12


Генри не позвонил в четверг, как обещал, не позвонил и в пятницу. Целых два дня Шейла убеждала себя, что иного и не ожидала. Генри, конечно, очень занят, и Одри, безусловно, требует внимания, но ведь он, черт бы его побрал, обещал!

Шейла терялась в догадках.

Может, что-то случилось за время ее отсутствия? Неужели Маргарет надумала забрать Одри с собой? Не исключено... Как-никак она мать! Но если, судя по словам Генри, она примчалась в Лондон из далекой Новой Зеландии на крыльях ревности, тогда вполне допустимо бурное объяснение между супругами, закончившееся примирением. Резонно? Да. Логично? Не совсем...

Шейла была готова встретить не моргнув глазом любое известие – за годы жизни, не баловавшей ее приятными сюрпризами, она научилась держать удар. Она считала, что правда, какая бы ни была, все-таки лучше, чем неизвестность.

Утром в субботу Шейла уже не находила себе места.

Может быть, самой позвонить ему? Мол, только что вернулась, как дела, то да се... Вечером курсы итальянского, надо позаниматься. А вдруг Генри подумает, будто я и дня без него прожить не могу? Не успела в дом войти, и, пожалуйста, вот она я!

Как известно, природа заложила в женскую душу неистребимую надежду на лучшее, которая – увы! – довольно часто перерастает в склонность к самообману.

Неужели трудно набрать номер? Даже если заболел... Но не при смерти же он! Похоже, Стефани права...

А ведь целовал, милой называл...

Усилием воли Шейла заставила себя открыть учебник итальянского языка. Может, все-таки позвонить Генри? А вдруг он ждет моего звонка? Она задумалась. Не дождется...

Шейла почти физически ощутила, как в ней набирает силу решение, что делать и на чем стоять вопреки чему бы то ни было, и как уходит, освобождая ее и снимая все сомнения, то расслабляющее и лишающее твердости раскисание, которое пришло в ее жизнь вместе с Генри.

Чувство собственного достоинства – это главное. И ни о чем не жалеть! Ломать и подстраивать себя под Генри она не собирается. Между прочим, если плод разделенной любви – дети, то плод неразделенной – сплошное унижение. Она не привыкла унижаться.

Шейла сварила кофе покрепче. Отпивая по глоточку, стала заучивать отрывок из «Канцоньере» Петрарки.

Она довольно бегло говорила по-итальянски. В нужный момент память подбрасывала необходимые речевые обороты, и Шейла мгновенно, без всякого внутреннего проговаривания, озвучивала их, вставляя в любой, независимо от контекста, разговор.

В группе Шейла считалась лучшей ученицей. А может, курсисткой или слушательницей... Дело не в названии. Ей нравилось учиться. Бог с ней, с любовью! Руперт обещал подыскать новую работу. Хорошо бы!

На курсы Шейла отправилась в приподнятом настроении. После занятий скульптор напрашивался в провожатые. Она с трудом отбилась. К чему все эти трепыхания?

А когда Шейла вывернула из-за угла и увидела у дверей своего дома машину Генри, ее организм не пожалел адреналина – сердце бешено заколотилось, а душа ушла в пятки.

Что делать? Какую тактику выбрать? Прикинуться, что не заметила его, или же подойти с самым безразличным выражением лица?

Шейле не удалось осуществить ни то, ни другое. Заметив ее в зеркале заднего обзора, Генри вылез из машины и, когда она подошла, стоял, прислонившись к капоту, и смотрел на Шейлу такими глазами, что у нее ноги тут же стали ватными, а душа почему-то перебралась в низ живота.

Наверное, ждет, что я кинусь к нему с улыбкой на устах и зайдусь квохтаньем: ах, Генри! что случилось, дорогой?! Как бы не так... Однако надо все же поздороваться, а то решит, будто я обиделась.

– Здравствуй, Генри.

– Здравствуй, Шейла.

Он бросил на нее внимательный взгляд. Она сделала то же самое.

Ну и видик у него! Джинсы похожи на половую тряпку, линялая майка в пятнах краски. Оброс... Щетина – будто неделю не брился.

– Генри, ты не заболел? Обещал позвонить и целых два дня ни слуху ни духу.

