Отраженные (СИ)

Глава 20

Позволив себе недолгую передышку, Ася спрятала лицо на его плече и зажмурилась. Под пальцами, как можно незаметнее поглаживающими ткань рубашки, простукивался его пульс, что отдавался теплом во всем теле. И от ощущения этого тепла было так хорошо. Спокойно.

Комната все больше погружалась в темноту, а они все стояли, обнявшись и прислушиваясь к дыханию друг друга. Но так не могло продолжаться долго. Глубоко вздохнув и набравшись храбрости, Ася легонько надавила на грудь мужчины, отстраняясь:

– Я… – снова встретившись взглядом с его глазами, она мысленно споткнулась. Но почти сразу одернула себя: – Я не могу пока тебе ответить.

Кир внимательно смотрел в ее глаза, что-то про себя решая. А потом улыбнулся, лишь слегка приподняв уголки губ:

– Я понимаю.

– Мне… Мне нужно домой…

– Конечно. Марк тебя отвезет. – Достав телефон, мужчина скинул сообщение.

Он освободил девушку от своих объятий, но руки не отпустил. Так и водил ее, как маленького ребенка, по своему дому, пока не вывел к парадному выходу. Помог надеть куртку и сапоги и галантно распахнул перед ней дверь.

Из-за угла как раз выехала знакомая машина со знакомым водителем. Ася обернулась к Киру, желая попрощаться, но он снова оказался быстрее. Она успела только заметить его приближающееся лицо и ощутить прикосновение губ, а все уже закончилось.

Растерянно хлопнув глазами, Ася уставилась на улыбающегося Кира, который произнес:

– Не смог удержаться.

Уши мгновенно вспыхнули жаром. Ася попыталась скрыть свое смущение и поспешила к машине. Благо, Марк уже распахнул пассажирскую дверь, и ей не пришлось сражаться с ней самой. Вот представление бы было всем на радость...

Когда машина выехала с территории поместья, Ася, не удержавшись, обернулась. Кир все еще стоял на крыльце, расслабленно сложив руки в карманы брюк. Прикусив губу, девушка опустила взгляд, будто бы было возможно разглядеть ее с такого расстояния.

Квартира встретила тишиной. Марк довез до самого подъезда, подождал, пока Ася не скрылась за дверью, а после, просигналив один раз, уехал.

Пробравшись в свою комнату, девушка со вздохом облегчения стянула платье и бросила его на пол. Сделала мысленную пометку, что от этого платья стоит избавиться, и занырнула в шкаф в поисках приличных вещей.

Стационарный телефон ожил, едва Ася успела натянуть домашние шорты. В трубку кто-то всхлипывал, что-то неразборчиво восклицая.

– Мам, успокойся, – девушка осторожно выдохнула. – Что случилось?

– Что случилось?! – громко вскрикнула женщина. – Ты еще спрашиваешь, что случилось?! Бессовестная девчонка!

– И что я натворила в этот раз? – пытаясь вспомнить все свои прегрешения за ближайшие пару лет, Ася так и не смогла определить, к чему именно относились эти обвинения.

– Как это что?! Пропала почти на сутки, никому не позвонила, ничего не сказала! А о матери ты подумала? Я же волнуюсь! Жду, когда ты доберешься до дома, а от тебя ни слуху ни духу!

– Мам, во-первых, – Ася почувствовала укол вины, но все же ответила твердо. – Я уже большая девочка и сама могу о себе позаботиться. Во-вторых, ты права, мне нужно было позвонить. Но в свое оправдание хочу сказать, что так сложились обстоятельства.

– Какие такие обстоятельства? – голос мамы удивленно скрипнул, а нос не менее удивленно шмыгнул.

– Серьезные.

Пришлось пересказать события прошедшего вечера. И про Георгия, и про ресторан, и про Кира. Как она кричала! Как топала ногами, всплескивала руками, грозила кому-то в пустоту кулаками! Некоторое время Ася слушала ее гневную истерику не перебивая, а после попыталась снова успокоить:

– Но в итоге ведь все хорошо закончилось.

– Да уж, закончилось. Но если ты думаешь, что я это просто так оставлю, то ты ошибаешься!

Ася могла только улыбнуться, слушая как миниатюрная пухлая женщина забористо ругается матом. И чувствовала умиротворение.

***

Этот Новый год Ася решила провести с родными. Все, что мама не успела приготовить накануне, девушке пришлось спешно помогать ей делать с самого утра. Потому что оставались считанные часы до того момента, как дом заполнится толпой счастливый родственников.

А Ася уже и забыла за последние три года, как оно все происходило.

