Обесчещенная. Невеста по ошибке

Пролог

— Что ты наделал?.. — тихий, полный боли голос Айшат вырвал меня из тревожного сна. Она всхлипывала, пытаясь заглушить плач ладонями, и от этого звука по коже пробежали мурашки. — Ты… Ты испортил меня! Как ты мог?!

Я резко сел на кровати, чувствуя, как сердце проваливается куда-то вниз, в бездну. В голове стучало, словно кто-то бил молотом. Перед глазами была лишь Айшат — растрёпанная, испуганная, укрытая тонкой простынёй. Её плечи дрожали, слёзы текли по щекам, капая на белую ткань, и тут мой взгляд замер на тёмном алом пятне на простыне — безжалостном доказательстве случившегося.

— Что? О чём ты говоришь? — мой голос охрип от ужаса и непонимания. — Что значит «испортил»?

Она вскинула на меня заплаканные глаза, и в них я увидел столько боли и страха, что дыхание перехватило.

— Я теперь не девственница! — выкрикнула она отчаянно, как будто эти слова причиняли ей физическую боль. — Ты забрал мою честь! Ты перепутал меня с Камилой!

Сердце замерло, тело пронзила острая боль осознания. В голове пронеслись хаотичные воспоминания — её губы, кожа, голос… Я был уверен, что рядом со мной Камила, женщина, на которой я должен жениться. Но теперь, глядя на заплаканную Айшат, понимал, какую непростительную ошибку совершил.

— Ты могла остановить меня! — выплюнул я обвинения, сжимая кулаки до боли в костяшках. — Ты могла крикнуть, ударить, уйти в конце концов! Но ты осталась, значит, хотела этого не меньше меня!

— Нет! — она резко отпрянула, как от пощёчины, её глаза расширились от ужаса. — Я пыталась! Я умоляла тебя остановиться, просила посмотреть на меня, услышать мой голос! Но ты… Ты был пьян, ничего не слышал, ничего не видел!

Каждое её слово впивалось в сердце осколками льда, заставляя меня осознать весь ужас этой ночи. Я бросил взгляд на кровать, снова наткнувшись на кровавое пятно — немое обвинение в том, что я лишил её чистоты.

— Я всё испортил… — прошептал я, уже не в силах сдерживать гнев, смешанный с отчаянием. — Ты сестра моей невесты! Ты хоть понимаешь, что мы натворили? Что скажут наши семьи?!

— Это ты натворил! — её голос срывался, она захлёбывалась рыданиями, съёжившись в комочек. — Как я теперь в глаза Камиле посмотрю? Как объясню, что её жених украл мою честь?!

Эти слова добили меня окончательно. Я замер, чувствуя, как кровь стучит в висках, лишая способности ясно мыслить. Перед глазами стояла только одна мысль: я испортил жизнь не только ей, но и себе, Камиле, нашим семьям. Одним движением разрушил всё, что так тщательно планировал.

Айшат рыдала без остановки, а я стоял в полной растерянности и понимал лишь одно: назад дороги нет, и последствия этой ночи нам придётся расхлёбывать обоим.

Глава 1

Имран

Две недели назад…

Застёгивая пуговицы на идеально белой рубашке, я невольно улыбнулся собственному отражению. Чувствовал себя подростком, который собирается на первое свидание, хотя мне уже тридцать два. Обычно сдержанный, строгий и властный, я с трудом верил, что способен испытывать такое волнение.

Виновницей моего состояния была девушка, которая одним лишь взглядом завоевала моё сердце. Камила. Её имя сладким эхом звучало в мыслях. Нежная, красивая и невероятно скромная. Я, привыкший решать вопросы жёстко и быстро, рядом с ней становился совершенно другим — мягким, заботливым и, к собственному удивлению, даже робким. Никогда не думал, что во мне столько нежности.

Взяв ключи и телефон, я поспешил на встречу, едва сдерживая нетерпение снова увидеть её улыбку.

Ресторан был наполнен негромким гулом голосов и ароматами кавказской кухни. Мягкий свет красиво отражался в хрустале бокалов. Камила уже ждала за столиком, скромно сложив руки на коленях. Когда она увидела меня, её глаза засияли теплом, а на щеках появился нежный румянец. От одного её взгляда в груди стало тепло.

