Непокорная для дружинника

Глава 2

Нежный, прерывающийся от волнения, голосок сестры всё ещё звучал в ушах опустошённой Деяны.

— И неужто батюшка тебя отпустил? — хрипло проговорила она, еле ворочая языком в пересохшем рту.

— Дак и уговаривать не пришлось, — искренне рассмеялась Светолика, не замечая состояния старшей сестры. — Он после смерти матушки ко мне более снисходительным стал. Княгиня меня всю жизнь в строгости держала, а князь всё время в походах проводил, не особо вдаваясь в тонкости моего воспитания. Нынче же он, наконец, дома осел, решил любовью меня окружить. Тебя тоже к себе кличет, а ты всё отчего-то не идёшь к батюшке… — нахмурилась она на последних словах, внимательно смотря на свою сестрицу.

— Некогда мне! — строго отрубила Деяна, смолчав о том, что после встречи с Властой десять лет назад так никогда и не переступала порог княжьего терема. Даже после её смерти. — А сама что же, с венком управиться не можешь⁈ Там дело нехитрое…

— Дык не плела ни разу. Матушка сказывала, что всё это ведьмовские бредни, и княженке не по чину, — рассеяно пожала хрупкими плечиками Светолика. — К тому же ты в травах ведаешь. Бабава сказывала, что ты рада будешь помощь оказать.

— Ну коль бабава сказала… — многозначительно подняла тёмную бровь вверх Деяна. — Пойдём! Мы с девочками уж знатно луг этот поистрепали, но всё ж и для тебя что-то сыщется.

— А где ж ты с Вакулой дружбу завела? — срывая цветы, умело вплетала ведунья их в венок, не забывая при этом напитывать тонкие стебельки ведовской силой.

— Он батюшке меч взялся перековать, — улыбаясь, начала свой рассказ беловолосая девушка, — в терем к нам явился, там меня и заприметил. А потом стал мне пряники медовые приносить. Каждое утро на крыльце оставлял. А нынче к самому князю на поклон пошёл. Хочу, говорит, дочь вашу, Светолику, на празднование Купалы позвать…

— И что же батюшка? — недовольно прищурилась Деяна, от злости сломав хрупкий стебель нежного цветка. — Где ты, а где кузнец… Знамо дело, он тебе неровня!

— Что ты! — искренне рассмеялась княженка от слов сестры. — Батюшка так не считает. Он Вакулу, супротив, одобряет. Говаривает, что парень он справный, честный да рукастый. Хорошим мужем станет! А уж что кузнец он, так и вовсе в расчёт не берёт. Князь наш нынче уверовал, что браки только по любви заключаться должны. Сам он горя хлебнул, отказавшись от лю́бой в угоду власти, теперь мысли на этот счёт другие имеет. Страдает дюже… — тихо проговорила Светолика, внимательно смотря на Деяну.

Та спокойно плела венок для сестры, не выдавая истинных чувств после откровений о жизни родителя.

«Знать, батюшка тоскует по матушке, — уныло думалось ей. — Жалеет, что женился на Власте, чтоб своё место на княжеском троне упрочить. Вот только сожаления эти матушку не воротят! И годы её слёз и страданий не сотрут…».

— Понятно… — равнодушно кивнула старшая дочь князя головой. — Знать, ты теперь можешь за любого дворового пойти с благословения отца…

— Зачем мне любой⁈ — весело расхохоталась княженка. — Мне только мой лю́бый и нужен будет. Ты тоже можешь без оглядки на положение батюшки сердце своё отдавать, неужто не радует тебя это?

— Я — байстрючка! — выплюнула зло Деяна. — Я и без дозволения князя могу за любого дворового пойти. Вот только выше мне при всём своём желании уже не прыгнуть…

— Зря ты так, — нахмурилась Светолика. — Батюшка не делает меж нами никаких делений.

— Пустое! — равнодушно отмахнулась от слов сестры ведунья.

«Конечно, не видит меж нами родитель различий. Вот только ты на мягких перинах в высоком тереме почиваешь, а я на узкой лавчонке в ветхой избе ведуньи ючусь…» — злой вороной пролетела в голове Деяны шумная мысль.

— Готово, — громко проговорила она, стараясь отвлечься от своих обид.

— Красивый какой! — умиленно прошептала Светолика, принимая из рук сестры её творение. — Такой яркий! — отметила она обилие лиловых красок в пышном убранстве Купальского украшения.

— К глазам твоим подходит, — умело соврала Деяна, выбираясь с опостылевшего ей за всё утро луга.

— Янка, подожди! — усердно пыхтя, плелась за ней Светолика, но длинное платье то и дело цеплялось за высокие растения.

— Я же просила… — не поворачивая головы на сестру, строго проговорила девушка.

— Ох, прости, — наконец, поравнялась с ней княженка и, заглянув в её тёмные глаза, искренне прошептала: — Я поблагодарить тебя хотела. Спасибо!

— Было бы за что… — отмахнулась от её слов Деяна.

— И мне жаль, — покаянно склонив голову, прошептала Светолика. — Очень жаль, что княгиня тогда так с тобой обошлась. Она всю жизнь батюшку к твоей матушке ревновала, оттого и тебя не жаловала. А мне душевных сил не хватало, чтоб ей воспротивиться. Я малодушна, Янка, и труслива…

— Закончила голову пеплом посыпать? — окинув смущённую сестру хмурым взглядом, спросила ведунья. — Всё уж быльём поросло, неча дурное вспоминать!

— Ты права, — тихо согласилась со старшей сестрой княженка, и они молча отправились восвояси.

— Нашла тебя, Светушка? — прокаркала бабава, едва Деяна переступила порог их маленькой избы.

Окинув внимательным взором побелевших от старости глаз внучку, старая ведунья, перебиравшая сухие травы, недовольно цокнула.

— Нашла, — нехотя пробормотала Деяна, устраивая свой венок на небольшом чугунке.

— Помогла сестре венок сплести? — нахмурив седые брови, продолжила допрос женщина.

— Помогла… — тихо прошептала Деяна.

«Еще как помогла, — мелькнула в голове ехидная мысль, — ещё как…».