Обесчещенная. Невеста по ошибке

Глава 4

Айшат

Я сидела на краю дивана, ощущая, как напряжение в воздухе давит на меня, словно тяжёлая, невыносимая плита. Сердце стучало оглушительно громко, руки дрожали, а голова была словно в тумане. В номере родителей царила гробовая тишина, прерываемая лишь редкими тяжёлыми вздохами.

Камила сидела напротив, вся заплаканная, с опухшими от слёз глазами. Она виновато смотрела в пол, её плечи дрожали. Она только что рассказала родителям всё, что произошло ночью, каждую деталь, ничего не скрывая и не оправдывая. И теперь, когда её голос умолк, настала тяжёлая тишина.

— Я виновата, мама, — прошептала Камила, поднимая на маму полный боли и отчаяния взгляд. — Я сама отправила Айшат к нему. Если бы не я, ничего бы этого не случилось. Зачем я вообще придумала этот подарок? Зачем?

Мама молча выслушала её и с трудом подавила рыдания. Она сжала кулаки так сильно, что побелели костяшки пальцев, пытаясь сохранить самообладание. Отец, нахмурившись, смотрел куда-то вдаль, его лицо было суровым и непроницаемым.

В дверь тихо постучали. Отец тяжело вздохнул и разрешил войти. В комнату вошёл Имран вместе со своей матерью. Он выглядел измученным, бледным, словно за эти несколько часов сильно постарел. Его мать едва держалась на ногах, глаза её были красными и воспалёнными от слёз.

— Ассаламу алейкум, — тихо произнёс Имран, остановившись возле двери. Он даже не решился поднять на нас глаза, не в силах выдержать тяжёлые, осуждающие взгляды моей семьи.

— Ва алейкум ассалам, — холодно ответил отец, пристально глядя на Имрана. — Заходите, садитесь. Нам есть о чём поговорить.

Имран послушно сел напротив отца. Его мать тоже молча заняла место рядом с ним, вытирая слёзы краем платка. В воздухе снова повисла напряжённая, невыносимая тишина.

— Как ты мог это сделать, Имран? — глухо произнёс отец, глядя ему прямо в глаза. — Ты собирался стать мужем моей дочери, я доверил тебе самое ценное. Как ты мог опозорить нашу семью?

— Клянусь, я не хотел этого! — голос Имрана прозвучал надрывно, словно он изо всех сил пытался убедить не только нас, но и себя. — Я не пью, вы это знаете! Я никогда раньше не пил! Друзья… они подсунули мне какой-то напиток, я даже не понял, что произошло. Я не был в себе. Я думал, что рядом со мной Камила, я не знал… я не понимал…

— Ты не понимал? — резко перебил отец, повысив голос. — Ты мужчина! Ты отвечаешь за свои поступки. Ты разрушил жизни обеих моих дочерей! Ты сломал Камиле судьбу, ты обесчестил Айшат. Теперь что нам делать?

— Я готов нести ответственность, — твёрдо, но тихо ответил Имран, сжав кулаки на коленях. — Я готов сделать всё, что потребуется, чтобы исправить свою ошибку. Но прошу вас, поймите, я не хотел, чтобы так случилось.

Мама горько всхлипнула, снова закрыв лицо руками. Мать Имрана осторожно коснулась её плеча, стараясь утешить, но мои родители словно не замечали никого, кроме Имрана, который стал причиной этого горя.

Отец встал, сделав несколько шагов по комнате. Затем снова резко повернулся к Имрану.

— До приезда Муллы осталось два часа. Всё готово к свадьбе. Гости уже начали собираться. Что мы им скажем? Как объясним этот позор?

Имран молчал, не зная, что ответить. Его мать снова тихо заплакала, глядя на сына с мольбой.

— Я думаю, единственный правильный выход — это свадьба с Айшат, — неожиданно тихо произнесла мама, впервые заговорив с момента нашего собрания. Её слова звучали твёрдо, хоть и с огромной болью. — Айшат невиновна в произошедшем, и мы должны спасти её честь.

Я резко подняла голову, в ужасе смотря на мать. Сердце сжалось так сильно, что я едва не задохнулась. Замуж за Имрана? За человека, который только что разрушил всю мою жизнь?