— Ассаламу алейкум, красавица моя, — поздоровался я, садясь напротив и не в силах отвести от неё взгляда.

— Ва алейкум ассалам, — застенчиво улыбнулась она, опустив ресницы и тут же поправив волосы. Щёки её пылали, и от этого зрелища сердце сжималось сладкой болью.

— Как твои дела? — осторожно спросил я, не скрывая нежности в голосе.

— Хорошо. Немного волнуюсь, — призналась она, снова подняв на меня взгляд. — Мы ведь почти женаты…

— Через две недели ты станешь моей женой, — мягко напомнил я, едва сдерживая желание взять её за руку. Но нам нельзя было позволить себе лишнего, даже здесь, в людном зале ресторана. Кавказские традиции не терпели открытого проявления чувств, и я уважал это.

Камила тихо засмеялась, прикрыв губы ладонью и кокетливо прищурившись:

— Ты говоришь так уверенно, будто меня даже не собираешься спрашивать.

— А зачем спрашивать, если твоё сердце давно дало ответ? — усмехнулся я.

Она снова улыбнулась, слегка покачав головой. В этой лёгкой игривости была её особенная прелесть — она всегда знала, как заставить меня потерять голову, при этом оставаясь серьёзной, правильной девушкой.

— А если передумаю? — хитро спросила она, глядя прямо мне в глаза.

— Не передумаешь, — сказал я уверенно, наклонившись чуть ближе и понизив голос: — Потому что больше меня тебя никто не полюбит. И ты это знаешь.

Её лицо снова залилось краской, дыхание участилось. Я не мог отвести взгляда от её губ, но усилием воли взял себя в руки. Сейчас нельзя. Скоро — можно будет. Совсем скоро.

— Кстати, а где Айшат? — вспомнил я неожиданно о её сестре. — Почему её не взяла с собой? Опять в книжном магазине тебя ждёт?

— Да, она там, — Камила улыбнулась. — Ты же знаешь, она терпеть не может людные места и уж точно умерла бы здесь от смущения, если бы увидела, как мы с тобой сидим. Лучше уж книги.

Я усмехнулся, соглашаясь с ней, и задумчиво сказал:

— Для меня до сих пор загадка, как в одной семье могли родиться две такие разные девушки. Ты такая открытая, общительная, а Айшат словно живёт в своём собственном мире.

— Не знаю, — пожала плечами Камила, задумавшись. — Иногда даже я не понимаю её. Она тихая, закрытая, целыми днями сидит в книжном или в своей комнате. Родители даже беспокоятся, что она так и останется одна.

Она говорила без злого умысла, скорее с искренним непониманием, но я почему-то почувствовал укол жалости к Айшат. Каково ей было слышать подобные слова от самых близких? Наверняка обидно. Но я тут же отогнал эти мысли, переключив всё внимание обратно на любимую девушку.

— Ладно, хватит о ней, — улыбнулся я, желая снова поймать её смущённый взгляд. — Лучше расскажи, как прошло твоё утро. Ты думала обо мне?

Она звонко рассмеялась, снова застеснявшись.

— Ты всегда такой... настойчивый даже в чувствах, — тихо проговорила она, глядя на меня с ласковым укором.

— С тобой я другой, — серьёзно ответил я. — Сам удивляюсь, каким нежным могу быть. Ты заставляешь меня меняться, Камила. Рядом с тобой мне хочется стать лучше.

Она внимательно смотрела на меня, затем снова опустила взгляд и мягко произнесла:

— Мне нравится тот, каким ты становишься со мной.

Я улыбнулся и сделал глубокий вдох, пытаясь успокоить бешеный ритм сердца. Никогда не думал, что женщина сможет так влиять на меня.

Мы долго сидели, разговаривая обо всём и ни о чём, наслаждаясь обществом друг друга и тем теплом, которое окутывало нас. В такие моменты я отчётливо понимал, как мне повезло. Она была именно той, которую я всю жизнь подсознательно искал.

