Окутанные метелью

Глава 7 ~ Харлоу ~

Если бы мне когда-нибудь удалось найти себе равного в шопинге, то, пожалуй, Портер им бы и оказался. Мы часами переходили из магазина в магазин, лавируя между другими покупателями, спешащими купить подарки в последний момент. Мы смеялись, обменивались быстрыми поцелуями и бродили по Великолепной Миле Чикаго.

Мы остановились лишь на обед, после чего продолжили масштабное наступление на наши кредитки — хотя, по правде говоря, Портер платил куда чаще. Он настоял, что хочет оплатить всё, и сколько бы раз я ни повторяла, что отец позаботится о расходах, его непоколебимость оставалась неизменной. Моё раздражённое бурчание он встретил тихим, но твёрдым:

— Ни хрена подобного!

Когда я попыталась позвонить отцу и попросить его приструнить этого упрямца, всё стало только хуже. Портер легко отобрал у меня телефон, спрятал в карман брюк и даже не дал мне закончить протест.

Посреди «Нордстрома» он развернул меня, удерживая за талию, прижал к себе так близко, что весь окружающий шум будто растворился, и, слегка проведя пальцами по джинсовым карманам сзади — фактически взял в плен, но удивительно нежный — произнёс речь, от которой моё сердце сбилось с ритма, а трусики стали влажными.

— Харли, я — главный пилот твоего отца. Человек, которому он доверяет самое дорогое. Мужчина, который хочет быть рядом с самым важным для него человеком, должен иметь смелость сказать об этом лично. Не когда между нами три тысячи километров. Дай нам несколько дней, чтобы укрепить то, что между нами начинается. Прежде чем мы расскажем твоему отцу. Ты сможешь, милая?

Его взгляд был таким открытым, что отказать было бы невозможно. Да и, честно говоря, это не представляло особой трудности.

— Ладно… но хотя бы за что-нибудь позволь мне заплатить. Я не привыкла к такой заботе. Шопинг — моя слабость, и я должна платить за свои слабости сама, как делала с тех пор, как начала работать.

Он посмотрел на меня так тепло, словно за несколько секунд успел перечитать всю мою историю и оценить каждую её грань. Голова чуть наклонена, в глазах уважение, лёгкое удивление… и что-то ещё, что я пока не могла определить.

— Ты удивительная женщина, Харлоу Уилсон. И мне нравится, что ты привыкла рассчитывать только на себя. Но сегодня — впрочем, и пока мы здесь, в Чикаго, — платить ты не будешь. Хотя… — он ухмыльнулся с такой ленивой самоуверенностью, что у меня перехватило дыхание, — если хочешь расплатиться иначе, у тебя будет много возможностей, когда мы вернёмся в отель. Желательно в минимуме одежды. Или вовсе без неё.

— Могу поспорить, ты будешь только рад, — фыркнула я.

— Ещё как. — Он наклонился и слегка прикусил моё ухо. — Но поверь, выиграешь ты куда больше. Я знаю, что тебе понравится. Особенно если всё сделать правильно.

— Я сомневаюсь, что ты способен сделать это неправильно, — выдохнула я, не скрывая дрожи в голосе.

Его близость и негромкое обещание будущей ночи были настолько осязаемы, что вокруг будто стало теплее.

Он чуть отстранился, впился в мои губы быстрым, но сильным поцелуем, затем уверенно сжал мои бёдра, словно обещая продолжение… и в то же мгновение отпустил, переплетя наши пальцы и поведя вперёд, будто ничего не произошло, хотя внутри меня ураган бушевал куда громче рождественской толпы вокруг.

Оставшаяся часть дня прошла спокойно. И, к своему удивлению, я даже успела купить для Портера небольшой секретный подарок — тот, что он откроет на Рождество. И ещё один, более… личный, который он получит в канун.

Мы попытались дозвониться до Грейсона, но у него был выходной: он остался в отеле, наблюдая за погодой в ожидании любых изменений. Портер сказал, что лёгкий снег — это ещё цветочки по сравнению с тем, что надвигается. Странное чувство накрывает меня: я расстроена и одновременно… рада. Его телефон звонил несколько раз, он часто проверял сообщения, и я догадывалась, что часть этих проверок — это мониторинг погоды и попытки пересмотреть рождественские планы.

Как глупо, что я об этом не подумала.

Поздний ночной визит, закончившийся головокружительной близостью. Всё это смешивает чувства в странный коктейль — сладкий, но терпкий. Я скучаю по отцу и боюсь, что он проведёт праздник один… и в то же время меня накрывает головокружительная радость от мысли провести Рождество с Портером. Я представляю камин, украшенную гирляндами ёлку, мягкий мерцающий свет… и нас, в этой тёплой полутьме, делящих ночь.

Но мы в отеле. И это всё перечёркивает.

Хотя… мечтать всё равно приятно.

Мы возвращаемся около четырёх часов дня. Когда я направляюсь к лифтам, чтобы унести пакеты, Портер останавливает меня, подзывает носильщика и торжественно избавляет нас от тяжёлой ноши. Затем ведёт меня к бару и, остановившись у дверей, просматривает зал.

— Дэниел, мать его, Уинтерс! — громко кричит он.

За столиком сидит невероятно красивая пара. Мужчина — тот самый Дэниел — вскакивает, широко улыбаясь, и крепко обнимает Портера.

— Ты не постарел ни на день, счастливчик!

— Женитьба на такой женщине, как моя жена, сохраняет молодость. Что я могу сказать? — отвечает он, и его жена тут же парирует:

— Умница!

Она прижимается к нему, а затем протягивает мне руку.

— Я Мак. Та самая жена.

