Неизвестный сталкер. Том 2

Глава 9

Она его не знала.

В библиотеке она уверяла меня, что приехала в Штаты вовсе не ради него, но всё оказалось даже хуже, чем я думал…

Она выросла без него. Он никогда не был частью её жизни. И я должен был понять это раньше.

Прошло столько лет, прежде чем они встретились…

Они бы никогда не возобновили контакт, если бы судьба не распорядилась иначе. И я мог бы сколько угодно ждать её, но так никогда и не добрался бы до него.

Черт.

Это он сам вышел на неё.

Неужели всё это было лишь гребаным везением? Неужели я мог так никогда и не найти этого ублюдка? Даже со всеми картами на руках я бы не смог его выследить, если бы этот козел не решил восстановить связь со своей дочерью.

Проклятье.

Она согласилась увидеть его спустя столько лет? Зачем она это сделала, если ничто её не обязывало? Должен ли я расцеловать её за то, что она согласилась на эту встречу?

Черт возьми, я это сделаю.

Я выхожу из кухни к остальным гостям в гостиную, где отец предлагает свои знаменитые кубинские сигары, но моё внимание привлекает новый разговор между матерью и Котенком.

Я замедляю шаг на полпути и опираюсь на спинку дивана, повернувшись к ним спиной, чтобы незаметно подслушать:

— Я счастлива, что он встретил тебя. Он уже давно так не открывался людям…

По голосу матери чувствуется, что она настроена более безмятежно и спокойно в отношении меня, чем обычно. Я не вижу лица Котенка и не знаю, что она чувствует, слыша эти слова, но я прекрасно представляю, как она погружена в мысли, обдумывая сказанное.

Я знаю, что был невыносим в последние годы. Я это осознаю. После того, что случилось, я закрылся, как ракушка. Мои родители сильно страдали из-за этой аварии и всего, что за ней последовало.

И я — больше всех.

— Он снова заговорил благодаря тебе, я в этом убеждена.

Я замираю.

Неужели она решится?

Эти выдумки должны были остаться лишь семейной шуткой. Никто не знает о причастности Гарсии к этому «исцелению». Только этого не хватало, чтобы Скайлар выдала ей всё о моих махинациях, досье, планах…

Мне хочется ворваться на кухню и всё прекратить. Но я сдерживаюсь.

Я обещал Котенку, что она для меня больше, чем пешка в плане поимки Гарсии. Что она важна — и важна до сих пор. И ради этого я должен показать, что полностью ей доверяю, чтобы и она могла доверять мне.

— Правда?

Она звучит удивленно.

Конечно, в библиотеке я рассказал ей совсем другое. И я боюсь, она сейчас поймет, что она не единственная, кому я сознательно лгал — я обманываю и собственную семью…

Я слышу, как мать посмеивается над её изумлением, будто её вклад в моё выздоровление очевиден.

— Конечно!

Наступает короткое молчание. Словно время остановилось в ожидании следующей бомбы.

— Он тебе ничего не говорил?

Я стискиваю зубы, заставляя себя стоять на месте, и молюсь, чтобы Скайлар не проговорилась о моих планах на её отца.

— Он… Он просто сказал мне… Ну…, — она колеблется. — Он рассказал мне об аварии и о близких, которых вы потеряли семь лет назад.

Проходит несколько долгих секунд в тишине, которую нарушает лишь звон посуды на кухне и непрекращающийся гул голосов в гостиной. Дыхание перехватывает, я вздрагиваю. Я в шаге от того, чтобы броситься к Котенку и остановить этот надвигающийся крах.

— Его лучший друг и… моя дочь. Моя маленькая Элли…, — уточняет мать — скорее для себя, чем для неё.

Её голос надламывается на имени сестры, и меня ведет в сторону: я слышу это имя из её уст впервые после аварии. Я только сейчас осознал, что оно перестало звучать в стенах этого дома.

Я качаюсь.

— Только Делко выбрался живым, это правда. Изуродованный, обожженный и… травмированный.

Горло болезненно сжимается.

— Мы думали, что авария повредила голосовые связки, но когда пришел диагноз, мы поняли — у него травматический мутизм, — объясняет она. — Мы долго надеялись, что консультации помогут ему вернуть голос.

Мой голос погас, потому что той ночью он оказался бесполезен. Он кричал, умолял, но никто не пришел. Он предпочел исчезнуть, лишь бы больше не сталкиваться с равнодушием.