Тогда я ещё не знал, что через две недели моя жизнь рухнет, и вместо счастья я буду вынужден столкнуться с болью и позором. Тогда я ещё думал, что впереди только любовь, счастье и наша общая жизнь.

Айшат

Сидя за маленьким столиком в углу книжного магазина, я уже два часа пыталась сделать вид, что читаю. Обычно книги были моим спасением от всего мира, но сегодня даже любимый роман не мог заставить меня отвлечься. Я устало поправила очки и вздохнула, прикрыв глаза.

Камила, конечно же, опаздывала. Не удивительно — сестра никогда не приходила вовремя, особенно когда рядом был Имран. От одной мысли о нём сердце болезненно сжалось.

Стыдно признаваться даже себе, но я была влюблена в жениха собственной сестры. Эта мысль вызывала жгучий стыд и боль. Я чувствовала себя самой мерзкой предательницей, даже несмотря на то, что Имран не имел ни малейшего понятия о моих чувствах.

Единственным оправданием было то, что встретила я его первой. Это произошло всего на пару дней раньше их официального знакомства с Камилой. Мы случайно столкнулись на улице. Я тогда торопилась домой из университета, крепко прижимая к груди учебники, когда высокий мужчина случайно налетел на меня. Кофе из его стакана оказался на моём любимом свитере, а сама я чуть не упала прямо на асфальт.

— Простите, — быстро сказал он, едва взглянув в мою сторону, и сразу же поспешил дальше. Он даже не заметил меня, просто извинился по привычке, продолжая свой путь. Я же стояла в растерянности, чувствуя, как по щекам медленно катятся слёзы. Не из-за кофе на одежде, а от того, что была невидимкой всю жизнь. Он просто не заметил, что столкнулся с живым человеком.

А потом я снова увидела его, только уже в нашем доме, рядом с сестрой. Красивый, уверенный, властный и такой недосягаемый. И снова он смотрел мимо меня, видя лишь яркую, сияющую Камилу, которую любили все вокруг.

Я поправила очки на носу и устало откинулась на спинку стула. Вот она, Айшат, девочка-невидимка, серая мышь, которая всегда прячется за страницами книг и толстенными стёклами очков. Единственной примечательной деталью во мне были волосы — ярко-рыжие от природы, будто в насмешку над моим тихим, серым характером. Кто вообще придумал это издевательство — сделать меня рыжей при полном отсутствии темперамента и яркости характера?

Мама никогда не позволяла мне перекрасить волосы в тёмный, более подходящий мне цвет. «Не смей портить природную красоту», — говорила она, совершенно не понимая, как это больно — чувствовать себя чужой в своём собственном теле. И всё же несколько раз я ослушалась её, тайком закрашивая волосы в тёмно-каштановый, пытаясь слиться с толпой и быть хотя бы немного менее заметной. Но рыжий предательски возвращался, словно подчёркивая мою неспособность изменить что-либо в своей судьбе.

— Девушка, вы будете ещё что-то заказывать? — неожиданно спросила официантка, прерывая мои мрачные мысли.

— Нет, спасибо, я пока подожду, — смущённо ответила я, почувствовав, как краснею от взгляда девушки, в котором явно читалось: «Как же долго можно здесь сидеть с одной чашкой чая?»

Опустив глаза, я начала бездумно перелистывать страницы, но мысли снова вернулись к Камиле и Имрану. Наверняка сейчас он сидит напротив неё, улыбается ей так, что сердце замирает. И я понимала — никто и никогда не посмотрит на меня таким взглядом. Ни он, ни кто-либо другой.

Камила всегда была идеальной. Я искренне любила её, но в то же время рядом с сестрой всегда чувствовала себя ущербной. Она была солнцем, освещавшим всё вокруг, а я — лишь её унылой тенью, вечно одинокой и неинтересной никому.

Наверное, было глупо верить в то, что мужчина вроде Имрана мог хотя бы раз посмотреть на такую, как я. Ведь ему нужна яркость, красота, уверенность. Ему нужна была Камила. Я же была не более чем книгой на полке — незаметной и скучной.

Телефон завибрировал, оповещая о новом сообщении. Я тут же открыла его:

«Прости, сестрёнка, мы немного задержались. Ты ещё в книжном?»

