Непокорная для дружинника

Глава 5

Плавать Деяна не любила с детства. Аккурат как в пять годков едва не потонула в мелкой заводи, так и невзлюбила воду. Ежели бы тогда не матушка, что за волосы дёрнула маленькое обмякшее тельце на берег, так бы и померла княжья байстрючка. Да только ныне матушки уж нет, помочь Деяне некому.

Сквозь толщу воды хмуро провожала она взглядом с интересом смотрящую на её смерть круглобокую луну.

Права была бабава: зло, на Купалу сотворённое, возвращается сторицей. Задумала Деяна недоброе для сестрицы, а нынче и поплатилась за свою злобу.

В груди нещадно пекло, шибко хотелось сделать жадный вздох. Ноги и руки стали ватными, будто вдоволь налакалась она горькой медовухи. Сквозь нестерпимый звон в ушах девушка неожиданно услышала громкий всплеск, и в следующее мгновение она уже стояла на берегу, всем своим немощным телом навалившись на одного из дружинников отца.

— Ой, — громко пискнула Нежка, уставившись на спасшего Деяну молодца.

Стараясь откашлять забившую легкие воду, девушка хмуро зыркнула на подругу.

— Знать, суженый вы нашей Деяны… — хитро блестя глазами, прошептала Чаяна.

Проследив за взглядом подруг, девушка с ужасом уставилась на будто бы высеченное из камня хмурое лицо отцовского дружинника. Взгляд его был строг и холоден, а недовольно поджатые губы выдавали все его недобрые мысли. Но не это удивило подруг. На белобрысой голове воина, с которой сейчас поспешно стекали холодные ручейки, высился утопший венок Деяны.

Видать, когда дружинник выныривал, спасая девушку с речного дна, так и нанизал себя на травянистое украшение.

— Тьфу ты! — поняв, о чём ведут речь девицы, сдёрнул он с головы виновника сего внимания. — Мало мне хлопот!

Бросив наземь цветочное убранство, парень уже хотел было пойти прочь, как злющая Деяна, уперев руки в боки, прошипела:

— Чем же это тебе мой венок нехорош, что ты его как чёрную гадюку с себя скидываешь⁈

Сердце нещадно жгло от обиды подобным пренебрежением.

«Что же за день сегодня такой⁈ — внутренне трясясь от негодования, думала девушка. — Сначала Вакула, потом утопление, а теперь ещё и этот хмурый громила…».

— А чем он хорош может быть⁈ — удивлённо подняв брови, спокойно взглянул он на ведунью. — Смердит от него лютой злобой и завистью, впрочем, как и от тебя…

— Да как ты смеешь⁈ — задохнулась от гнева Деяна. — От самого-то конским навозом за версту несёт! — на ходу соврала она и бросилась прочь с берега.

Вытянувшиеся лица подруг провожали её удивлённо недоумёнными взглядами. Ещё никто и никогда не смел так разговаривать с княжьей байстрючкой.

— Закончились гуляния? — прохрипела бабава, едва Деяна бешеным вихрем заскочила в избу.

— Закончились, — зло прошипела девушка, ища сухую одежду.

— Ты чего это вся взмокла? — удивилась старая ведунья, наблюдая за нервными метаниями внучки. — Сколько раз я тебе сказывала, что на Купалу нельзя купаться. Мавки да русалки в два счёта на дно утянут!

— Лучше б утянули… — едва слышно прошептала девушка, скидывая с себя опостылевший праздничный наряд.

Облачившись в сухую рубаху, она забралась на лавку, укутавшись в тепло лоскутного одеяла, давече пошитого заботливой матушкой.

— Случилось чего? — нахмурилась бабава, заметив странное настроение внучки.

— Нет, — отвернулась от неё Деяна, — уморилась шибко…

Не сказав более ни слова, старая ведунья, кряхтя, вышла из избы в прохладу Купальской ночи.

Сон к девушке никак не шёл. Как ни пыталась она погрузиться в спокойное умиротворение лечебного небытия, да картины сегодняшней ночи то и дело всплывали перед её мысленным взором.

