Неизвестный сталкер. Том 2

Глава 4

Этим утром меня вырвал из сна сигнал радио-будильника. Не знаю, как мне вообще удалось уснуть после незваного визита Делко, но я отключилась почти сразу после того, как выставила его из квартиры.

Однако я не могу унять тугой узел тревоги в желудке при мысли о том, что заставило его прийти ко мне вчера вечером.

Делко твердил, что хочет поговорить о том, что я узнала о нем, но… что, если на самом деле речь шла о расследовании смерти Эндрю?

Что, если он в курсе, что меня вызвали на допрос, и планировал… заставить меня замолчать?

Я знаю, что если бы я пошла на диалог, то нашла бы ответы на все вопросы о его планах и о том, что связывает его с Алеком. Но… убрать Нейта и Эндрю было для него так просто, ему так мало потребовалось, чтобы совершить этот непоправимый шаг. Возможно, тот факт, что я потенциально могу отправить его за решетку, станет для него оправданием, чтобы… убрать и меня тоже.

Я тяжело сглатываю, приподнимаясь на кровати.

Неужели он правда на это способен?

Делко убил Нейта и Эндрю за то, что они причинили мне боль; было бы безумием поступить так же со мной. Но, возможно, его свобода для него дороже моей жизни…

Я не совсем понимаю, как определить или истолковать личность Делко.

Он — одержимый сталкер, способный убить без малейшего раскаяния. Он убивает спонтанно, следуя импульсам. И в то же время всё кажется обдуманным и тщательно исполненным — занесенным в досье.

Для солдата это неудивительно. И я не поражусь, если узнаю, что человеческая жизнь не имела для него особого значения, когда он служил в армии.

Но со мной он так не поступит. Он не посмеет. Не после того, как убивал ради меня.

Внезапно мой телефон звонит, и я вздрагиваю, вырываясь из этих мрачных мыслей. Хватаю трубку, сердце колотится. Номер незнакомый. Я хмурюсь и всё же отвечаю.

— Алло?

— Скайлар?

Я узнаю голос этой женщины, но не могу сразу связать его с именем, а тем более с лицом.

Отвечаю слегка неуверенно:

— Да…

— Это Кристен.

Мои глаза расширяются.

Кристен!

Я слышу её нервный смешок на том конце провода.

— Извини. Я пыталась связаться с тобой вчера с телефона твоего отца, но ты не ответила. Я позволила себе раздобыть твой номер. Надеюсь, я тебя не отвлекаю?

Я спешу её успокоить:

— Нет. Нет! Всё в порядке. У тебя всё хорошо?

Ей требуется несколько секунд, прежде чем ответить.

— Нормально, спасибо, — вздыхает она. — Я бы хотела тебя увидеть.

Я вскидываю бровь.

Серьезно?

У меня просто нет слов.

— Если ты не против, конечно… — добавляет она.

Я выхожу из оцепенения.

— Да. Я свободна сегодня днем, если хочешь.

Я слышу, как она улыбается в трубку.

— Да, это идеально! Ты знаешь адрес.

Я думала, она предложит встретиться за чашкой кофе или бокалом чего-нибудь, но, возможно, она просто не хочет сегодня никуда выходить.

Я соглашаюсь:

— Да. До встречи.

— До скорого.

Она вешает трубку.

Если бы в начале года мне сказали, что я встречу своего отца и буду проводить время со своей… мачехой, которая всего на несколько лет старше меня, я бы ни за что не поверила.

Не знаю, что Кристен от меня нужно. Может, ей правда понравилось мое общество во время ланча? Со своей стороны, я нашла её очаровательной — хоть и немного грустной — и очень теплой по отношению ко мне, несмотря на то, что я — плод первого брака её мужа.

Кажется, у меня были определенные предубеждения насчет мачех…

Мне не терпится узнать, что принесет этот день.

Как и в прошлый раз, я паркуюсь позади серого семейного автомобиля и выхожу, прихватив коробку с пирожными, за которыми заехала по дороге.

