Отраженные (СИ)

Глава 12

“– Испугалась? – спросил знакомый теплый голос.

– Нет, – соврала девочка, улыбнувшись.

Руки сжали платочек сильнее, а улыбка дрогнула. Она снова оказалась посреди торгового цента одна, а вокруг сновали пугающие тени. Вместо мамы рядом была незнакомка. С короткими черными волосами и ласковой улыбкой. У нее была родинка под правым глазом, а когда она улыбнулась, на щеках появились ямочки.

– Вот и хорошо, – ответила незнакомка голосом мамы. – Не отставай!

Она протянула руку, но девочка только сильнее прижала платочек к груди. Улыбаясь, она попыталась шагнуть назад, но не смогла сдвинуться с места. В груди запульсировала паника, хотя незнакомка оставалась такой же спокойной и дружелюбной.

– Ну же… вай… тайся!

В ушах зашумело, и мир вокруг всколыхнулся, как помеха на старом телевизоре. Девочка открыла рот, чтобы ответить, но не смогла выдавить ни звука. И так и застыла, глядя в глаза незнакомки, пока та не растворилась в темноте.”

Сознание возвращалось медленно. В голове не переставая гудело, каша из мыслей и образов бурлила, мешая понять что происходит. Сначала Ася услышала голос, знакомо холодный:

– Как долго это продлится?

– Здесь я не могу дать точных прогнозов, – а вот этот голос ей был неизвестен. Кто это? – У всех слияние происходит по-разному. Может пройти день, может час, а может – неделя.

– Семь дней – это максимум?

– Да.

– И она вернется?

– Если слияние пройдет успешно.

– А если нет?

– Тогда она не вернется уже никогда. Или, если ей не повезет, очнется полностью обезумевшей.

Обезумевшей? Это Ася, что ли? Это про нее они говорят?

Стоп… Слияние?

Значит, ей не показалось? Это что же, была она на том портрете? То есть… другая она? Отражение? Ее отражение было знакомо с Киром?

И он знал… Он с самого начала знал, кто Ася такая… Но зачем… Зачем? Зачем тогда это все? Зачем он заставил ее поверить?..

От паники голова закружилась сильнее, и Ася провалилась в спасительную темноту.

Второй раз, когда она очнулась, в комнате не было никого из тех, кто был бы ей знаком. Только люди в белых халатах, молчаливо снующие вокруг. Ася чувствовала, как под кожу были воткнуты иголки, слышала острый запах медикаментов, и ничего не могла поделать. Тело, покорно принимая в себя растворы капельниц, отказывалось шевелиться, так что все, что она могла, это разглядывать белый расплывающийся потолок над своей головой.

Асе хотелось забыть о том, что произошло. Но как назло, именно прошлое свое пробуждение она помнила отчетливее всего. Все остальные воспоминания подернулись дымкой, будто прошлого не существовало вовсе, а был только фильм с ней в главной роли. Странный, непоследовательный фильм, собранный из мешанины несвязанных между собой образов.

Разглядывая эти образы, вспыхивающие картинками под полузакрытыми веками, Ася старалась не думать о том, что с ней произошло. То, чего она так панически боялась всю свою сознательную жизнь. Ее отражение само нашло ее. И силой заставило пройти через слияние.

Гораздо спокойнее было воспринимать все свои воспоминания как сны. Иногда это было что-то знакомое, вроде дачного домика родителей или собаки, которая была у Аси в детстве. А иногда – лавандовые луга или бескрайнее море с белоснежным парусником. В памяти всплывали запахи морской воды и жаренного мяса. И каждый раз сон обрывался, переворачивая сознание с ног на голову.

Вскоре она совсем потеряла счет времени.

В одном из снов Ася даже видела зеркало. В комнате с камином висело огромное, от пола до самого потолка гладко отполированное зеркало. Она смотрелась в него и впервые в жизни видела себя со стороны. Девушка, что смотрела в ответ, выглядела печальной и лишь отчасти виноватой. На ней не было ничего, кроме красного комплекта белья, просвечивающего сквозь тонкий газ пеньюара. Ее волосы были гораздо длиннее чем те, которые носила Ася. Они красиво лежали на обнаженных плечах, резко контрастируя своим черным цветом с бельем.

Девушка молчала. Да и можно ли ждать чего-то от отражения?

Ася отвернулась, разрывая зрительный контакт. В тот день, когда ей приснилась девушка в отражении, она впервые смогла сесть в кровати.

Хотя даже сама не могла ответить себе, зачем?

Поначалу Асю навещали только санитарки, меняющие постель и обтирающие ее неподвижное тело. По их лицам было сложно о чем-то судить. Они были сосредоточены и собраны. Они просто делали свою работу и не заговаривали с очередной пациенткой.

Когда же Ася очнулась, раз в день к ней стал приходить лечащий врач. Приятный седовласый мужчина с крохотными очками на носу все время улыбался и пытался разговорить девушку. Но его голос, к счастью или нет, был тихим и убаюкивающим, поэтому Асе почти не приходилось притворяться, что она засыпает.

Потом стали появляться другие. Они садились рядом, тянули к ней руки и всячески пытались привлечь ее внимание. Девушки и мужчины, они приветливо улыбались и говорили, говорили… Без остановки и без конца. Как будто в этом был какой-то смысл.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Ася их не слушала. Она вообще отказывалась от всего, кроме еды.