– Ты не против, если мы обсудим это у тебя дома?

– А у меня есть выбор?

Вопрос Шейлы вызвал у Генри кривую усмешку.

– Выбор есть у каждого! Возьми, захлопни дверь перед моим носом и скажи, что не желаешь больше меня видеть. Я молча это скушаю, если пойму, что ты не лукавишь.

Генри прекрасно меня изучил, пронеслось в голове у Шейлы. Скорее он захлопнет дверь перед чьим-то носом, но чтобы я? Исключено.

Шейла насторожилась. Он что-то скрывает. В глазах мука мученическая, весь какой-то сам не свой...

– Генри, а где Одри?

– Чарлз согласился побыть с ней...

– Чарлз? Наш гений маркетинга? С каких это пор твой партнер подрабатывает нянькой?

– Брось, Шейла! Я сказал ему, что мне срочно надо кое-что сделать. Где ты была?

– На курсах. – Она пошарила в сумочке и вытащила ключи. – Ты что, забыл, что по субботам у меня итальянский?

– Забыл и весь вечер тебе названивал.

– Ну надо же! – произнесла она с издевкой в голосе, распахивая входную дверь. – Зачем было так себя утруждать?

Она окинула Генри сочувствующим взором. Перехватив ее взгляд, он поморщился.

– А твой официант все бегает за тобой?

– Нет, не бегает. Он женится на девушке, родители которой живут неподалеку от Генуи. Так что мой воздыхатель переметнулся к другой.

– Бедняга! – усмехнулся Генри и покачал головой.

Шейла резко обернулась к нему.

– Оставь свое зубоскальство при себе! Хотя бы сегодня. Я не настроена выслушивать твои насмешки.

– Интересно, очень интересно, – протянул он. – Тогда, позволь полюбопытствовать, на что же ты настроена? – спросил он сладким голосом и усмехнулся.

Их взгляды встретились. У Шейлы задрожали руки.

– Я настроена на откровенность, если угодно – на правдивость и здравомыслие.

– А конкретнее?

– Такое понятие, как истина, тебя устроит?

Генри едва заметно усмехнулся.

– Обширное и весьма расплывчатое понятие. Никак не соображу, с чего начать.

Шейла посторонилась, пропуская его.

– Проходи в дом!

В гостиной Генри сразу принялся шагать из угла в угол. Потом подошел к дверям, выходившим на веранду, распахнул их и уставился на мерцающие в темно-синем небе звезды.

– Говоришь, не знаешь, с чего начать? – усмехнулась она. – На чем мы остановились, когда позвонила Дороти Тейн и сообщила, что Одри не вернулась к назначенному времени? – Она засмеялась, но смех получился неискренний.

Генри резко обернулся, и Шейла его не узнала. Выражение тревоги на лице мгновенно сменилось спокойствием, складки на лбу и вокруг губ разгладились – будто он принял какое-то решение. Генри пересек комнату и подошел к ней.

– Я устал, – сказал он с расстановкой. – Устал бороться с самим собой. С того момента, как ты уехала на свадьбу Стефани, я все казню себя, какого черта не поехал с тобой?

Шейла задержала дыхание.

– Правда? Ты это честно? – Она посмотрела ему прямо в глаза.

Генри кивнул.

– Я истязал себя, представляя всяческие напасти, приключившиеся с тобой.

– Это уж слишком! Венчание происходило в храме, а не в чистом поле, где, условно говоря, меня мог переехать трактор.

Генри взял ее за руку и потянул к тахте.

– Давай сядем, – сказал он. – Я тебе сейчас все объясню.

– Давай, – отозвалась Шейла, опускаясь на самый край. – Объясни.

– Я вообразил, что ты вот-вот станешь женой какого-нибудь красавца. На свадьбах такое случается сплошь и рядом. Почему-то все холостяки начинают озираться и, представь, находят женщину с золотым сердцем и шелковистой кожей, как у тебя. Я подумал, а что, если Шейла примет его предложение?

– Но ведь этого не произошло, – спокойно возразила она.

Он улыбнулся.

– На этот раз обошлось. Но я задался вопросом, позволю ли я случиться чему-либо подобному. Выяснилось, что нет, ни при каких обстоятельствах. Словом, милая моя, пришло время принять вполне определенное решение. Для всеобщего блага...

