Отрицание чувств. Игра началась

Глава 23. Похороны

Марго

Еще в середине недели мама говорила мне, что бабушке стало хуже, но при этом она отказалась поехать в больницу, на чем очень настаивал врач скорой помощи. Этот факт абсолютно не радовал, потому что своими силами маме было достаточно тяжело миновать очередной подобный кризис. Мы давно знали, что каждое такое ухудшение могло стать последним, однако неизбежное пока обходило стороной, что давало надежду и в этот раз стабилизировать ситуацию. К несчастью, именно в этот раз была поставлена точка бабушкиной жизни.

Я давно была морально к этому готова, только узнать об этом оказалось все равно слишком тяжело. Мне хватило выдержки более-менее спокойно сказать причину моей стремительной смены настроения, все-таки Геннадий Юрьевич с бабушкой был знаком, так как она в свое время тоже работала на заводе, а Завьялов не так давно по сути снова с ней познакомился. Заверив всех, что помощь не требуется, получила от директора разрешение уйти с работы и быстро сбежала домой. Немного придя в себя и собрав остатки сил, поехала к маме, которая в отличие от меня выдержкой не отличалась, поэтому оставить ее одну в такой непростой момент я точно не могла.

Дальше пошла обычная суета с подготовкой к похоронам. Мама очень тяжело переживала смерть родителей, поэтому, что на похоронах деда, что сейчас, все заботы свалились на меня. Правда, как обычно меня очень выручила Юля, которая не позволила мне одной решать все вопросы, особенно помогла разобраться с несговорчивыми работниками кладбища. Я хоть и была готова твердо требовать свое, но у подруги напор явно был сильнее и в выражениях она никогда не стеснялась, поэтому все разрешилось в разы быстрее. Самое главное для меня было то, что Юля пообещала проследить за поминками и моей матерью, так как я категорически не хотела присутствовать на данном мероприятии после самих похорон. Когда умер дед, на его похороны приехало большое количество знакомых и коллег по работе, не говоря о том, что почти весь завод пришел почтить его память. Тогда во время поминания говорилось очень много лестных слов в его адрес, что было логично, только слушать именно это мне оказалось морально слишком сложно. Скорее всего проблема была в том, что если самые близкие родственники и сотрудники завода больше молчали, то другие дальние знакомые распинались в своем будто искусственном соболезновании. В этом мне даже довелось убедиться, случайно услышав разговор его бывших коллег. Они курили в стороне и обсуждали, что дед зря согласился сделать завод частью огромного холдинга, ведь, по их мнению, это вряд ли могло решить проблемы предприятия. Я тогда смогла подавить в себе желание высказать им все, что думаю по этому поводу, но с тех пор терпеть не могла поминки. Мама позволила мне избежать данное мероприятие и в этот раз, а подруга заверила, что я могу не переживать за то, как все пройдет.

Когда многочисленные провожающие усопшую возложили венки к свежей могиле, Юля командирским тоном направила всех в автобус, чтобы доехать до поминального зала. Я наконец-то вздохнула, когда осталась одна перед могилами прародителей. Участок находился довольно далеко от входа у самого края кладбища, откуда через забор из обычной рабицы открывался вид на просторы поля. Мне даже нравилось это место, ведь здесь всегда было тихо, а главное я могла себе позволить допустить мысли о том, что скорее всего бабушке с дедом здесь будет хорошо вдвоем. Впервые задумалась, какими разными они были, ведь дед всегда был строгим, полностью оправдывая свой пост, в то время как бабушка была практически полной противоположностью. Несмотря на мягкий характер и доброту, ее властный муж легко превращался в героя романтических историй, который души не чаял в своей второй половинке и всегда прислушивался к ней. Они никогда не показывали свои особенные отношения при нас с мамой, но в памяти всплыл момент, когда они тепло обнимались, в то время как я подглядывала за ними через приоткрытую дверь. Мой детский тихий смех, символизирующий, что я смогла застать их за таким моментом, первым услышал дед, впервые назвав меня «Марго». Я тогда испугалась и убежала, но потом какое-то время еще хитро поглядывала на них, намекая, что знаю, как они тайно милуются. Из приятных душе воспоминаний своей юности меня вывел звук шагов неподалеку. Повернув голову в ту сторону, увидела того, кого совершенно не ожидала встретить здесь в этот самый момент.

— Что вы тут делаете? — я попыталась сохранить равнодушие в голосе, но появление директора в первые мгновения казалось галлюцинацией.

— Могу задать похожий вопрос. Я видел, как все уехали под строгим надзором твоей подруги. — он встал рядом и посмотрел на надгробия, скрестив руки на груди.

