочувствие и что-то ещё, чего я пока не могла понять.

— Так это происходит сейчас? — громко спросила я, возвращая своё внимание на водоворот.

Игоря уже не было; он закончил грязное дело, сел в машину и уехал.

— Чувство времени в этом месте абстрактное; тут нет прошлого или будущего, мы находимся здесь и сейчас. — спокойно ответил он и подошёл к столу, взяв огромную стопку бумаг, которую я принесла. — Ну что ж, раз мы всё выяснили, давайте приступим к заполнению документов.

Он стал внимательно рассматривать бумаги, что-то ещё рассказывая, но я не слышала его, всё моё внимание было приковано к картинке, которую показывал водоворот.

Ночь окутывала густой тьмой окружающий лес, а где-то в глубине сырой земли покоилось моё тело. Что-то невидимое манило меня, притягивало к этому месту; возникло желание прикоснуться к этой картине. Я протянула руку и коснулась края воронки. Под пальцами она ощущалась как слайм, и от лёгкого нажатия по поверхности побежали волны. Моя рука начала погружаться в водоворот. Лёгкий ветерок коснулся ладони, и я резко отдёрнула руку, осматривая её.

«Можно вернуться», — промелькнуло у меня в голове. Повернувшись, я взглянула на проводника, который стоял ко мне спиной и что-то монотонно объяснял. Нужно действовать. Сделав шаг вперёд, я позволила водовороту затянуть меня обратно в мир живых. Я надеялась, что, ступив в эту пучину, окажусь среди ночного леса. Но всё вышло иначе.

Когда я открыла глаза, то обнаружила себя в собственном теле, погребённом на глубине двух метров под землёй.