Генри искоса посмотрел на фотографию Стефани в подвенечном платье. Шейла поставила ее возле телефона, и Стефани словно останавливала сестру, когда рука Шейлы тянулась набрать номер Генри.

– Помнишь, Одри просилась с тобой в Шотландию?

Шейла кивнула.

– Я с ней потом обстоятельно о многом говорил. Сказал, что собираюсь просить ее маму о разводе. Поинтересовался, как она к этому отнесется.

– И что?

Генри грустно улыбнулся.

– Дочь меня удивила, должен признать.

– Одри против?

– Наоборот! Она спросила, почему решение о разводе пришло мне в голову с таким опозданием.

– Значит, Одри за развод?

– Если бы все мамы и папы, сказала она, счастливо жили вместе со своими детьми, было бы лучше, но раз уж у нас не получилось, тогда ничего не поделаешь. Но только жениться без ее одобрения она мне не позволит.

Шейла не проронила ни слова. Молчал и Генри. После паузы он продолжил:

– Тогда я позвонил Маргарет. Мол, пора начинать процедуру развода. Договорились сделать это как можно быстрее и без обоюдных обвинений. Мне показалось, она восприняла все это спокойно. Похоже, письмо, которое ей послала Одри, сыграло свою положительную роль.

– А что там на самом деле было? Маргарет тебе сказала?

– Сказала. Одри сообщила, что между нами – тобой и мной – настоящая любовь. Настоящая, заметь! – Генри улыбнулся. – Что мы хорошо живем, и все это благодаря тебе. Между прочим, чистая правда!

Шейла почувствовала смятение. Все, только что услышанное, она давно пережила в мечтах, а опыт подсказывал, что подобные мечты почти никогда не сбываются.

Самое разумное в жизни – руководствоваться не мечтами, а фактами, действительным положением вещей, подумала она и сказала:

– Не понимаю, зачем Одри понадобилось посылать это письмо.

– В самом деле не понимаешь?

– Ей не следовало этого делать! – повторила Шейла.

– Возможно, ты права! – согласился Генри с таким чистосердечием, что она мгновенно сникла. – Однако Одри письмо послала, а Маргарет как раз из тех, кто не любит отдавать свое, вот и сорвалась в Лондон.

– Чтобы помешать? – высказала Шейла предположение.

– Хотя бы попытаться, по крайней мере...

– Даже несмотря на то, что ничего не происходит? – Шейла улыбнулась.

Генри понизил голос:

– Разве?

– А разве нет? Мы же не делаем ничего предосудительного, что достойно порицания.

– А что достойно порицания, на твой взгляд?

– Сам знаешь... – Шейла покраснела.

– Ну, мисс, вы опять пылаете, как маков цвет. И что же все-таки достойно порицания?

– Прелюбодеяние – вот что!

– Нарушение супружеской верности, да?

– Именно...

– А в мыслях?

– Что в мыслях?

– Прелюбодеяние в мыслях допускается?

– А у тебя дальше мыслей дело не доходит?

Генри расхохотался.

– Мисс, вы перехватили у меня инициативу! Только собрался перейти от мыслей к делу, а вы тут как тут!

– То есть?

Шейла смотрела на него в упор. У Генри потемнели глаза и участилось дыхание.

– Для начала хотя бы это...

Он притянул ее к себе и крепко обнял. Шейла прильнула к нему – громкое биение его сердца и ласковые руки лишили ее возможности сопротивляться.

– Если хочешь знать, я за эти два дня провернул массу дел. Мой адвокат связался с адвокатом Маргарет, и с сегодняшнего дня они приступили к подготовке к бракоразводному процессу. – Генри обвел указательным пальцем контур ее губ. – Хотелось сделать все, как положено, чтобы ты, милая, усвоила кое-что на всю оставшуюся жизнь.

– Например? – Она попыталась разомкнуть кольцо его рук, но Генри не позволил.

– Например, ты всегда будешь рядом со мной. Всегда. Ты и я, вместе...

– На этой тахте? – Она не верила своему счастью и постаралась за шуткой спрятать растерянность.

– Мне больше нравится двуспальная кровать, – нашелся Генри и поцеловал ее в губы.