— Я не люблю поминки, мне разрешили на них не присутствовать, а вот вас здесь увидеть точно не ожидала. — у меня впервые закралось ощущение, что он все знает, но эти мысли быстро получили опровержение.

— Я вроде как познакомился с твоей бабушкой, тем более она явно меня знала. Подробности мне неизвестны, но взглянуть на чету Вильницких все же захотелось. — он снова говорил равнодушно, а я упорно пыталась подавить желание все ему рассказать.

— Я теперь последняя Вильницкая осталась. Мама носит фамилию отца, как память об их закончившихся отношениях. — я попыталась увести себя от навязчивых мыслей, но в итоге сама оказалась в неудачном положении, поэтому, предполагая дальнейший вопрос директора, который внимательно на меня смотрел в этот момент, продолжила. — Отец с дедом тезки, поэтому можно подумать, что я дочь, а не внучка. Вы ведь также решили в самом начале.

— Судя по иронии в твоем голосе, с отцом отношения у тебя не сложились. — Завьялов стал изучать пейзаж поля за забором, а у меня внутри снова все неприятно сжалось, но я сдержала свое желание вернуться к теме его родителей.

— Я с ним знакома, даже жила у него в столице, когда училась. — я смотрела на директора, который перевел свой заинтересованный взгляд обратно на меня. — Да, у меня тоже в столице есть родственники. Только в отличие от вас, у меня есть еще и брат. — я попыталась съязвить, на что Завьялов усмехнулся.

— Информация о моих родственниках тоже есть в интернете? — его тон не менялся, а у меня от этих слов снова перехватило дыхание, ведь я сейчас косвенно призналась в своей осведомленности. Только обманывать его мне не хотелось, поэтому я отрицательно покачала головой.

— Мне бабушка о вас рассказала, они были хорошо знакомы с вашим отцом. — я попыталась не выдать волнение, но это оказалось не нужно, потому что отрешенный взгляд директора был устремлен куда-то вдаль.

— Ты явно хочешь что-то мне рассказать. — он посмотрел на меня и немного улыбнулся. — Вот только не могу решить, хочу ли я это знать. — Завьялов перевел взгляд на могилу, я сделала тоже самое.

— Наверное, они заслуживают того, чтобы вы это узнали.

Директор лишь кивнул, давая мне свое молчаливое разрешение все ему рассказать. Я не вдавалась в подробности о чувствах моей мамы на этот счет, но бабушкину историю полностью пересказала Завьялову. Ему не удалось полностью скрыть свое удивление от услышанного, поэтому после моих слов он признался, что много чего предполагал, размышляя о знакомстве своего отца с моей семьей, однако мне удалось изложить самую невероятную версию, которая даже не промелькнула в его мыслях. Я уже хотела разрядить обстановку шуткой, что дед меня чуть ли не сосватать за него хотел, но вовремя одумалась, ведь директор мог решить, что я на что-то претендую, а это однозначно было не так. Мы постояли еще какое-то время, после чего пошли в сторону выхода. Мне было странно, что именно с ним я оказалась здесь в этот момент, но в то же время именно так мне было даже спокойнее. Завьялов не пытался что-то говорить, а лишь молча шел рядом, возможно осмысливая то, что услышал от меня. Я понимала, что это было эгоистично с моей стороны, ведь от этой информации ничего не изменится, однако мне действительно стало легче от того, что он тоже все узнал. С момента, как мне пришло сообщение о смерти бабушки, я не сдержала слезы лишь дважды, когда была дома и во время самого прощания, все остальное время я ничего не ощущала кроме бесконечной пустоты, которая непонятным образом заполнилась с появлением директора, а подступавшие слезы снова перестали меня терзать, потому что сильное переживание по поводу старой истории отступило, стоило все ему рассказать.

На его предложение меня подвезти, я отрицательно покачала головой и честно призналась, что пока домой не тороплюсь, однако его вопросительный взгляд заставил меня уточнить, что не откажусь просто прокатиться. Директор равнодушно заметил, что кроме работы занять себя ему нечем, поэтому он готов составить мне компанию и снова побыть моим водителем. Учитывая мое не самое хорошее настроение, его слова все равно вызвали улыбку, поэтому оказавшись в машине не удержалась от намека.

— Если вдруг снова станет скучно, звоните, от водителя я никогда не откажусь. Тем более мой номер у вас есть. — моя шутка вызвала очередную директорскую усмешку, только вот мне вдруг стало неловко от своих же слов. — Если что, это шутка. Я и так довольно нескромно воспользовалась вашей вежливостью.