Я смеюсь — они такие простые, искренние, из тех людей, с кем мне всегда легко.

Портер и Дэниел увлекаются разговором, а Мак резко переключает внимание на меня:

— Ты пьёшь? Потому что мне нужен «Секс на пляже», и я собираюсь допросить тебя о том, как ты заполучила этого красавчика, — официальным тоном заявляет она, тут же цепляя меня под руку и уводя к бару, не дав даже ответить.

Через несколько минут я возвращаюсь к столику уже после рюмки текилы, которую Мак успешно уговорила меня выпить, и с коктейлем в руке.

Не то чтобы Портер был моим мужчиной. Ради всего святого, прошло меньше суток. Но ведь это не я произнесла речь о том, что «хочу быть мужчиной, достойным тебя», верно?

Осмелев от нехватки сна и ободрённая текилой, я решаю покопаться в прошлом Портера.

— Итак, Дэниел, как ты познакомился с Портером? Наверняка есть парочка пикантных историй, которыми хочешь поделиться?

Я бросаю взгляд на Портера — он отвечает мне греховным, почти обещающим взглядом в тот момент, когда его ладонь ложится мне на колено и медленно скользит вверх по внутренней стороне бедра.

Мой вопрос внезапно теряет всякое значение.

— Этот парень, — начинает Дэниел, наклоняя голову в сторону Портера, — думал, что может встречаться с моей сестрой.

— Ну да ладно. Хиллари — прекрасная девушка, с невероятным…

— Ради всего святого, парень. Пожалуйста, остановись сейчас же. Она всё ещё моя сестра. Моя теперь счастливо замужняя сестра, — перебивает он.

Портер делает глоток пива и ставит бутылку на стол с озорной улыбкой.

— Так вышло, что с её братом я ладил лучше, чем с ней. Мы расстались, но мы с Дэном продолжили общаться.

Он пожимает плечами, окидывая меня красноречивым дразнящим взглядом. Я определённо думаю, что он что-то задумал, только не знаю что. Пока.

— И не только это, — вступает Мак. — Дэн рассказывал мне, какие вы двое вытворяли, когда ехали в Майами. Два дня, две ночи, бесконечные вечеринки и толпа девушек. Вы вдвоём — ходячая катастрофа.

— Когда-то, может быть. Сейчас — не так. — Дэниел обнимает Мак и притягивает к себе для страстного поцелуя. — Теперь у меня достаточно приключений дома.

Мои щёки вспыхивают, и я смотрю вниз, чувствуя себя развратной вуайеристкой. Портер наклоняется и шепчет:

— Ты покраснела. Я знаю, что ещё заставляет тебя краснеть. И скоро… я разожгу тебя докрасна. Уложу перед собой. И буду долго, очень долго изучать каждый изгиб твоего тела…

Его голос — низкий, горячий — будто скользит по моей коже.

Я поражена. Наповал.

И внезапно понимаю, что больше не хочу сдерживаться. Это мой мужчина, и я готова бороться за него. За нас. Работа и всё остальное, может катится к чёрту.Отец... с ним я всё улажу. За наши отношения с Портером стоят побороться.

— Ты задира, — шепчу я, встречаясь с ним взглядом и оказываясь нос к носу с самым неотразимым мужчиной в моей жизни.

— Знаю. И никогда не говорю того, чего не имею в виду. Когда я говорю, что хочу тебя, всю тебя… это не фигура речи. Я. Хочу. Тебя.

— О чём вы там шепчетесь? — спрашивает Дэниел, приподняв бровь.

— Просто строю планы на будущее, — отвечает Портер, лукаво подмигивая мне, а потом поворачивается к друзьям.

— Как поживает ваша ужасная парочка? — спрашивает он уже у друзей.

— Не такая уж и ужасная. Немного безумная — как их мама, немного героическая — как их папа, — отвечает Мак.

— Ужасная парочка? — спрашиваю я, пытаясь поддержать разговор. Профессиональные навыки сейчас помогают, как никогда.

— У нас двойняшки, мальчик и девочка. Им недавно исполнилось два, — сияет Мак гордой улыбкой.

— Впечатляет. И вы всё ещё на ногах?

— Мы стараемся, — улыбается она. — Их геройства кажутся такими милыми.

— А их сумасшедшая часть делает жизнь ярче.

— Лучше не скажешь, дорогой, — соглашается Мак с мужем.

Разговор плавно перетекает в тихое, уютное молчание.

Но замечаю, как Дэниел смотрит на нас с Портером, оценивая — тихо, внимательно.

— Итак… как давно вы встречаетесь? — спрашивает он.

— Мы не… — начинаю я, но Портер одновременно отвечает:

— Со вчера.

Я опускаю глаза. Это было… неловко. Очень неловко. Мы говорим с женатой парой о детях, а сами не можем решить, кто мы друг другу.

Я украдкой бросаю взгляд на ребят. Мак и Дэниел лишь перемигиваются и улыбаются.

— Знакомо, Супермен, — замечает Мак.

— Даже слишком знакомо, дорогая. Будем надеяться, что у них двоих всё сложится, как и у нас, — соглашается Дэниел, поднимая бокал. — За старых друзей… и новые возможности.

Мы чокаемся. Но я замечаю: настроение Портера меняется. Что-то в нём гаснет.

Через час мы прощаемся, и, держась за руки, идём к лифту.

Когда двери закрываются, он разворачивается ко мне. Его взгляд — тёмный, чувственный, глубокий — и я чувствую, как волна тепла поднимается вдоль позвоночника.

— А теперь, — произносит он, медленно приближаясь, — ночь, которую ты никогда не забудешь.