– Генри, милый... – произнесла Шейла громким шепотом, отстраняясь от него и переводя дыхание.

– Тебе хорошо? – спросил он, когда его руки двинулись в путешествие по ее телу.

Вместо ответа Шейла сжала губами мочку уха Генри и потерлась щекой о его колючий подбородок.

– Мне кажется, я сплю и вот-вот проснусь, – сказала она погодя и, свернувшись клубочком, положила голову на колени Генри.

Он расстегнул пуговки на ее блузке и, глядя Шейле в глаза, быстро справился с застежкой лифчика. Когда его горячая ладонь легла ей на грудь, Шейла вздрогнула.

– Боишься?

– Ужасно! – призналась она. – Но все равно я испытываю... даже не могу подобрать подходящих слов.

– И не надо, милая! Я и сам не знаю, что прекраснее – целовать тебя или касаться.

Она тоже не знала. Но, к счастью, Генри успешно справлялся и с тем, и с другим. Шейла легла на спину, вытянулась и закрыла глаза. Он обнажил грудь и стал целовать соски.

Вот так сбываются мечты, подумала Шейла. Этого момента я ждала целых семь лет! А вдруг сломается тахта, купленная на распродаже по сходной цене?

– Генри...

Он поднял голову.

– Что, милая?

– Не здесь...

Он понял, улыбнулся уголками рта, поднял ее на руки.

– Где у тебя спальня?

– Генри, ради Бога, пусти меня!

– Ни за что!

– Я тяжелая, надорвешься...

– Милая, ты недооцениваешь мои физические возможности. Это во-первых, а во-вторых, своя ноша, как известно, не тянет.

Методом исключения Генри быстро вычислил, где дверь в спальню.

– У меня огромное желание высадить дверь в лучших традициях кинобоевиков! – пророкотал он.

– А что тебя останавливает? – рассмеялась Шейла.

– Я не знаю, что за дверью. Вдруг там какой-нибудь ковбой с парой кольтов?

Он распахнул дверь и остолбенел. Односпальная кровать была завалена пушистыми игрушками.

– Ну и ну! – Генри поставил Шейлу на ноги.

– Боишься, не поместимся? – спросила она с улыбкой.

– Прекрасно поместимся, моя хорошая! – И он смахнул Винни-Пуха, Братца Кролика и всех их друзей на ковер.

Обхватив ладонями лицо Шейлы, Генри заглянул ей в глаза и спросил:

– Не страшно?

– Сейчас уже нет.

– Почему сейчас?

– Потому что это ты!

Генри перецеловал один за другим все ее пальцы.

– Хочется, чтобы ты запомнила наш первый раз на всю жизнь. Мы делали вместе все, что делают супружеские пары: работали, отдыхали, воспитывали ребенка – только любовью не занимались. Но это мы быстро поправим. Шейла, ты хочешь заниматься со мной любовью?

– Хочу, очень хочу! – с жаром воскликнула она.

Он стал раздевать ее.

Как хорошо, что я надела новый гарнитур нижнего белья! – заметались ее мысли. Комбинация из натурального черного шелка... Черный кружевной лифчик...

Генри стянул с нее черные трусики с кружевными прошвами, Шейла переступила через них и закрыла глаза.

– Ну-ка, ну-ка, открой глазки! Посмотри на меня... – попросил он, гладя ладонью низ ее живота.

Шейла сжалась.

– Расслабься, любовь моя! – Генри слегка отстранил ее. – Я любуюсь тобой. Ты очень красивая...

Он быстро снял майку и швырнул ее на пол. Туда же последовал брючный ремень, а через секунду Генри, перешагивая через свои джинсы, перехватил взгляд округлившихся глаз Шейлы и все понял.

– Хорошо, что ты такая стыдливая, – прошептал он, укладывая ее на кровать. – Это очень возбуждает мужчин.

– П-правда? – спросила она дрогнувшим голосом.

– Угу!

– А что еще их возбуждает?

– Вот это! – Он провел языком по правому соску, потом по левому.

– О-о-о... – Шейла стала хватать ртом воздух.

А когда на ее теле не осталось ни дюйма, к которому бы не прикоснулся Генри, произнося при этом восхитительные слова, придававшие ей уверенности в своей привлекательности, Шейла принялась проделывать с ним все, что проделывал с ней он.