— Ты это делаешь с самого начала, одно то, что я сразу тебя не уволил после моей попытки представиться персоналу, стоило мне немалых усилий. Так что сейчас все более чем скромно. — он не оторвал взгляд от дороги, а я на несколько секунд спрятала лицо в ладонях, потому что мне стало стыдно настолько же, насколько смешно.

— Простите. Меня на самом деле тогда очень просили вести себя сдержанно, но я не смогла. — мне было странно понять, что теперь эта история вызывает смех, причем не только у меня.

— Ничего. Учитывая твою мечту стать директором завода, нам было за что воевать. В конце концов здоровая конкуренция никогда не бывает лишней. — его слова все-таки не оставили мне шанса сдержать смех, который он на удивление подхватил.

Шутка директора явно позволила мне расслабиться, хотя мы оба знали, что ни о какой конкуренции речи не было, и все же эта фраза дала повод переосмыслить сказанные бабушкой слова об изворотливости судьбы. Я только сейчас задумалась, что не сложись таким образом обстоятельства, мы бы с Завьяловым никогда не познакомились, потому что у нас с ним слишком разный уровень, который даже не подразумевает возможности в принципе общаться, не то что конкурировать. В других условиях мы прошли бы мимо или также разошлись после первой дурацкой встречи, через какое-то время совсем забыв друг о друге, однако судьба познакомила нас, предоставив возможность узнать больше о наших родителях и о себе самих. Мне не нужно было брать в расчет нашу временную интрижку, потому что дело было именно во мне самой, ведь я смогла открыться в целом как личность и специалист, которого смогли по достоинству оценить. На мгновение стало интересно, открылось ли для него что-то новое после знакомства со мной. Только этот интерес я спрятала подальше, потому что скорее всего ответ был бы отрицательным, чем мог меня в какой-то мере расстроить.

Снова возвращаясь мыслями к нашей первой встрече, мне все-таки довелось показать ему дорогу из города, потому что сейчас авто приятно двигалось вдоль полей, а подвеска почти полностью игнорировала некоторые неровности асфальта. Мы больше не разговаривали, я лишь пару раз указала, куда необходимо свернуть, после чего мы выехали на прямую, где каждый погрузился в свои мысли, сопровождаемые умиротворяющим видом раскинувшихся в разные стороны пейзажей. Идиллию молчаливого момента разрушила я, внезапно обратив внимание на вид очередного села, которое появилось вдалеке за уходящим на спуск полем. На мое предложение остановиться в этом месте, директор молча свернул на обочину недалеко от прокатанной в поле колеи, после чего заглушил мотор и вышел вслед за мной. Погода была довольно комфортной, не считая периодического порывистого ветра, поэтому у меня появилось желание пройти по колее вглубь поля, причем мое очередное предложение директор снова поддержал.

— Вы слишком легко соглашаетесь, в чем подвох? — я периодически пыталась удержать волосы от ветра, пока мы медленно шли по прокатанной дороге.

— Я бы на твоем месте пользовался моментом, а не задавал странные вопросы. — директор смотрел вперед на дорогу, в то время как я внимательно его изучала.

— Если ответите, то я отвечу на ваш такой же странный вопрос. — я решила использовать его идею, когда он предложил говорить правду за правду. Судя по его хитрому взгляду в мою сторону, мысль ему понравилась.

— Хорошо. Мне просто интересно, куда ты можешь меня завести. — по его ухмылке стало ясно, что я зря предложила подобный расклад, потому что его ответ оказался слишком простым.

— И все? — на мой наивный вопрос он лишь развел руками, показывая, что ему больше нечего на это ответить. — Ну ладно… Теперь вы спрашивайте.

— Чем тебе не угодило обращение «Марго»? — от его вопроса я даже остановилась, он сделал лишь еще один шаг и встал напротив, явно забавляясь моим негодованием.

— Вы ведь с самого начала это знали! Но все равно специально так стали меня называть! — я искренне возмутилась.

— Твоя подруга меня сразу предупредила, но не пытайся уйти от ответа, в чем причина? — настрой директора казался дружеским, но это я и так не собиралась скрывать.

— Меня так дед звал, когда был крайне мной недоволен. — из меня невольно вырвалась усмешка. — Я была не самым благоразумным подростком.

Директор как обычно сдержанно улыбнулся, немного сощурив глаза от очередного порыва ветра. На самом деле такое произношение моего имени действительно раздражало, когда я училась в школе, поэтому с тех пор я привыкла просить всех меня так не называть. Сейчас эти мысли вызывали лишь тепло, но скорее всего я и дальше никому не позволю называть меня Марго, потому что только у директора выходит произносить мое имя в такой интерпретации действительно красиво.