Немного. Почти два часа. Но я знала, что не смогу рассердиться на неё. Камила ведь не виновата в том, что её любят, а меня нет. Я сама во всём виновата, потому что не умею быть другой.

«Да, жду тебя», — написала я коротко и снова отложила телефон в сторону, вздохнув так, будто на моих плечах лежал весь мир. В конце концов, моя участь — всегда ждать и оставаться невидимой тенью чужого счастья.

Я вышла из ванной, чувствуя лёгкую прохладу после душа, и накинула на плечи простой домашний халат. Влажные, тяжёлые пряди волос тут же непослушно рассыпались по плечам, касаясь кожи. Я недовольно поморщилась, глядя на своё отражение в зеркале. Эти ярко-рыжие, кудрявые волосы всегда были моим наказанием.

Мама категорически запрещала красить их, убеждая, что такой необычный цвет — это дар от Аллаха. А отец даже слышать не хотел о том, чтобы я их состригла:

— Айшат, это твоя гордость. Не вздумай лишить себя такого богатства!

Какое там богатство? Вздохнув, я слегка промокнула волосы полотенцем и решила подождать, пока они высохнут, за чтением новой книги. Взяв её с прикроватного столика, я поняла, что оставила очки внизу, в столовой. Без них читать было невозможно.

Я тихонько приоткрыла дверь и вышла на лестницу. Летний вечер был тихим и спокойным. Дом казался пустым — родители наверняка сидели в саду. Аккуратно ступая по прохладным ступеням босыми ногами, я не заметила, как моя стопа вдруг соскользнула с гладкой поверхности, и я испуганно вскрикнула, потеряв равновесие.

Полетела вниз, зажмурившись от страха, уже ожидая сильного удара. Но вместо боли почувствовала, как меня подхватили крепкие руки, бережно прижав к твёрдой мужской груди. Сердце замерло от ужаса и волнения. Я резко распахнула глаза и встретила изумлённый взгляд Имрана.

На несколько секунд мир вокруг остановился. Наши глаза встретились, и между нами будто вспыхнула искра. Щёки мои мгновенно запылали. Осознав, что стою в объятиях жениха своей сестры, я задрожала от смущения, осознавая ещё и то, что мои волосы совершенно распущены, да и платка на голове нет.

— Ты в порядке? — тихо спросил Имран, внимательно глядя мне в лицо и почему-то не спеша выпускать из объятий.

— Простите, пожалуйста… я не хотела, я просто очки… забыла… — неловко забормотала я, опустив взгляд, чувствуя, как лицо моё пылает от стыда. Руки сами собой потянулись к волосам, нервно скручивая влажные рыжие пряди в жгут, чтобы хоть как-то скрыть их от его глаз. Он не должен был видеть меня такой.

— Всё в порядке, не переживай, — мягко сказал он, аккуратно поставив меня на ноги, но всё ещё держа за плечи, словно боялся, что я снова упаду. — Точно не ушиблась?

— Нет-нет, всё хорошо, правда, — поспешно ответила я, снова пытаясь спрятать свои волосы и не решаясь поднять на него взгляд. — Я просто неуклюжая…

— Не говори так, — неожиданно сказал Имран с лёгкой улыбкой, внимательно рассматривая меня. — Это с каждым может случиться.

Я почувствовала себя совсем глупой. Наверное, он смотрит на меня сейчас как на неразумного ребёнка, который не умеет ходить по лестнице. Снова покраснела, смутившись ещё сильнее.

— Я пришёл к твоему отцу обсудить последние детали свадьбы, — пояснил Имран, не отводя от меня глаз. Но почему-то не уходил, продолжая молча изучать моё лицо.

Не выдержав, я робко подняла глаза, встретившись с его взглядом. В нём было что-то странное, новое — словно впервые за всё время он действительно увидел меня. Настоящую, живую, а не тень Камилы.

— Знаешь, Айшат, тебе очень идут распущенные волосы, — вдруг тихо произнёс он, чуть склонив голову набок, будто действительно пытался разглядеть во мне что-то ещё. — Ты зря пытаешься их прятать.