— Мама… пожалуйста, нет, — выдохнула я, ощущая, как снова слёзы текут по щекам.

— Тихо, Айшат. Решать сейчас не тебе, — строго сказал отец. — Ты не виновата, но репутация семьи сейчас важнее всего.

Имран болезненно вздохнул, наконец подняв взгляд на отца.

— Я согласен, — произнёс он тихо и обречённо. — Я сделаю то, что вы скажете. Если другого выхода нет, я женюсь на Айшат.

Эти слова прозвучали для меня приговором. Я беспомощно смотрела на родителей, понимая, что решение уже принято. Камила снова горько заплакала, закрыв лицо руками и тихо повторяя:

— Всё из-за меня… это моя вина…

— Я не хотел этого, поверьте, — снова тихо повторил Имран, словно умоляя нас простить его, понять. — Я приму любое ваше решение.

Внутри меня всё кричало от отчаяния и боли. Сердце сжималось от ужаса перед тем, что ждало меня дальше. Я понимала, что теперь моя жизнь навсегда будет связана с человеком, который разрушил меня одним роковым поступком.

— Решено, — сказал отец твёрдо, ставя точку в обсуждении. — Через два часа ты женишься на Айшат. Другого выхода у нас нет. Да простит нас Всевышний за то, что мы не смогли уберечь наших дочерей.

Я молча сидела, глядя в пол, чувствуя, как слёзы катятся по щекам и падают на руки. Всё уже было решено без моего согласия. Я знала, что отныне моя жизнь превратится в нескончаемое испытание, которое придётся вынести с достоинством. Но как выдержать это испытание, когда сердце наполнено лишь болью и горечью предательства?

Имран

Вместе с матерью я вернулся в наш номер. Воздух был тяжёлым и напряжённым, казалось, стены сами давили на меня, заставляя чувствовать себя ещё хуже. Мама молчала, но её печальные глаза говорили больше всяких слов. Она прошла к окну, тяжело вздохнув, и стала смотреть в пустоту, словно пытаясь найти там ответ на наши беды.

— Что ты наделал, Имран? — глухо произнесла она, наконец нарушив тишину. — Как мы теперь будем жить с этим позором?

Я не успел ответить. В комнату без стука вошёл отец. Его взгляд был холоден и презрителен, а лицо выражало явное недовольство.

— Так вот он, мой достойный сын! — язвительно произнёс он, глядя прямо на меня. — Отлично, просто прекрасно. Мало того, что ты устроил скандал, опозорил нашу семью перед всеми, так ещё и решил жениться на сестре невесты! Скажи, ты совсем голову потерял?

Я молча сжал кулаки, стараясь не сорваться. Гнев и стыд переполняли меня одновременно. Я не мог даже поднять на него глаза, чувствуя, как внутри всё разрывается на части.

— Ты понимаешь, что опозорил наше имя навсегда? Теперь вся округа будет судачить о том, что сын Шахбановых оказался безответственным идиотом! — продолжал отец, не скрывая отвращения. — Хотя, если подумать, какая разница, что одна сестра, что другая. Семья-то одна. И там, и там провинциальные девчонки, которых можно только пожалеть.

Последние слова отца ударили меня особенно больно. Я поднял глаза и с ненавистью посмотрел на него, чувствуя, как внутри нарастает ярость.

— Хватит, отец! Я и так знаю, что натворил. Мне не нужны твои оскорбления и твоя насмешка, — процедил я сквозь зубы, еле сдерживаясь. — Я отвечу за свои поступки. И тебя прошу только об одном — помолчи хотя бы сейчас.

Он удивлённо поднял брови, не ожидая от меня такого резкого ответа, но затем усмехнулся, словно я был ничтожным существом, не заслуживающим внимания.

— Ну что ж, Имран, твоя жизнь — твои проблемы. Но знай, моё уважение ты потерял окончательно, — холодно сказал он и, резко повернувшись, вышел из комнаты, громко хлопнув дверью.

Я остался стоять, не в силах даже пошевелиться. В голове гудело от напряжения, а слова отца болезненно звучали в ушах. Мать медленно подошла ко мне и осторожно положила руку на плечо.