Растерянное лицо Вакулы, держащего обмякшее тело сестры, бледные щеки Светолики, лежащей на перине кудрявого клевера, тяжёлый взгляд хмурого княжьего дружинника, спасшего её из Ладовки.

Тяжелее дня Деяна не могла припомнить за всю свою жизнь. Быть может, сравнится с ним лишь вечер исчезновения матушки, много лет назад отправившейся на Туманные болота да так и не воротившейся назад. Только тогда ожидание растянулось на долгие месяцы, оттого и боль не была столь острой и горячей. До сих пор Деяна нет-нет да и посматривала на дорогу в направлении болот, тайно надеясь увидеть там тонкую фигуру матери.

Ныне же так долго ожидаемый Деяной праздник подарил ей только разочарование и дикую боль в душе.

— Ты чего натворила? — вырвал её из размышлений злой голос бабавы, вернувшейся в избу.

— О чём ты? — недовольно скривилась девушка, приподнимаясь на локтях.

— Правду люд судачит, что Светолика с берега пропала?

— Им виднее… — зло фыркнула ведунья.

— Не юли! — прикрикнула на неё старушка, заставив девушку недовольно поморщиться. — Всё мне сказывай! Знаю я, что это твоих рук дело!

— Да как бы я такое сотворить смогла⁈ — гневно прокричала девушка, вскочив с лавки. — Я тебе что, колдунья какая или ворожея всесильная⁈ Я же даже травы не всегда заговорить могу, а тут целую сестрицу не пойми куда переправить! Сама же ведаешь, что сил во мне как серебрушек в кармане у нищего…

Пыльной горечью оседали на языке Деяны сказанные в запале слова. Знать, что ты одна из сильной ведовской семьи обделена даром, было неприятно. С заговорами трав и цветов у девушки ещё как-то получалось, а вот с отварами да снадобьями дело вовсе никак не шло. Как бы ни старалась ведунья, ничего путного из этого не выходило.

— Не в силах твоих дело… — устало выдохнула бабава, покачав головой. — Сколько раз тебе сказывала, в голове твоей скудоумной вся беда! Не можешь сама с собой лад найти, так и дар не отзывается. Что в венок Светушки вплела? — сразу поняв, где стоит искать истину, прищурилась старая ведунья.

— Пострел, — нехотя прошептала внучка, бросив хмурый взгляд на прародительницу. — Хотела, чтоб она весь праздник проспала, а Вакула, наконец, на меня свой взор обратил.

— Ох и дурна же твоя голова! — уныло покачала головой бабава, тяжело опустившись на лавку. — Коль нелюба ты ему, хоть всех девок в княжестве усыпи, не взглянет он на тебя!

— Вот ещё! — зло фыркнула Деяна, отчего-то вспоминая обидные слова отцовского дружинника. — Я, значит, нелюба ему, а Светушка — яркий свет в оконце⁈

— Вспоминай, чем ещё венок сестры одарила, — проигнорировав слова внучки, прокаркала старушка. — От пострела даже на Купалу чудес с испарением ждать не стоит.

— Да ничего боле не вплетала… — задумчиво почесала макушку девушка. — Всё самое обычное, как и себе. Хотя… — вдруг вспомнила она, — репей ей аккурат в середку засунула, дюже смачно он с пострелом сочетался…

— Ох и куриная твоя голова! — зло выплюнула бабушка, хлопнув ладонью по столу. — Вспоминай, что приговаривала али думала!

— Да ничего особенного, — пыталась вспомнить раннее утро на лугу Деяна.

Неожиданные слова, слетевшие тогда с языка, будто воочию встали сейчас перед ней, заставив её подавиться воздухом и тяжело осесть на лавку рядом с хмурой старушкой.

— Что? — прищурилась бабава, пристально смотря на внучку.

— Сказанула я, — сглатывая острый ком в пересохшем горле, прошептала ведунья, — чтоб Светолика подобно репейнику прицепилась к кому-то другому, хоть к самому Купале, а от Вакулы пусть отлипнет…

— Ох и дурка! — удручённо покачала головой бабава, уткнувшись морщинистым лбом в сложенные на столе руки. — Глупендяйка!* Готовь ныне ложку, горюшко тебе теперь хлебать, не выхлебать…