Ее руки знакомились с его телом, открывая для себя упругость ягодиц и мускулистость торса. Она перебирала пальцами жесткие волосы на его груди, прижималась к нему, ощущая его возбужденную плоть.

– Моя милая, – простонал он, схватив ее за запястья. – Погоди!

На мгновение Генри завис над ней на локтях, а потом осторожно лег сверху. Он не торопился, давая Шейле возможность привыкнуть к неизведанной тяжести своего тела.

Она чувствовала себя в полной безопасности. Лежа под ним, она расслабилась, готовая принять его. Мощное желание охватило Шейлу. Встречая его, ее тело послушно отвечало на колебания и толчки его ягодиц и бедер.

Близость наступила легко... естественно, как дыхание. И лишь незначительное ощущение дискомфорта напоминало Шейле, что все это она пережила впервые.

Именно так и должно было случиться! Она для того и родилась. Для этого и на белый свет появилась, чтобы оказаться с Генри... слиться воедино... здесь и сейчас.

Вдруг тело Шейлы содрогнулось, по нему прошла сладкая судорога. Еще раз, еще... Она закричала.

– Генри, что это? Оргазм? – выдохнула она.

– Да, милая!

Спустя какое-то время, когда Генри держал ее в объятиях и покачивал, как малое дитя, касаясь губами ее волос, разметавшихся у него на груди, он сказал:

– Знаешь, а это не часто случается с женщинами... По крайней мере, не с первого раза.

– Правда?

– Правда, моя прелесть.

– Генри?

– Да, – ответил он. – Я говорю тебе «да».

– Но ведь ты не знаешь, о чем я хочу спросить! – возразила Шейла.

– Знаю. Хочешь узнать, хорошо ли мне с тобой?

– Хочу.

– Хочешь верь, хочешь нет, но я давно знал, что с тобой мне будет очень хорошо.

Он лег на бок, убрал с ее лба влажную прядь волос.

– Шейла, у тебя никого не было? Ты красивая, чувственная... Извини, что я об этом спрашиваю, но право же, я теряюсь в догадках.

– Причин много. В юные годы мужчины пугали меня. Отец умер рано, меня окружали женщины. А что касается мальчишек, они не обращали на меня внимания, потому что девчонкой я была толстуха. А потом занялась самообразованием. Мне не хватало времени на молодых людей. Правда, как-то познакомилась с одним парнем. Он ухаживал за мной, оказывал всяческие знаки внимания. Так вот этот молодой человек в один прекрасный день сделал мне предложение. Ему тогда предложили работу в Америке. А я отказала... в общем... не поехала с ним, потому что не могла...

– Из-за мамы? – догадался Генри.

– Да. И из-за Стефани. Она еще училась. Оставить их я не имела права, а забрать с собой не было возможности. Это было бы несправедливо по отношению к Грегу. Повесить ему на шею такой жернов в самом начале совместной жизни...

– И ты ни разу не захотела близости с ним?

Шейла засмеялась.

– Иногда ты не слишком деликатен, мой дорогой! Ни с ним, ни с кем-либо другим. Мы со Стефани перевидали великое множество девиц, разрушивших свою жизнь из-за близости с мужчинами. Если хочешь знать, я этого очень боялась.

– Я бы не сказал, что ты робкого десятка, – засмеялся Генри.

– Да ну тебя!

Господи, я всю жизнь ждала этого дня! А если бы мы с Генри не встретились? Да нет, такого быть не могло...

– Генри?

– Да?

– Ты говорил о взаимопонимании между тобой и Маргарет. В чем оно заключалось?

– Неужели тебе хочется обсуждать это сейчас? – Он поцеловал ее.

– В общем-то нет, но...

– Это не дает тебе покоя?

Шейла кивнула.

Он положил себе на живот ее ноги.

– Так тебе нравится?

– Отвратительно! – Шейла поморщилась.

Генри засмеялся и вздохнул. Ему не хотелось распространяться на тему своих отношений с Маргарет, но пришлось.