Воспоминания о дедушке с бабушкой нахлынули с новой силой, возвращая в подсознание особенности их подхода к моему воспитанию, ведь именно они заложили в меня стойкость, потому что мама почти всегда мне просто потакала. По сути в своей разнице характеров им удалось создать идеальный баланс между строгостью и свободой моих действий, благодаря чему я теперь не боялась встречать трудности на своем пути и старалась всецело отвечать за свои поступки. Однако наравне с этим мой характер не всегда позволял здраво оценивать ситуацию, потому что на многое я по-прежнему смотрела сквозь эмоции и множество личных предубеждений. Именно это было причиной моих частых разногласий с дедом, потому что я упорно защищала свои взгляды, хотя, повзрослев, поняла, что в большинстве случаев могла просто промолчать. На протяжении почти пяти лет от сурового дедушкиного «Марго» у меня стыла в венах кровь, но после очередного побега из дома, когда меня поймал ночной патруль, деду пришлось забирать меня из участка, где я в последний раз услышала такое обращение. Потом мы с мамой переехали, а бабушка позже призналась, что дед по нам сильно скучает. Мне тогда стало стыдно, потому что виной тому было исключительно мое поведение, но ситуацию мне удалось исправить частыми визитами к ним в гости. Как раз тогда мне удалось полностью почувствовать, как сильно меня любят, а главное желают только лучшего и всецело верят в мои силы. Тем сложнее оказалось вернуться из столицы, признавая свое поражение.

Дед тогда очень переживал за меня, прекрасно понимая, что просто так я не вернулась бы, однако никак свои чувства не выдал. Только бабушка решилась однажды спросить, не обидел ли меня кто, после чего я не сдержала своих слез и призналась, что просто не справилась с условиями мегаполиса. Мы с ней тогда многое обговорили, она рассказала про волнение деда, а потом уверяла меня, что если мне хочется жить именно там, то я непременно смогу попытаться еще раз, как только придет подходящее время и я буду к этому готова. Вняв ее словам, я с особым чувством благодарности пошла работать под крыло деда на завод. Он больше ни разу не назвал меня Марго, лишь иногда заботливо произнося мое имя так, как любила бабушка. Последний раз, уже находясь в больнице, дед при мне обратился к ней со словами, что их Маргаритка расцвела и он очень гордится тем, какой я стала. Бабушка тогда впервые не стала ничего мне говорить, потому что слова были не нужны, зато ее взгляд полный любви и тепла, который проникал сквозь каждую клеточку тела, я запомнила навсегда.

Новый порыв ветра напомнил, где я сейчас нахожусь, заставив прядь волос прилипнуть к мокрой щеке. Мои мысли ушли так далеко, что я не заметила, как из глаз скатилось несколько крупных капель, которые я тут же стерла, собирая волосы с лица. Справившись с ведьмовской прической, которую ветер отчаянно пытался создать из моих распущенных волос, я глубоко вздохнула, пытаясь найти в себе силы сдерживать подступавшие слезы, и наконец посмотрела на директора. Его взгляд был пронизывающим и изучающим, будто он впервые меня видел, а я внезапно ощутила смущение, ведь по логике вещей он не должен сейчас видеть меня в таком состоянии.

— Прошу прощения. Я почти успокоилась. — я даже смогла немного улыбнуться, но крупная слеза снова предательски скатилась по щеке.

— Неужели я выгляжу таким бесчеловечным? — он стоял и смотрел на меня, как всегда скрестив руки на груди.

— Выглядите как обычный директор. Так что лить слезы в вашем присутствии мне по этикету не положено. — я попыталась язвить в попытке вернуть себе выдержку.

— Не думал, что особенное произношение твоего имени может тебя так сильно расстроить. — директор решил поддержать мой шутливый настрой, но взять себя в руки мне это тоже не помогло.

Я не сдержала смеха от его слов, только вместе с этим слезы потекли с новой силой. После смерти деда я была морально раздавлена, потому что все случилось слишком неожиданно, и никто из нас не был к этому готов. Однако даже тогда мне хватило сил не рыдать во время похорон, чтобы потом добраться до дома и закопаться в подушку, заставляя ее впитать всю свою боль, которой была наполнена моя жуткая истерика. Сейчас все было иначе, поэтому я изначально была уверена в своей выдержке и свой единственный платок отдала маме, что оказалось большой ошибкой, ведь остановить слезы мне никак не удавалось. Ветер как назло неаккуратно разбрасывал в разные стороны волосы, стоило их отпустить, чтобы стереть стекающие по щекам капли. Скрутив непослушные пряди в жгут и намотав их на ладонь, я закрыла глаза и сделала глубокий вдох, пытаясь погасить внутренне напряжение и перестать злиться на саму себя за излишнюю самоуверенность. Снова открыв глаза, обнаружила протянутый мне платок, который не раздумывая взяла, поблагодарив директора.

