Очень рождественский матч-пойнт

Эпилог

Яна

Семь месяцев спустя

Трибуны грохочут — какофония восторгов и аплодисментов, но мой мир сузился до травы под ногами, ракетки в руке и неоново-зелёного мяча. Рука горит, пот щиплет глаза, но я отбрасываю эти ощущения. Очко за очком, гейм за геймом я остаюсь в концентрации.

С начала сезона, с Открытого чемпионата Австралии, я играю всё лучше и лучше. Моя статистика никогда не была такой высокой. Я боролась за каждое очко, стараясь доказать — в первую очередь себе, — что прошлогодний спад был разовым явлением. Что я могу играть на чемпионском уровне. После полуфинала в Мельбурне я победила в Мадриде и Риме, а затем дошла до четвертьфинала в Париже. Это прогресс, которым я невероятно горжусь. Я начинала сезон на восьмой строчке рейтинга WTA, а сейчас занимаю шестую.

Я трижды отбиваю мяч от земли — рука устойчивая, хотя пульс бешено стучит. Матч-поинт. Ещё одна подача, и я завершу игру. Глубокий вдох, высокий подброс, выдох — и я вкладываю в удар всё, что осталось.

Мюллер тянется, но мяч лишь задевает обод ракетки и улетает в аут. На мгновение я замираю на месте, когда рёв Центрального корта обрушивается на меня.

Я заработала себе место в полуфинале Уимблдона.

Боже мой. Я в полуфинале!

Я улыбаюсь, окидываю взглядом ревущую толпу, ищу своих мужчин. Когда нахожу, сердце замирает. Логан высоко стоит на трибунах и аплодирует так, будто от этого зависит его жизнь, его улыбка ярче солнца. Рядом Кэмден стоит, скрестив руки. Выражение лица у него строгое, но взгляд прикован ко мне, в нём пылает желание. На пол-секунды шум стихает, болельщики исчезают, и остаёмся только мы — я и эти два потрясающих мужчины. Мои потрясающие мужчины.

Кэмден беззвучно говорит: «Соберись», — выводя меня из забытья. Я покачиваю головой, перевожу внимание на трибуны и машу. Их поддержка была феноменальной, и я бесконечно благодарна за это одобрение.

Ещё раз помахав, я подхожу к сетке и быстро обнимаю Элке.

— Ты была великолепна, — говорю я ей.

Она улыбается, глаза влажные.

— Но не так, как ты.

— Может, в следующий раз.

— Очень на это надеюсь, — говорит она, и мы обе направляемся к судье на вышке, чтобы пожать руку.

Следующие тридцать минут пролетают как вихрь. Оказавшись перед прессой, я сталкиваюсь с чередой вопросов о матче, о турнире, о сопернице. Затем звучит вопрос, который мне приходилось слышать много раз с Австралии.

— Насколько этот успех — заслуга вашего бойфренда, Логана Рида? — спрашивает американский журналист.

Я сохраняю улыбку, но она становится напряжённой.

— Логан невероятно поддерживает меня и мою карьеру, как и я его, — спокойно отвечаю я. — Но когда я на корте, есть только я, моя ракетка и мяч. Никто другой не может выиграть очки за меня.

В зале раздаётся несколько сдержанных смешков, и в груди колет обида. Почему это всегда сводится к этому? У меня была успешная карьера до встречи с Логаном, но теперь мир решил, что я выигрываю только из-за него? Будто без мужчины в жизни я не заслуживаю таких достижений?

Ирония в том, что пресса никогда не спрашивает Логана, не считает ли он, что наши отношения — причина его лучшего сезона.

Другой репортёр, изучающе склонив голову, вступает в разговор:

— И всё же у вашего бойфренда был потрясающий сезон. «Громы» проиграли в финале, всего в шаге от Кубка. Не могу представить, чтобы его присутствие здесь вам не помогало. Вы думаете, играете лучше, когда он смотрит?

Я медленно выдыхаю, сжимаю кулаки и сохраняю ровный тон:

— Я думаю, я играю лучше, когда помню, кто я и на что способна. Когда доверяю себе. — Я делаю паузу, разжимаю ладони и кладу их на стол перед собой. — Я рада, когда у моего парня есть возможность увидеть мою игру лично. Здорово чувствовать его поддержку, но она никуда не исчезает, когда его нет рядом. Он смотрит мои матчи по телевизору, когда его команда в разъездах, и я делаю то же самое для него. Наши отношения — это партнёрство, основанное на любви и уважении. Логан знает, что я ценю его поддержку и то, как много она для меня значит. Мне не нужно интервью, чтобы доказать ему это.