Каждый год одно и то же. Сначала, раньше условленного, на крыльях доброй воли прилетала тетя Люда, и активно пыталась помогать таскать на стол все, что уже приготовлено, путая установленный порядок и доводя мать до белого каления. После нее, под громкие чихи своих старых «Жигулей», прикатывалась семейная чета: папин двоюродный брат с женой и дочкой-колобком, которая по непонятной причине возомнила себя соперницей Аси. Слава богу, дальше словесных шпилек девчонка (лет на пять младше Аси) не заходила.

Дальше приезжала бабушка с маминой стороны, каждый раз сующая в руки девушки пакет с новогодним набором. И последним, неизменно опаздывая к началу застолья, прибывал дед с папиной стороны.

И начиналось. «Чего такая худая?», «Осунулась!», «Замуж пора», «Сколько зарабатываешь?» и прочие не менее любимые темы семейного застолья лились на Асю, как из рога изобилия, обещая смыть нафиг из родительского дома. Однако в этот раз девушка чувствовала себя на удивление спокойно, стойко вынося этот прессинг.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Гуляния намечались до самого утра следующего года, потому Ася, под предлогом того, что ей нужно переодеться, быстро спряталась в своей комнате. Не то, чтобы она не любила свою родню, но за три года вдали от всего шумного семейства она как-то отвыкла от того, насколько все они разные. И как же хорошо, что встречались все только раз в год.

Позвонила Лизе, предупредила, что после курантов связаться с ней, скорее всего, будет проблематично. Соседка расстроилась, но сказала, что мысленно будет держать кулачки. После этого Ася все же переоделась в приготовленное платье, и даже собрала волосы в высокий хвост, открывая шею.

Настроение спускаться вниз так и не появилось. Ася рассматривала себя в зеркало, пытаясь увидеть, чего еще не хватает, и совершенно случайно зацепилась взглядом за серебристый корпус ноутбука.

Вспомнился вчерашний вечер. Девушке не спалось, и она крутила в голове все последние события, произошедшие с ней. Какая-то едва уловимая мысль не давала покоя. В итоге, сдавшися, Ася все же открыла новый файл и позволила своим мыслям течь через пальцы:

«Она сидела на скале, болтая ногами над пустотой. В наушниках шептал песни известный певец, внизу – весь город, как на ладони. Ветер трепал ее волосы, не давая думать и унося отзвуки ее дыхания. Музыка звучала то быстрее, то медленнее. Ей казалось, что здесь – безопасно.

За спиной послышались шаги. Шорох одежды казался смутно знакомым, и девушка прикрыла глаза, позволяя невидимому пока человеку подойти поближе. Вот шорох рассыпающихся камешков раздался слишком близко, а в следующую секунду рядом на край обрыва опустилась еще одна девушка.

– Ты сегодня рано.

– Неправда. Как всегда.

– С чем на этот раз пожаловала?

– Я думала закончить наши встречи.

Ей не ответили. Вместо этого по руке заскользили тонкие девичьи пальчики, постепенно подбираясь к незащищенной от ветра шее. Желания прикрыться даже не возникло, девушка знала, что это бесполезно. Вместо этого она прикрыла глаза, позволяя своей собеседнице касаться себя.

Так было всегда, когда они виделись. Всегда наедине, всегда – в тишине. Им не нужны были слова, чтобы понимать друг друга. В такие моменты им вообще никто не был нужен.

Кончики пальцев дошли до обнаженного кусочка кожи. Резкий взмах руки, и девушка, закусив губу, выгнулась от острого ощущения порезов на спине. Следом вторая рука опустилась на ее грудь, заставив вновь согнуться пополам.

– Дай, – прозвучал приказ.

Чужие руки не позволяли больше дернуться. Не стоило даже надеяться на то, чтобы разорвать эти отношения. Как наивна она была, думая, что ей это позволят.

Она сдалась. Тяжело выдохнула, открыла глаза и прямо посмотрела на свою мучительницу. Попыталась улыбнуться, но сил осталось только на то, чтобы слабо приподнять уголки губ. Последний рывок, ее руки протягиваются, заключая собеседницу в прочную ловушку объятий.

– Люблю тебя, – прошептали губы.

Тело в руках вздрогнуло и замерло. Такая теплая, что даже удивительно. Почему-то вспомнилось, как она смотрела на нее в зеркало из-за плеча. Как ее глаза, полные отчаяния, яростно сверкали в полутьме прихожей.

Теплые капли упали на плечо, и девушки прижались ближе друг к другу. Повернув голову в сторону горизонта, они молча наблюдали за тем, как в небо один за другим летят воздушные шарики. В городе под ногами гремела музыка, слышались крики восторженной толпы, а здесь…

Тишина.