Сердце пропустило удар. Я не верила своим ушам и снова попыталась спрятать непослушные локоны.

— Спасибо, но это не так, — тихо сказала я, избегая его взгляда. — Эти волосы — ошибка природы.

Он слегка улыбнулся, качнув головой:

— Ошибок природы не бывает, Айшат. Бывает лишь то, что мы не сразу можем понять. И поверь, твои волосы очень красивы.

Я снова подняла на него глаза, не в силах вымолвить ни слова. Никогда ещё никто не говорил мне таких слов. Тем более Имран, человек, который всегда смотрел только на мою сестру.

— Прости, не хотел тебя смутить, — вдруг сказал он, отступая на шаг, словно вспомнив, зачем вообще пришёл в дом. — Будь осторожнее на лестнице, Айшат.

Он прошёл мимо, направляясь в сторону кабинета отца, а я так и осталась стоять на месте, пытаясь прийти в себя. Слова Имрана эхом звучали в моей голове. Он заметил меня. И более того — увидел во мне что-то красивое, особенное.

Когда он исчез за поворотом коридора, я медленно поднялась обратно в комнату, совершенно забыв про очки, за которыми спускалась.

Закрыв дверь своей комнаты, прислонилась к ней спиной и тихо выдохнула. Сердце бешено стучало, в груди разливалось странное тепло, а в животе порхали бабочки. Сегодня впервые Имран посмотрел на меня так, как никто не смотрел раньше. И я понимала, что после этого взгляда уже ничего не будет прежним.

Я виновато прикусила губу, осознавая, что мне нельзя думать о женихе сестры. Но сердце было уже не остановить, оно стучало только сильнее, наполняя меня новой, совершенно непонятной радостью. И впервые я почувствовала, что больше не смогу быть прежней Айшат — тихой девочкой, которую никто не замечает.

Имран

Я сидел в кабинете отца Камилы, рассеянно кивал и пытался сосредоточиться на его словах, но мысли упорно возвращались к нелепому эпизоду на лестнице. Перед глазами снова возникал образ Айшат — распущенные яркие волосы, взволнованное лицо, растерянные глаза. Я до сих пор ощущал тепло её хрупкого тела в своих руках и снова чувствовал неловкость, словно совершил что-то абсолютно неприличное и недопустимое.

Конечно, я не мог поступить иначе. Не мог же я позволить ей упасть и получить серьёзную травму. Но поймать её в свои объятья, прижать к себе… Это было слишком. Жениху невесты вообще неприлично так близко находиться с её сестрой. Я понимал это, но в тот момент разум словно отключился. Осталась лишь реакция — спасти её от падения любой ценой.

— Имран, ты меня слушаешь? — голос отца Камилы вернул меня в реальность, и я виновато кивнул, выпрямляясь в кресле.

— Да, конечно. Прости, просто задумался о… рабочих делах, — быстро соврал я.

— Понимаю. Скоро свадьба, мысли заняты, — улыбнулся он добродушно, будто простил мне эту маленькую невнимательность.

Я снова кивнул, чувствуя, как стыд начинает разрастаться внутри меня, причиняя непонятный дискомфорт. Нет, мои мысли вовсе не были заняты свадьбой. Они были заняты сестрой моей будущей жены, и это было совершенно неправильно.

Я незаметно сжал кулаки, заставляя себя перестать думать об Айшат. Она была всего лишь сестрой Камилы. Тихой, странной, застенчивой девушкой, которая всегда пряталась за огромными очками и книгами, словно избегала реальной жизни. Именно такой я привык её видеть — незаметной, тенью своей яркой сестры. Камила всегда говорила о ней с какой-то жалостью и лёгким непониманием.

— Айшат совершенно не интересуется мужчинами, — сказала она однажды, когда я осторожно поинтересовался, почему её сестра всё время одна. — Она очень замкнутая, закрытая. Иногда даже родители не знают, о чём она думает.

Я тогда удивился, но быстро забыл об этом разговоре. А сегодня… Сегодня вдруг впервые я увидел её совсем другой — живой, настоящей. Без этих огромных очков на пол-лица, с распущенными рыжими волосами, в домашнем халате, смущённую и растерянную.