— Вам кстати удобно, ваше имя иначе не произнесешь. — мне удалось немного унять свои слезы, поэтому я решила вернуться к теме имен.

— Отец когда-то говорил, что у моего имени есть значение, что-то вроде «Бог — мой судья». После твоего рассказа это наконец-то обрело смысл. — Завьялов все-таки обозначил хоть какую-то свою мысль после услышанной от меня истории.

— Как все серьезно. — на мою иронию он снова улыбнулся. — У меня все проще, бабушка называла меня Маргариткой, как цветок.

Ветер стих, поэтому я позволила себе снова отпустить волосы, после чего схватилась второй рукой за платок, однако в этот раз мне хватило сил сдержаться самой.

— Твою бабушку я совсем не помню, видимо был слишком маленький. Другие няни в моем случае были как сменный персонал, но я всегда знал, что мать у меня одна. Скорее всего даже помни я хоть что-то, это ничего не изменило бы. — его равнодушие относительно этой темы меня немного задело.

— Может тогда почтили бы нас своим появлением чуть раньше. — я продолжала теребить в руках несчастный платок, а директора мое обиженное высказывание напротив рассмешило.

— Вряд ли, но это даже хорошо. — он откровенно забавлялся, а я не могла понять, чего смешного он в этом нашел. — Познакомься я с тобой в более молодом возрасте, точно получил бы психологическую травму. — видимо у меня был слишком красноречиво негодующий взгляд, потому что директору было явно смешно на меня смотреть.

— Еще немного и психологическая травма будет у меня! — я даже немного повысила голос, только потом все равно не сдержала смех. От этого глаза снова стали намокать, поэтому я приложила платок, быстро высушив готовые снова сорваться слезы. — За это платок я вам не верну. — я шмыгнула носом и попыталась снова изобразить обиженное лицо.

— Переживу. Лишь бы ты перестала мучить свои волосы. — он больше не смеялся, но смотрел на меня с улыбкой и не привычным мне заботливым взглядом, что я готова была растаять.

Прогнать наваждение я решила довольно странно, потому что подошла ближе к директору и попыталась немного толкнуть его в плечо в знак своего недовольства его высказыванием. Ожидаемо, он даже не шевельнулся от моего действия, но снова позабавить его удалось. Я смогла не рассмеяться, широко улыбнувшись и продолжая рассматривать измученный мной кусочек ткани.

— Вы просто невозможный мужчина! — я подняла глаза на него. — Но бабушка тогда правда очень рада была вас увидеть. — свой слезный порыв после всплывшего в памяти образа бабушки я уже не могла сдержать, уткнувшись в платок и стоя при этом рядом с Завьяловым.

В какой-то момент я почувствовала, как на плечи легла теплая рука и притянула меня к не менее теплому телу с приятным запахом мужского парфюма. Положение оказалось слишком уютным, что я позволила себе на несколько секунд раствориться в этом ощущении, после чего с трудом подавила свою истерику и попыталась отстраниться. Только я снова оказалась в крепкой хватке директора, не имея возможности сдвинуться с места.

— Если вы так будете делать… — мне пришлось сделать паузу, чтобы не дать вырваться всхлипу, но продолжить он мне все равно не дал, тихо и проникновенно поговорив на ухо одно слово почти по слогам.

— За-мол-чи.

Его слова окончательно лишили меня самообладания, потому что сил сдерживаться больше не осталось. Полностью отпустив свои эмоции, я поддалась порыву и обвила руками его шею, еще сильнее прижимаясь к нему. Директор лишь на мгновение немного отпустил меня, давая возможность поменять положение рук, после чего ответно еще более крепко прижал своей рукой. Вновь поднявшийся ветер я смогла почувствовать не сразу, потому что волосы были зажаты между нами, а тепло, которым я была окутана в данный момент, не позволяло прохладе стать хоть немного замеченной. Мне было так спокойно в этих объятиях, что истерика быстро сошла, оставляя внутри помесь противоречивых эмоций, которые мне не удалось до конца разгадать. Я сумела прийти в себя, поэтому дальше пришлось отпустить директора, который понял, что я успокоилась, и больше держать не стал, позволив мне отстраниться.