— Сынок, мы справимся, — тихо сказала она, сдерживая слёзы. — Главное, сделай всё, чтобы не причинить ещё больше боли этой девочке. Она не виновата.

— Я знаю, мама, — выдохнул я, пытаясь успокоиться. — Я знаю.

Мама погладила меня по плечу и тихо вышла, понимая, что мне нужно побыть одному. Я остался в номере, чувствуя себя полностью опустошённым. Всё казалось бессмысленным и беспросветным.

В бешенстве я резко вышел из комнаты и направился в свой номер. Открыв дверь, я замер на пороге. На полу прямо у моих ног лежала маленькая коробочка, перевязанная нежной голубой лентой. Тот самый подарок, который принесла Айшат от Камилы. Сердце болезненно сжалось, когда я наклонился и поднял его с пола.

Я медленно распаковал коробочку и достал из неё аккуратную деревянную шкатулку. Открыв её, увидел наручные часы — элегантные, красивые, явно выбранные с любовью и заботой. Я перевернул их и заметил гравировку на задней стороне.

«Навсегда твоя, Камила»

Глядя на эти слова, я почувствовал, как к горлу подступает ком. В груди болезненно защемило, и я сел на край кровати, не в силах сдержать эмоции. Всё, что произошло за последние сутки, казалось невероятно жестоким и несправедливым, но больше всего я злился на самого себя. Я сам разрушил свою жизнь и жизнь девушки, которую любил всем сердцем.

Я был в бешенстве на друзей, на отца, на судьбу, но больше всего — на самого себя. Никто не заставлял меня пить, никто не заставлял меня совершать эти ужасные поступки. Только моя слабость и глупость привели к тому, что сейчас происходило.

Я посмотрел на часы ещё раз, и горькая усмешка исказила мои губы. Какая жестокая насмешка судьбы — получить этот подарок именно сейчас, когда я навсегда потерял Камилу. Я представил её лицо, её глаза, полные боли и слёз, и снова почувствовал, как сердце разрывается на части от невозможности что-либо исправить.

В комнате стояла оглушающая тишина. Я ещё долго сидел на кровати, глядя на часы и прокручивая в голове всё случившееся. Боль, вина, отчаяние смешались в один жуткий клубок, который душил меня изнутри, лишая возможности думать и действовать дальше.

Наконец, я поднялся, бережно положил часы обратно в шкатулку и спрятал её на самое дно своей дорожной сумки. Я не мог видеть этот подарок, не мог позволить себе лишний раз вспомнить о той, кого любил больше жизни.

Я понял, что теперь моя жизнь никогда не будет прежней. Я разрушил не только своё счастье, но и судьбы двух совершенно невиновных девушек. И с этим чувством вины мне предстояло прожить остаток своих дней.

Я присел на край кровати, закрыл лицо руками и впервые за долгие годы позволил себе почувствовать настоящую, пронзительную боль. Боль, которая навсегда изменила мою жизнь и которую уже невозможно было заглушить или исправить.

Айшат

Я сидела перед зеркалом, безучастно смотря на своё отражение, которое казалось совершенно чужим. Лицо было бледным и измученным, глаза покраснели от слёз, а губы дрожали так, словно я вот-вот снова расплачусь. Мне было больно смотреть на себя. Взгляд скользнул вниз — на красивое, белоснежное свадебное платье, которое так нелепо смотрелось на мне. Оно было предназначено для Камилы, его шили под её стройную фигуру, а на мне оно висело слишком свободно, подчёркивая мою хрупкость и неуместность во всей этой ситуации.

— Не волнуйся, милая, сейчас поправим, — тихо говорила мама, аккуратно закрепляя платье булавками, чтобы оно не выглядело слишком большим. Но сколько бы она ни старалась, платье продолжало казаться чужим, неподходящим, словно и само понимало, что не принадлежит мне.

Камила стояла неподалёку, тихо всхлипывая и не решаясь подойти ближе. Она виновато избегала моего взгляда, но я чувствовала её присутствие, её боль и отчаяние, которые наполняли комнату густой, удушающей атмосферой.