– Понимаешь, когда стало очевидно, что наш брак не удался, ни один из нас не захотел остаться без Одри. Маргарет считала, что я как мужчина обязан уйти, но у меня было иное мнение. Я был убежден, что, если Одри останется с матерью, Маргарет непременно переложит заботу о ребенке на постороннего человека, которому будет платить за это. Я такого не мог допустить!

– И вы достигли компромисса?

– Не знаю, компромисс ли это, но мы решили жить под одной крышей. Заключили своего рода договор ради Одри. Изо всех сил старались быть родителями-партнерами, но ничего хорошего из этого не вышло. – Генри намотал на палец прядь ее шелковистых волос. – Наше взаимопонимание, если вообще о таковом можно говорить, заключалось в следующем: живем под одной крышей, пока у кого-то не появится кто-то. Решили, что это со всех сторон благоразумно. Обсудили возможные варианты. Словом, пришли к выводу, что ни один из нас не вправе исчезнуть из жизни другого без предупреждения.

– А ваши супружеские отношения?

– Ты имеешь в виду, спали ли мы вместе?

– Ну да...

– Нет, мы с Маргарет не спали.

Шейла вздохнула и чуть слышно уточнила:

– И как давно?

Генри помолчал, потом ответил:

– Почти три года.

Шейла задумалась, сдвинув брови.

– Не веришь?

– Почему же? Я знаю, ты не из тех мужчин, кто лжет.

– Ну спасибо!

– Просто...

– Просто тебе кажется, что мужчина не способен столько продержаться?

– Ну да...

– Но ведь ты смогла!

– Генри, мужчину и женщину нельзя сравнивать в этом плане. Я читала.

– Нет, это не так! Мужчина, как и женщина, способен направить свою энергию на другое. А мне было чем заняться – дочь, работа... Шейла, поверь, я никогда не вступал в связь ради разрядки сексуального напряжения. Господи, ну что с тобой делать? Ты опять покраснела.

– Тебя это удивляет?

– Если честно, да, но не только это. – Он улыбнулся.

От его улыбки, такой близкой и родной, на душе у Шейлы потеплело, но она твердо решила дослушать рассказ Генри до конца.

– Значит, каждый из вас жил своей жизнью?

– В основном...

– Наверное, это чересчур утомительно?

– Не сказал бы. Впрочем, уговор есть уговор, и вообще супружеская жизнь часто строится на компромиссах.

– Но компромисс в семье, где есть дети, не лучший выход из положения. И проживание под одной крышей вечно продолжаться не может.

– Безусловно. Но Одри девочка здравомыслящая, и момент, когда ей предстояло решить, с кем из родителей остаться, приближался стремительно. Тут как раз Маргарет влюбилась и ушла. Правда, я понял, что это случится, до того как она сама осознала.

– И ты не сделал попытку остановить ее?

– А зачем? Нельзя было требовать от нее жертвы. Прожить жизнь без любви только потому, что я ее не люблю? Жестоко... Ее трусливое бегство, надо признать, поначалу вывело меня из себя, но потом я порадовался за нее. Да и моя жизнь стала спокойнее. С твоей помощью, – добавил он.

– Но откуда ты мог знать, что Одри выберет тебя, а не маму?

– Знал, да и все! Я бы не назвал это слепой уверенностью, просто все шло к тому. Маргарет, надо отдать ей должное, человек жизнерадостный, но у нее на редкость неровный характер. А я всегда был с дочерью терпелив, вникал во все ее ребячьи проблемы – словом, жил ее жизнью, и она, естественно, тянулась ко мне. Однако, когда Маргарет ушла, я испугался.

– Почему? – удивилась Шейла.

– Потому что ребенка суд, как правило, отдает матери. Я решил затаиться. Если Одри привязана ко мне и ей хорошо, было бы глупо выдергивать ее, как морковку с грядки, и тащить на другой конец света, рассудил я. Согласна?

Шейла кивнула.

– Значит, ты сообразил, что, если Маргарет не возникнет, тем лучше для тебя?

– Именно!

– То есть ты хочешь сказать, за все эти годы у тебя не было ни одной любовницы?

– Ты – первая! – Он засмеялся и поцеловал Шейлу в нос.