Зрение мгновенно затуманивается, и я яростно провожу рукой по лицу, смахивая слезы. Но их тут же высушивает раздраженный и сердитый тон матери:

— Но нельзя помочь тому, кто сам не хочет помощи. Он не пошел ни на один прием к врачу, а предпочел уйти в армию… Упрямый осел, он словно искал повода травмировать себя еще сильнее!

Мать была категорически против моего решения служить. Она уже потеряла одного ребенка и была в истерике от мысли, что может не увидеть своего старшего сына — единственного оставшегося у неё ребенка.

После школы я хотел путешествовать: объездить мир, увидеть Латинскую Америку, Европу, Африку… Я хотел вкусить свободы, женщин, у меня были замашки плейбоя. Но после аварии я бросил эти пустые затеи. Жить без Элли и Картера стало казаться глупой мечтой. Нужно было сделать кое-что поважнее. Картер и Элли только что погибли, и ничто не имело смысла, кроме мести и справедливости. Найти этого преступника и отплатить ему тем же. Он сдохнет в тех же условиях.

Я им это обещал. Поклялся на их могилах.

Перепуганная маленькая Лили со своим умоляющим взглядом возвращает меня к реальности, когда бросается мне в руки.

— Можно мне остаться с тобой?

Я криво усмехаюсь, испытывая облегчение от того, что она больше меня не боится, и подхватываю её, усаживая к себе на плечи.

Ну и липучка.

Она заливается смехом, взирая на мир с высоты. Её мать вздыхает, видя её у меня на плечах.

— Лили, перестань приставать к Делко. Мы уходим.

Малышка сердито елозит и колотит меня пятками по груди.

— Нет! Делко сказал, что хочет, чтобы я осталась с ним.

Я этого не говорил.

Ну и проныра, когда захочет.

Но я не спорю. Лишь бросаю насмешливый взгляд на кузена и его жену. Бетти закатывает глаза и протягивает руки, чтобы забрать дочь, которая тут же заходится в крике.

Заводите детей, говорили они...

Мы с отцом провожаем их до крыльца. Я бросаю взгляд в сторону кухни и встречаюсь глазами с Котенком — в них столько жалости, так внезапно… Я отворачиваюсь, раздраженный этим сочувствием в её взоре.

Родители Зака уходят вместе с ними. Лили так и не прекратила истерику, требуя остаться на ночь. Тетя Сандра ждет Uber.

Все мы знаем, что её вечер только начинается. Несмотря на зрелый возраст, она никогда не переставала развлекаться. Она из тех свободных женщин, которым мало одного мужчины. Она отказывается запирать себя в браке и уж тем более слышать не хочет о детях. Ей уже хорошо за пятьдесят, но выглядит она так же свежо, как в свои двадцать. Она тратит деньги только на себя и на обожаемых племянников. Еще в детстве она была моей любимицей.

Звук каблуков за спиной вырывает меня из раздумий. Я оборачиваюсь.

— Мне тоже уже пора идти, — предупреждает Котенок.

Одного взгляда достаточно, чтобы понять: пришло время серьезно обсудить то, что будет дальше.

Мать, стоящая позади неё, хмурит брови и кладет руки ей на плечи.

— Оставайся ночевать. Мы не отпустим тебя одну в такой час!

Я с трудом сдерживаю понимающую улыбку, видя, как Котенок округляет глаза и краснеет от смущения.

Да, это явно не входило в её планы.

— Делко меня проводит.

Все калории, что я поглотил за вечер, внезапно умоляют меня пойти прилечь. Но я воздерживаюсь от шуток. Не сейчас, пока я не буду уверен, что между нами всё улажено.

— Делко одолжит тебе в чем поспать, — отвечает мать. — Я настаиваю. Мне приятно, что ты у нас в гостях.

Мать уводит Котенка обратно в дом. Та стала пунцовой, как рак. На этот раз я уже не скрываю улыбки; опершись на спинку дивана и скрестив руки на груди, я наблюдаю, как она нервно переминается с ноги на ногу.

— Я не хочу мешать…

Мать отмахивается.

— Нам только в радость.

Она оглядывается, что-то ища.

— А где твой отец?

— Наверху.

Я киваю на потолок, и она на мгновение замирает, словно смакуя звук моего голоса, тающий в воздухе. Прежде чем подняться по лестнице, она обращается к Скайлар:

— Чувствуй себя как дома!

И исчезает на втором этаже.

Котенок бросает на меня неуверенный взгляд.

Чувствуй себя как дома, Котенок…

Я разжимаю руки и отлепляюсь от спинки дивана.

Пора поговорить.