— Прости меня, Айшат, — наконец шёпотом произнесла она, так тихо, что я едва смогла разобрать её слова. — Если бы я знала, если бы я только могла всё исправить…

Я с трудом подавила слёзы и тихо ответила:

— Это не твоя вина, Камила. Ты не знала, что так случится. Никто не мог этого предвидеть.

Она покачала головой, отвернувшись к окну, продолжая всхлипывать. Я не знала, как утешить её, как успокоить саму себя, когда сердце так болело, словно разрывалось на части.

Мама тяжело вздохнула, отступая назад и рассматривая результат своей работы. Она старалась улыбнуться мне, но эта улыбка была такой грустной и напряжённой, что лишь ещё больше ранила.

— Ты выглядишь прекрасно, доченька, — сказала она тихо, прижимая руку к сердцу. — Ты должна быть сильной. Ради нашей семьи, ради чести. Мы пройдём через это вместе.

Я хотела ответить ей что-то ободряющее, но слова застряли в горле, смешавшись со слезами, которые снова подступали к глазам. Мне казалось, что мир рухнул, что впереди нет ничего хорошего, только боль и бесконечные испытания.

В дверь тихо постучали, и в комнату вошла тётя Зарема. Она выглядела уставшей и печальной, осторожно взглянув на меня, затем сказала почти шёпотом:

— Мулла уже здесь, все собрались. Нужно идти, девочки.

Эти слова прозвучали, словно смертный приговор. Я ощутила, как моё сердце сжалось, будто кто-то сдавил его в ладони. В голове зашумело, ноги перестали слушаться, я едва удержалась, чтобы не упасть.

— Айшат, пора, — осторожно напомнила мама, беря меня под руку и помогая подняться. Я встала, чувствуя, что каждый шаг даётся мне с огромным трудом. Платье, несмотря на усилия матери, продолжало казаться чужим, тяжёлым и ненужным.

Когда мы вышли в коридор, я почувствовала на себе десятки взглядов. Женщины шептались за спиной, кто-то с жалостью, кто-то с осуждением. Их тихие голоса ранили меня сильнее любых слов, произнесённых громко. Я опустила глаза вниз, боясь увидеть осуждение и презрение в лицах людей, которых знала с самого детства.

— Не обращай внимания, милая, — тихо шепнула мама, сжимая мою руку чуть крепче. — Всевышний всё видит, Он знает, что ты не виновата. Ты должна держаться.

Я кивнула, но сердце моё продолжало болезненно сжиматься от каждого взгляда, от каждого слова, произнесённого за моей спиной. Мне хотелось исчезнуть, убежать от всего, что происходило, скрыться где-нибудь, где меня никто не найдёт.

Когда мы подошли ближе к гостиной, где должен был состояться никях, ноги мои окончательно ослабли, и я замедлила шаг, пытаясь отсрочить этот страшный момент хотя бы на несколько секунд. В груди всё сжималось от ужаса и стыда, что меня выдавали замуж так поспешно и при таких обстоятельствах.

— Ты должна быть сильной, Айшат, — снова повторила мама, и голос её слегка дрогнул. — Мы не позволим никому унизить тебя. Ты должна сохранить достоинство.

Я взглянула на неё и увидела, как тяжело ей самой. Мама была гордой женщиной, и сейчас ей приходилось терпеть сплетни и осуждение других людей из-за меня. Мне стало ещё больнее, что я стала причиной её слёз и страданий.

Камила, догнав нас, тихо подошла ко мне и взяла мою руку в свою.

— Я всегда буду рядом, Айшат. Что бы ни случилось, я никогда тебя не оставлю, — тихо сказала она, сжимая мою ладонь, и я ощутила её поддержку и нежность. Это был маленький лучик света в той темноте, что окружала меня сейчас.

Глубоко вдохнув, я сделала шаг вперёд, заставляя себя идти навстречу неизвестности, навстречу своему будущему, которого я так боялась. Сейчас я должна была стать сильнее, должна была сохранить хотя бы остатки достоинства и не позволить сломить себя окончательно.

«Я выдержу это», — мысленно повторила я, поднимая голову чуть выше и заставляя себя сделать ещё один шаг. Мне казалось, что я шла навстречу собственной казни, но теперь у меня не было другого выхода, кроме как встретить свою судьбу лицом к лицу.