Окутанные метелью

Глава 10 ~ Харлоу ~

Как только я прихожу к папе домой, он сразу понимает: что-то не так.

— Рассказывай, — приказывает он, едва открывает дверь и видит меня.

— Пап, я в порядке, — умоляю я, надеясь, что он поймёт намёк и не станет давить.

— Принцесса, с тобой явно что-то случилось, — говорит он, когда я прохожу в гостиную, падаю на диван и ложусь.

Я громко вздыхаю. Мне следовало знать, что от него ничего не скрыть — никогда не получалось.

— Ладно, я не в порядке. Но всё будет хорошо. Со временем. Может быть, когда я перееду в Тимбукту, стану монахиней и заведу десяток кошек.

Он усмехается, и я бросаю на него укоризненный взгляд.

— Не нужно переезжать и становиться монахиней. Кошки — это нормально, если только ты не начнёшь превращаться в ту женщину из реалити-шоу…

— Из того, где спасают животных?

— Именно. Так что случилось?

— Ничего. Я просто надеялась, что… что-то произойдёт. Но ошиблась. Мне поможет бутылка-другая вина и неделя зимней спячки.

— Насколько я помню, в прошлый раз ты не нуждалась в спячке. Это связано с Портером?

Я резко поднимаю голову. Он сидит в своём кожаном кресле и внимательно наблюдает.

— Как ты узнал?

Он вздыхает, и на его лице появляется тень беспокойства.

— Во-первых, этот парень уже давно смотрит на тебя с интересом. Во-вторых, я не слепой и не глупый. Ты довольно ясно показываешь мужчине, когда он тебе не безразличен.

Щёки вспыхивают, и я прячу лицо в подлокотник дивана.

— Итак, что он сделал?

— Мы… вроде бы начали встречаться, когда были в отъезде, и я подумала… Мы говорили о многом. Мне казалось, что между нами что-то начало складываться.

— Пока всё звучит не как проблема, Харли, — мягко побуждает он продолжать.

Я сажусь, скрестив ноги, и смотрю на него.

— Когда я выходила с работы, он стоял на парковке. И… он целовал и обнимал другую женщину.

Лицо отца меняется. Его взгляд становится резким, глаза чуть сужаются — и я узнаю в них вспышку гнева.

— Он сделал это? У тебя на глазах?

— Сначала он не видел меня. — Я чувствую, как слёзы подступают к глазам, а потом начинают стекать. — Когда я подошла к машине, он меня заметил и позвал, но я больше не могла оставаться там. Поэтому уехала.

— И он позволил тебе уехать?

— Пап, я не оставила ему выбора.

— Он пытался связаться с тобой?

— Десять пропущенных звонков и три сообщения.

Я вижу, как дёргается уголок его рта, но он себя сдерживает.

— Харли, ты хотя бы прочитала сообщения или прослушала голосовые?

— Какой в этом смысл? Я увидела всё, что мне нужно было увидеть. — Я махаю рукой, чувствуя, как внутри снова поднимается возмущение.

— А если он придёт сюда поговорить?

Я перевариваю его слова, ощущая, как сердце сжимается.

— Он не придёт, — тихо отвечаю я.

Некоторое время мы просто молчим. Я стараюсь не думать о собственной личной жизни, которая снова пошла под откос.

— Папа?

— Да?

— Почему ты не возражаешь против… всего этого? Моих отношений с Портером?

— Потому что до сегодняшнего дня я не мог представить для тебя лучшего мужчину. Поэтому я думаю, что тебе стоит дать ему шанс объясниться. Возможно, то, что ты увидела, имеет куда более простое объяснение.

— Он не отстранился от неё. Не остановил. Он обнимал её — и выглядел вполне довольным, пока не увидел меня. Что ещё здесь объяснять? Он пилот, пап. Харизматичный, привлекательный — и, как многие в его профессии, привык к мимолётным увлечениям. Я была для него временной историей на фоне метели в Чикаго. А теперь мы вернулись, и он просто возвращается к… кому бы она ни была. Это не важно. Мне остаётся только извлечь урок.

— Харлоу Уилсон, я никогда не учил тебя сдаваться. И знаю, что ты не глупая. Ты бы не позволила себя склонить к чему-то, что для тебя не имеет смысла, и точно не стала бы верить пустым словам мужчины только ради… простой интрижки.

— Папа! — Я закрываю лицо руками.

— Прекрати, — строго говорит он. — Тебе почти тридцать. И он не твой первый мужчина. Я был в твоём возрасте и всё отлично понимаю. Не буть такой же упрямой как тыой старик. Я знаю, что в твоей жизни уже были отношения, и что ты умеешь чувствовать, думать и принимать решения. Ты всегда пытаешься понять мотивы людей, разобраться в происходящем. Ты ведь уже мысленно прокручиваешь всё в своей голове — и будешь делать это ещё несколько дней.

Я качаю головой, но он смотрит на меня тем самым родительским взглядом, который ясно говорит: он хочет, чтобы я услышала его.

— Мы можем оставить всё как есть? Хотя бы сегодня? Я хотела провести Рождество со своим папой. Можем мы просто побыть вместе и не обсуждать мою личную жизнь хотя бы один день? — умоляю я, чувствуя, как глаза сами просят его согласиться.

— Для тебя — что угодно, принцесса. Только пообещай, что дашь ему шанс объясниться.

— Ладно. Дам шанс. В конце концов… — лгу я. — А теперь можно мне открыть подарки?

Я улыбаюсь ему — лукаво, по-детски, — и он, как всегда, сдаётся.

— Давно пора.