Странно, что раньше я никогда не замечал, какая она привлекательная девушка. Возможно, виной всему были эти очки, которые всегда скрывали её лицо, или её постоянная привычка избегать взглядов. Сегодня же, когда я держал её в руках, она впервые открылась мне, словно книга, страницы которой никто не торопился перелистывать.

— Я вот думаю, — снова заговорил отец Камилы, — свадебный банкет стоит провести в ресторане моего друга. Ты знаешь его, Шамиль-хаджи, хороший человек, надёжный. Что думаешь?

Я с усилием вернулся к реальности и постарался ответить как можно более чётко:

— Конечно, я согласен. Доверяю твоему выбору полностью.

Он улыбнулся, продолжая обсуждать детали, а я снова провалился в свои мысли, невольно сравнивая сестёр.

Камила была той женщиной, о которой мечтает любой мужчина — яркая, общительная, открытая и жизнерадостная. Она нравилась всем без исключения, легко завоёвывала сердца. Айшат была полной её противоположностью. Стеснительная, тихая, закрытая и почти невидимая. Я вдруг подумал о том, как тяжело, наверное, ей жилось всё это время, находясь в постоянной тени сестры. И хотя я ничего плохого о ней не думал, всё равно почему-то чувствовал лёгкую жалость, которая, наверняка, обидела бы её.

Впервые я задумался о том, что Айшат не заслуживает такой жалости. Она красива по-своему, особенная. Другие мужчины наверняка могли бы заметить в ней то, что я увидел сегодня случайно. А если бы она немного раскрепостилась, перестала скрывать себя за этими очками и книгами, то, без сомнения, давно бы уже вышла замуж.

Я невольно представил её с другим мужчиной и тут же нахмурился, осознав, что эта мысль почему-то неприятна мне. Странно. Ведь меня не должно волновать, кто будет рядом с Айшат. Единственная женщина, которая должна была волновать меня, — это Камила. Только она. Я уже выбрал её своей женой, а значит, ни о какой другой не должен даже думать.

— Имран, с тобой точно всё в порядке? Ты сегодня какой-то рассеянный, — снова спросил отец Камилы с лёгкой тревогой в голосе.

Я улыбнулся, поспешив успокоить его:

— Всё хорошо, правда. Просто много работы накопилось перед свадьбой, вот и отвлекаюсь.

Он понимающе кивнул и продолжил рассказывать о подготовке праздника, а я заставил себя больше не думать о сестре своей невесты. Но стоило мне закрыть глаза хотя бы на секунду, как передо мной снова вставал её образ — яркие рыжие локоны, смущённые глаза и робкий шёпот: «Я просто неуклюжая…»

Впервые я осознал, что Айшат — не просто сестра Камилы. Она была женщиной, красивой и нежной, той, которую я должен был бы уважать и ценить, а не просто жалеть. Но почему-то именно сейчас это понимание вызывало во мне неприятное чувство вины и странной, почти неосознанной грусти.

Потому что сегодня я впервые посмотрел на неё не как на сестру своей невесты, а как на женщину. И это понимание меня пугало.

Айшат

Всю ночь я не могла сомкнуть глаз. Стоило лишь закрыть веки, как передо мной снова и снова возникало лицо Имрана. Его глаза, внимательные, глубокие, будто пытающиеся разглядеть что-то особенное во мне, его тёплые руки, крепко удержавшие меня от падения, и голос, мягко сказавший то, чего я никак не ожидала услышать:

«Тебе идут распущенные волосы… Не прячь их».

Сердце замирало, и я чувствовала себя ужасно виноватой перед Камилой. Как могла я, её сестра, так реагировать на внимание её жениха? Сама мысль об этом казалась недопустимой, грязной, неправильной. Но почему тогда я не могла прогнать из головы образ Имрана, его взгляд, который так больно и сладко ранил сердце?

Перевернувшись на другой бок, я с тоской уставилась в темноту. Невозможно было избавиться от мыслей, кружащих в голове. Я пыталась убедить себя, что это ничего не значит. Просто случайность, банальное происшествие на лестнице. Он всего лишь проявил вежливость. Но если это так, почему от его слов моё сердце до сих пор трепещет, а по коже бегут мурашки?