Я не боюсь сегодня столкнуться с отцом. Я знаю, что он на работе и что это будет обычный девичий вечер.

Я стучу в дверь.

Слышу, как кто-то приближается прихрамывающей походкой.

Похоже, она так и не поправилась после нашего ланча… Тем не менее, дверь открывает Кристен — такая же накрашенная и сияющая, как и в прошлый раз. Она обнимает меня, приветствуя. Это так внезапно, что я едва не роняю коробку с десертами.

— Привет! — здороваюсь я.

Она отступает, освобождая проход.

— Входи, пожалуйста.

Я улыбаюсь ей и прохожу по коридору, Кристен следует за мной по пятам.

— Я принесла сладости к чаю, — говорю я, заходя на кухню. — Твоих мальчиков нет дома?

В доме тишина. Я поворачиваюсь к ней, поставив коробку на столешницу рядом с раковиной. Кристен нервно потирает пальцы, наблюдая за моими движениями.

— Они ушли к друзьям в парк. Сейчас же каникулы.

Она пододвигает мне стул, приглашая сесть за кухонный стол, а сама направляется к холодильнику.

— Хочешь чего-нибудь выпить? Или, может, перекусить?

Я умираю от голода. Я ничего не ела весь день, а уже пошел второй час. Но я не хочу стеснять её. Подожду до чая.

— Чая будет достаточно. Спасибо!

Именно в этот момент мой желудок решает подать голос и громко урчит.

Супер.

Я кусаю губы, чувствуя себя немного неловко, когда слышу её смешок.

— Я поняла!

Она открывает коробку с пирожными и быстро осматривает содержимое.

— Угощайся! Это очень мило с твоей стороны. Мальчики будут рады, когда вернутся.

Я улыбаюсь, выбирая тарталетку с малиной, пока она возвращается с моим чаем и своим кофе.

Я не совсем понимаю, зачем Кристен меня пригласила. Не представляю, о чем могут говорить студентка и мать семейства, тем более что мы почти не знакомы.

Но мои раздумья прерываются, когда я замечаю, что её лицо становится менее приветливым и более тревожным.

Я хмурюсь.

— Всё в порядке?

Она отвечает не сразу, словно погруженная в свои мысли. Наконец она поднимает на меня взгляд — внезапно потухший и усталый. Её полные печали глаза заставляют меня похолодеть.

Я не знаю, через что прошла эта женщина, но вся её история написана у неё на лице. Мне хочется её утешить.

Я вижу, как она тяжело сглатывает, прежде чем заговорить. Она не притронулась ни к одному пирожному, в то время как я уже успела съесть все ягоды со своего.

— Я не хочу ходить вокруг да около…

Начало многообещающее…

Сердце пускается вскачь от дурного предчувствия. Я догадывалась, что это приглашение не было просто жестом вежливости, и теперь меня пугает то, что она собирается сказать. Тем не менее, я молчу и даю ей продолжить.

— Не думай, что я хочу… лишить тебя отца, Скайлар.

Должно быть, на моем лице читается полное непонимание. Она не смеет смотреть мне в глаза, её покрасневший, внезапно затуманившийся взгляд избегает моего. Я вижу, как её рука ложится на мою, нерешительно, а затем отдергивается, будто моя кожа её обожгла.

— Это трудно… — шепчет она дрожащим голосом.

Неважно, касается ли это меня или моего отца, — что бы там ни было, я готова выслушать. Я, в свою очередь, беру её за руку, чтобы поддержать и подтолкнуть продолжить рассказ.

Я не думала, что эта встреча превратится в «день откровений», но если ей это нужно, я не собираюсь отступать.

И если это связано с моим отцом… Если Алек имеет отношение к её состоянию, я…

— Что происходит, Кристен? Ты можешь мне всё рассказать, — успокаиваю я её.