Собеседница повернулась к девушке и стерла с ее щек влагу. Со словами:

– Не забывай этого, – она поднялась на ноги и ушла.

Девушка же вернулась домой и открыла новую тетрадь:

«Сегодня я устала. Кажется, что день давит на меня своими жизненными проблемами. Еще чуть-чуть, и мир раздавит меня своей тяжестью. Сердце стучит все медленней, успокаиваясь и затихая.

Мне все кажется безразличным и серым. Ничто не радует глаз, все ничтожно и мелко. Это не жизнь, а страх, страх перед смертью. Так боится маленький ребенок, впервые увидевший мертвеца. Боится, еще не понимая толком, что произошло.

Часы тикают: тик-так, тик-так. Отсчитывают секунды: сорок девять, пятьдесят. Время течет, но не изменяет моего настроения, моей апатии.

Сегодня я устала. Жизнь медленно утекает, оставляя место для пустоты. Мысль дается с трудом. Даже чувства – и те уже умерли.

Сегодня я умру. Лягу на кровать, закрою глаза и провалюсь туда, где нет жизни – есть только «Мысль». Она и правительница, и слуга. Она огонь и ветер. Она лес и люди. Она все, и она же – ничто.

Сегодня я умру. Но завтра я вновь встану на ноги и побегу по земле. Завтра будет солнце и свет. Завтра разрушатся горы, которые давят на мое сердце. Завтра я буду жить…».

Она закрыла тетрадь и посмотрела в окно. Там небо полыхало закатным огнем. И вместе с ним полыхало сердце девушки, сдавливаемое всепоглощающей болью. Она знала, что эта боль вернется вновь, но верила, что новый день заставит её отступить. Пусть ненадолго. Ведь любить – и значит принимать, верно?»

Написанный вчера текст так и оставался на главном экране. Асе захотелось вновь перечитать его, но внезапно внизу послышались громкие голоса. Закрыв ноутбук, она спустилась по лестнице и замерла, разглядывая странную картину, которую точно не ожидала сейчас увидеть.

Кир. В дорогом черном пальто и без шапки, слегка припорошенный снегом. И отец, пылающим гневом. Между ними, не зная, что ей делать, металась мама, а из-за угла гостиной выглядывал чей-то любопытный нос. И не один.

– Что-то случилось? – спросила Ася, замирая на предпоследней ступеньке.

– Настя! – мама тут же кинулась в ее сторону. – Ты почему не сказала, что к нам еще один гость приедет?

– Так я сама не знала, – непонимающе нахмурившись, она перевела взгляд на Кира, на что он только очаровательно улыбнулся. – Не объяснишь, что ты здесь делаешь?

– Я соскучился.

От удивления лицо Аси вытянулось:

– Так мы совсем недавно вроде виделись.

– Я не смог удержаться.

– У тебя с этим проблемы с самого начала, – губы против воли растянулись в улыбку.

Ася подошла поближе, обратив свой взгляд на отца:

– Вы уже познакомились?

– Да уж, имели честь, – пробурчал мужчина, сложив руки на груди.

– Ой, да вы раздевайтесь, проходите! – защебетала мама, каким-то шестым чувством ощутив надвигающуюся угрозу.

– На самом деле, – подарив еще одну улыбку матери, Кир привлек Асю к себе, уверенно обхватив за талию. – Я люблю вашу дочь.

Кир говорил что-то еще, но в ушах внезапно загудело, и лишь одно слово пульсировало прямо в голове: «Люблю, люблю, люблю». Ася не была уверена, смогла бы она устоять на ногах, если бы мужчина не держал ее так крепко.

Очнулась она, когда в комнате что-то разбилось. Мама, всплеснув руками, побежала за веником. Отец что-то пробурчал под нос. Смерив Кира нечитаемым взглядом, он прокашлялся и махнул рукой:

– Ну, что ж, проходите, молодой человек…

– Простите, но я приготовил сюрприз и, с вашего позволения, я украду Асю на этот вечер.

Папа думал долго. Если бы взглядом можно было препарировать людей, то Кир давно бы разошелся по баночкам с формалином. Ася даже напряглась, ожидая ответа отца. Наконец, посмотрев в ее сторону и что-то для себя поняв, он медленно кивнул и удалился в сторону криков из гостиной.

Только тогда Ася поняла, насколько важно для нее было его одобрение.

И снова ночной лес, постепенно сменяющийся залитыми огнями улицами города. Тихое урчание мотора успокаивало, как и мурлыканье радио, однако в этот раз Асе совершенно не хотелось спать.