Шейла задумалась. Одри, Маргарет... Генри, его дочь, его жена... Пасьянс какой-то получается! А я, Шейла Стефенсон, где мое место? В середине, с краю или... я вообще не в счет? Вот он сказал, что я всегда буду рядом с ним. А если... Предположим, Одри в один отнюдь не прекрасный день перестанет со мной считаться. Что тогда?

– Генри, у меня еще один вопрос. Можно?

– Милая, спрашивай, о чем хочешь. Отвечу и не покривлю душой.

Шейла верила ему. Может, она величайшая на свете дуреха, но Генри самый порядочный и честный!

– Скажи, пожалуйста, если бы не Одри... Нет, не то! Не окажись я в твоем доме в силу известных обстоятельств, случилось бы между нами то, что случилось?

Генри присвистнул и приподнялся на локте.

– Дорогая моя, если бы не Одри, я затащил бы тебя в постель гораздо раньше! Я-то думал, ты спросишь, люблю ли я тебя...

– Ну уж не-е-ет! Об этом не спрашивают, мужчина сам об этом говорит, – с достоинством ответила Шейла.

Генри сел на край кровати и напустил на себя торжественный вид.

– Мисс Стефенсон! Я прошу вас стать моей женой, потому что я вас очень, очень люблю.

Шейла молча смотрела на него, отказываясь верить своим ушам. Этого просто не может быть! Просто не может быть! Не может быть... – раскатился эхом внутренний голос.

Генри взглянул на нее искоса, мгновенно понял ее состояние и повторил еще раз:

– Я люблю тебя, Шейла, гораздо сильнее, чем ты себе представляешь. Ты уже моя жена и будешь ею законно. – Он помолчал. – Я готов все отдать, лишь бы убедить тебя в этом.

– Генри, почему ты выбрал в жены меня? – спросила она явную нелепицу. В минуты потрясений – а радость тоже потрясение, да еще какое! – зачастую отказывает рассудок. – Что во мне такого особенного?

Генри взял в ладони ее лицо и, глядя прямо в глаза, сказал с расстановкой:

– Мне хорошо с тобой всегда и везде. Ты – мой лучший друг. Я могу говорить с тобой обо всем на свете. И еще я ужасно хочу тебя...

– Но это просто невозможно!

– Спорим?

Он положил ладонь на треугольник волос в низу ее живота. Поглаживая, молча смотрел на Шейлу, и вот уже волна желания накатила на нее, потащила за собой...

Шейла с трудом понимала смысл слов, когда Генри снова заговорил:

– Ты вошла в мое сердце и заняла там прочное место. А твое отношение к Одри? Оно показало мне, сколько в тебе любви и понимания. Ты дарила моей дочери душевное тепло, когда она больше всего в нем нуждалась. Она тоже полюбила тебя. – Голос Генри срывался от волнения. – Спасибо тебе, радость моя!

– Генри, милый... – сдавленно пробормотала Шейла и погладила его по щеке. – Не могу выразить словами, как я тебя люблю!

Он притянул ее к себе, поцеловал в губы нежно и страстно. Шейла внезапно отстранила его и взглянула на часы.

– Господи, без четверти полночь! Когда Чарлз ждет тебя домой?

– Не раньше двенадцати. А давай поедем вместе?

Она покачала головой.

– Нет, дорогой, так не годится! Одри нужно подготовить. Вдруг в ней проснется ревность? Душа человека потемки, а детская в особенности. На следующей неделе я у вас останусь ночевать разок-другой, а там видно будет. В общем, не будем пока ей ничего говорить.

Им удалось держать свои отношения в тайне недели три, пока однажды Одри, вернувшись домой из школы раньше времени, не застала отца и Шейлу в кухне в объятиях друг друга.

– Ну, наконец-то! – Девочка швырнула сумку на стул. – А то я не знаю, что сказать Элинор. Вы поженитесь, да?

– Поженимся! – засмеялся Генри.

– Классно! И венчаться будете?

– Непременно! – заверила Шейла.

– Здорово! Только, чур, я буду подружкой невесты! Можно?

– Хорошо, моя милая, – сказала Шейла и поцеловала Одри в макушку.

– Смотри, а то опять начнешь рассказы рассказывать про свою Стефани!

– Одри, иди мой руки, сейчас будем ужинать, – велел Генри, подталкивая дочь к дверям.


Загрузка...