Едва дождавшись рассвета, я поспешно поднялась, надела длинное закрытое платье, тщательно убрала волосы под платок и спустилась на кухню. Нужно было отвлечь себя чем угодным, лишь бы не думать больше об Имране.

Но когда я услышала в коридоре его голос, ноги сами понесли меня обратно наверх. Сердце отчаянно билось в груди, и я чувствовала себя полной дурочкой, прячущейся от собственных эмоций. Проведя большую часть дня в своей комнате, я уже собиралась выйти, но тут услышала голос Камилы и мамы, тихо разговаривавших в соседней комнате. Их слова неожиданно заставили меня замереть у двери.

— Слава Аллаху, Камила, через неделю уже свадьба. Всё будет прекрасно, — ласково говорила мама.

— Да, но мне кажется, что Айшат в последнее время совсем потеряла настроение. Ты заметила? Она почти не выходит из комнаты, — с тревогой сказала сестра.

— Она всегда была такой, — ответила мама вздохнув. — Наверное, ей просто сложно видеть, как ты выходишь замуж первой. Она понимает, что пока не сможет найти себе мужа, и это её расстраивает.

В груди болезненно сжалось. Я опустила голову, стиснув зубы и стараясь сдержать слёзы, которые уже жгли глаза. Я никогда не завидовала сестре, никогда не обижалась на её счастье, и уж точно не из-за этого избегала их. Просто мне было невыносимо видеть Имрана. Видеть и понимать, что он никогда не будет принадлежать мне.

— Думаешь, в этом дело? — задумчиво спросила Камила. — Она совсем закрылась. Я уже не знаю, о чём с ней говорить. Иногда мне кажется, что она от меня что-то скрывает.

— Ты слишком чувствительна, доченька, — мягко успокоила её мама. — Айшат просто очень закрытая. Она всегда была такой. Никто из нас не может её понять до конца.

Эти слова резанули сердце особенно больно. Словно я была каким-то дефектом в их идеальной семье. Никто не мог меня понять — даже самые близкие люди. И от этого осознания стало невыносимо одиноко.

Я тихо отошла от двери и села на кровать, пытаясь не разрыдаться. Возможно, они были правы. Я действительно была другой, не такой, как они. Закрытая, странная, постоянно находящаяся в каком-то своём мире. Но ведь я никогда не хотела никому зла. Просто была слишком застенчива, слишком неуверенна, чтобы открыто говорить о своих чувствах и желаниях.

И теперь эти чувства оказались моей главной проблемой. Моим наказанием. Потому что я посмела влюбиться в человека, который никогда не сможет принадлежать мне. Который уже принадлежит моей сестре.

Эта боль была невыносима. Я понимала, что должна прогнать её, забыть, стереть из сердца, но не могла. Ведь Имран оказался первым, кто заметил меня, первым, кто сказал, что я красивая. Пусть даже его слова ничего не значили, я не могла перестать думать о них.

Мне было стыдно за себя. Перед сестрой, перед родителями, даже перед самой собой. Я понимала, что поступаю неправильно, что нужно остановиться, отстраниться от него, от своих мыслей, забыть всё, что произошло. Но когда я вспоминала его глаза, его тёплые руки и голос, сердце снова трепетало от невозможной нежности.

Остаток дня я провела взаперти, не в силах снова выйти и встретиться с ними. Лишь поздно вечером, когда дом погрузился в тишину, я решилась спуститься вниз, чтобы хоть немного отвлечься чтением книги, оставленной в гостиной.

Я медленно шла вниз по лестнице, стараясь быть тихой и незаметной. Мысленно я продолжала повторять себе, что нужно забыть о нём, что он не мой и никогда не станет моим. И всё равно сердце продолжало упрямо стучать, напоминая, что никакими уговорами эти чувства не заглушить.

Я знала, что ничего хорошего из этих эмоций не выйдет. Знала, что впереди только боль. Но в тот момент, сидя в темноте пустой гостиной и безуспешно пытаясь сосредоточиться на книге, я понимала, что уже не могу остановиться. Что уже не могу не любить его.

И от осознания этого сердце болело ещё сильнее.