Она делает глубокий вдох и, наконец, смотрит на меня. Но по-прежнему хранит молчание, затем встает и уходит на второй этаж.

Я откидываюсь на спинку стула в полном замешательстве.

Ни малиновая тарталетка, ни ванильный чай меня больше не прельщают. В ожидании её возвращения желудок сводит от беспокойства.

Когда она снова появляется на кухне с пачкой салфеток для снятия макияжа в руке, моё недоумение только растет.

Она возвращается на свое место рядом со мной и без единого слова начинает стирать макияж.

Чем сильнее салфетка темнеет от тонального крема, тем шире становятся мои глаза от ужаса. Я ошеломлена цветами, которые проступают на коже: кровоподтеки вокруг глаз, на челюсти и на шее.

Мне хочется кричать.

Это Алек сделал с ней?

— Это он? — догадываюсь я. — Это Алек?

Она кивает с выражением глубокого стыда на лице.

Ей не должно быть стыдно. Весь позор должен пасть на него — за то, что он оказался настолько слабым, что поднял руку на женщину.

Какой же он подонок!

Внезапно в моей голове всплывает лицо матери.

Делал ли он подобное и с ней тоже? В этом ли причина их разрыва? У меня нет никаких воспоминаний об этом… Но от одной этой мысли меня начинает тошнить.

Я внезапно жалею, что согласилась возобновить с ним общение. Жалею, что ждала его, когда была ребенком, что восхищалась им на каждой фотографии в семейном альбоме, что мечтала о жизни с ним… Теперь я понимаю гнев моей матери. Этот человек не заслужил ни секунды того времени, что я ему уделила.

— Алек нехороший человек, Скайлар. Я не хочу отталкивать тебя от отца, поверь. Но тебе стоит быть осторожной…

Я стискиваю зубы. Ему уже и так удалось заставить меня сбежать — он прекрасно справился с этим сам.

Я наклоняюсь над столом, чтобы погладить Кристен по предплечью.

— Не беспокойся обо мне. Сейчас нужно позаботиться о тебе. Мы должны пойти в полицию, Кристен.

Внезапно она начинает энергично качать головой.

— Нет. Нет. Нет. Нет…

Ей страшно.

Я могу представить, что именно её пугает: то, что Алек набросится на неё за попытку заявить в полицию, или что правосудие ничего не предпримет, и ситуация станет только хуже… Но ведь должно же быть какое-то решение. В центре всего этого — дети. Было бы слишком жестоко оставлять их всех троих с этим человеком ни на минуту дольше.

Внезапно она разражается рыданиями.

— Я никто без него…

Я невольно отшатываюсь, охваченная ужасом.

Она что, шутит?

— Мне некуда идти. У меня нет работы, нет средств, и я не смогу в одиночку позаботиться о своих мальчиках!

Очевидно, Алек сделал всё, чтобы обладать безграничной властью в этой семье. Он лишил её всего, оставив без ресурсов, полностью зависимой от него.

Я пытаюсь унять её плач.

— Всё будет хорошо. Поверь мне, всё наладится. Мы найдем выход.

— Я рассказала тебе это не для того, чтобы ты мне помогала. Я уже давно перестала бороться. Я просто хотела уберечь тебя от той же участи… Все женщины, которые были или остаются в его окружении, заплатили свою цену.

Она замолкает, пытаясь подавить очередной всхлип, а я чувствую, как моё горло болезненно сжимается.

— Я видела, как он избивал собственную мать и всех тех женщин, с которыми мне изменял, — она смеется безрадостным смехом. — Он даже не скрывал этого. Но они-то могли сбежать без проблем.

Я вижу, как она рассеянно крутит кольцо на безымянном пальце. Именно эта маленькая, пустая вещица, полная смыслов и тяжелых обязательств, удерживает её. В отличие от тех других женщин, о которых она говорит.

Кристен и её сыновьям нужна помощь, и я отказываюсь оставлять их в такой беде.

Я найду выход.

Неважно как, я что-нибудь придумаю…