Это утихомиривает их, по крайней мере, на сегодня.

К тому времени, как я иду по коридору отеля, у меня ноет челюсть от вынужденных улыбок. Мне нужно только они.

Только присутствие Логана и Кэмдена может мне помочь.

Когда я открываю дверь своего номера, доносятся звуки тихой музыки. Знакомой музыки. Улыбаясь, я иду в гостиную, где Логан и Кэмден развалились на диване. По телевизору идёт «Властелин колец», и оба увлечённо смотрят на экран.

Я на цыпочках подхожу ближе и обнимаю Логана за плечи. — Я скучала по тебе, — шепчу ему на ухо.

— Чёрт возьми! — вздрагивает Кэмден, резко выпрямляясь.

— Когда ты тут появилась?

Смеясь, Логан перетягивает меня через спинку дивана к себе на колени. Он прижимает меня к себе, тепло его обнажённой груди проникает под кожу.

— Как прошла пресс-конференция?

— Лучше не спрашивай, — бормочу я, прижимаясь к нему. — Большинство журналистов прекрасны, но всегда находятся несколько тех, кто считает, что я так хорошо играю только потому, что ты мой парень.

Кэмден фыркает:

— Что, они думают, он так хорошо тебя трахает, что это ведёт тебя к победе?

Многое изменилось с тех пор, как мы после застрявшей в снегу рождественской поездки решили быть вместе. Моя семья знает о наших отношениях. Семья Логана — тоже. Они не всегда понимают, но поддерживают, и они все любят Кэма. Потому что как можно его не любить? Особенно когда он опускает защиту и позволяет всем увидеть настоящего себя — доброго и заботливого парня, который желает дога своим близким. Мои лучшие подруги Карина и Хлоя тоже в курсе, и последняя постоянно говорит, что я живу её мечтой. Ребята из «Громов» знают, и при их близости — никакого осуждения. Что касается всех остальных? Нам всё равно. Мы счастливы и влюблены, и это единственное, что имеет значение.

И хотя Логан — мой официальный бойфренд, Кэмден владеет мной в той же степени, и Логан с этим согласен. Хотя Кэмден продолжает настаивать, что если мы решим завести ребёнка, первый должен быть от него. Но… этого пока нет в наших планах. По крайней мере, какое-то время.

— Наверное. Или, может, победа заразна. И я подхватила её от него.

Кэмден расплывается в хитрой ухмылке:

— Мало им известно, что тебя так старательно трахают два хоккеиста, что иногда ты с трудом ходишь.

Я пинаю его, но он ловит мою ногу и удерживает у себя на коленях. Когда он начинает массировать пятку, я стону и таю в объятиях Логана.

— Если серьёзно, не обращай внимания на этих придурков, — мягко говорит Логан. — Они идиоты, если не могут осознать, что женщина способна добиваться успеха без помощи мужчины. Ты была феноменальна сегодня на корте и заслужила эту победу больше, чем кто-либо.

— Тот последний матч-поинт лишил меня дара речи, — Кэмден усиливает нажим, продолжая творить магию с моей ногой. — А ты знаешь, что со мной такое случается нечасто.

— Спасибо вам огромное. Обоим. — Я улыбаюсь Кэмдену, а затем оглядываюсь на Логана. — Вы мои спасители.

Я устраиваюсь, чтобы досмотреть вторую половину фильма, растянувшись в объятиях Логана и держа Кэмдена за руку. Время от времени Логан касается губами макушки, шепча, как он мной гордится. И так же часто Кэмден ловит мой взгляд и улыбается, а его глаза смягчаются — так, как они смягчаются только для меня.

Позже, лёжа в постели между ними, я не могу не думать о том ужине, где мы познакомились. О том домике в лесу, где мы оказались взаперти.

Та снежная ловушка была как матч-поинт. Мы взяли его навылет, использовав время с пользой. И выиграли величайший приз из всех возможных.

Нас самих.

Если бы у меня был шанс прожить всё сначала, я бы не изменила ни единой детали.