Так, день за днем, прошел месяц. За окном расцветала осень. Ноябрь подкрался незаметно, и вскоре за стеклом начали собираться небольшие сугробы. Ася могла часами наблюдать за бесшумным бегом облаков, за танцами снежинок и тусклым катящимся шариком солнца. Это все, что ей дозволялось без ограничений.

В какой-то момент на тумбочке рядом стала постепенно рости стопка нетронутых книг. Доктор приносил их каждый день в надежде, что девушку что-то заинтересует. Но и в этом Ася не видела особого смысла, особенно после того, как на верх стопки легла ее собственная рукопись. Судя по оглавлению, кто-то собрал в одну книгу и распечатал несколько ее самых лучших рассказов. Как насмешка над всей ее прошлой жизнью.

– Добрый день, – голос врача отвлек Асю от разглядывания пейзажа, но головы девушка так и не повернула. – Как ваше самочувствие, милая?

Ася не ответила, и доктор начал снова задавать ничего не значащие для нее вопросы. Кажется, он пытался понять, кто из личностей в итоге занял место сознания в этом теле. Но девушке не хотелось давать ему никаких подсказок. Потому что и сама она не была уверена в ответе.

Внезапно врач предложил:

– Что скажете, если сегодня мы пообедаем в столовой? Вам, наверно, хочется пообщаться с кем-нибудь из других пациентов?

В ответ Ася лишь отрицательно качнула головой. Доктор в очередной раз вздохнул, заставил ее принять лекарство и только после этого удалился.

Ветер за окном усиливался, и облака становились все темнее. Однажды ночью Ася проснулась от странного звука, и лишь спустя некоторое время осознала, что в стекло бился сильный ветер. И пусть еще было только начало месяца, ощущение, что пришла зима, не отпускало. Ей даже показалось, что она чувствует запах мороза.

Доктор больше не предлагал ей прогулок по больнице. Но иногда ночью Ася выбиралась из своей клетки и бродила по пустынным коридорам. Никто не запрещал этого делать, но девушка и не злоупотребляла этим сильно. Интересного в том было мало, и она всегда возвращалась в свою постель.

Больница оказалась огромной. Из своего окна Ася видела аккуратно подстриженный газон, заметенный теперь снегом, и длинные ряды деревьев, прячущих за своими стволами забор. В городе она таких территорий не помнила, и потому совсем не представляла, где может находиться.

В один момент «гости», как они себя называли, перестали приходить. Внутренне Ася была даже рада этому. Зато на смену посторонним людям пришли подарки. Девушка не сомневалась в личности отправителя, и оттого столь мерзко было ощущать щемящую нежность от каждой бесполезной вещицы.

Сначала это было что-то мелкое, вроде приятно пахнущего мыла или новенькой зубной щетки. Потом палату стали заполнять букеты цветов, мягкие игрушки и шарики. Когда Ася не отреагировала ни на один из них, ей стали присылать платья. Простые домашние и роскошные вечерние. Ася не понимала, для чего они ей здесь, в больнице. Но пакеты с ними все равно укладывались ровной стопкой внутри большого встроенного шкафа.

За этот месяц Кир ни разу не навестил ее.

А Ася ждала. Он был единственным, кого она хотела увидеть. В чьи глаза ей хотелось взглянуть, чтобы увидеть… Что? Раскаяние? Вину? А может ли она быть там, эта вина?

Слияние было весьма сложным процессом. Шутка ли, две личности, жившие до сих пор по отдельности, со своими мыслями, идеалами, вкусами и планами на жизнь… Вдруг объединяются в одного человека. Невозможно было предсказать, кто из них двоих в итоге откроет глаза. Как невозможно и подготовиться к этому.

Ася не хотела идти на такой риск. Но вот незадача, ее отражение мнением Аси не интересовалось.

Как, собственно, и Кир.

Она не знала, чего ей хотелось больше. Выцарапать ему глаза? Избить? Подать иск и отсудить кучу денег? А может, ославить на весь честной интернет?

Или… просто поговорить?

Она знала, что он придет. И потому каждый день, глядя в окно, морально готовилась к этой встрече. Но все произошло как-то обыденно.

В один день за спиной тихо отворилась дверь. Раздались тяжелые шаркающие шаги, так не похожие на мягкую поступь доктора. Ася замерла, чувствуя как сердце забилось сильнее и затылком ощущая чужое приближение.

Неизвестный остановился за спинкой кресла, на котором сидела девушка. Замер, и несколько минут не подавал никаких признаков жизни, кроме хриплого прерывистого дыхания. Ася прикрыла на мгновение глаза, сдержав вздох. И снова уставилась на голую черную березу, растущую прямо под ее окном.

Послышался резкий вдох. Мужчина шагнул в сторону, появляясь в поле ее бокового зрения. Обессиленно упав в стоящее рядом кресло, которое обычно занимал доктор, он уставился на Асю сверлящим взглядом. Девушка же не торопясь выждала несколько минут и повернулась к своему посетителю.

Да. Это был Кир. Точнее, тень Кира.

Заметно впалые щеки с недельной щетиной хорошо подчеркивали синие тени под глазами. Лихорадочно блестящие дергающиеся зрачки напоминали о наркоманах, которых Ася несколько раз видела в социальных рекламах. Рубашка была помята, одна пуговица и вовсе пропущена, из-за чего одежда сидела криво. И со своего места девушка отчетливо чувствовала запах алкоголя.

Кир смотрел не моргая. Ася отвечала тем же. И неизвестно, сколько бы они вот так просидели, если бы мужские потрескавшиеся губы не спросили:

– Кто ты?