Отрицание чувств. Игра началась

Глава 24. Догадка

Даниил

Сообщив мне и заму трагичную новость, Марго не потеряла выдержку и довольно быстро ушла. Я сразу неосознанно вспомнил ее бабушку и то, с каким трудом она держала меня за руку. Из этих мыслей меня быстро вывел Геннадий Юрьевич.

— Да уж… Эпоха Вильницких подходит к концу. Хорошие были люди. — зам произнес эти слова в сердцах, глядя в стену перед собой.

— Вы были знакомы с ее бабушкой? — я не удержался от вопроса.

— Много кто с ней знаком, она тоже работала здесь в свое время. Здоровье ее правда подводило, но видимо к мужу без хороших новостей о заводе не спешила на тот свет уходить, вот и держалась, пока все не наладилось.

Рассуждения зама показались мне слишком странными, поэтому тему продолжать не стал, позволив ему пойти сообщить новость остальным. Никогда не понимал людей, которые говорят о смерти в подобном ключе, только его слова невольно отпечатались в голове, проводя ассоциацию с самим собой. Мои размышления вдруг вывели меня на то, что не только завод, но и я в том числе мог являться тем самым фактором, который не позволял женщине найти покой. Ведь она тогда слишком явно была мне рада, а теперь я словно потерял нить, которая так или иначе связывала меня с некой тайной прошлого моей семьи. Все эти мысли на деле я счел абсолютно лишними, но перестать прокручивать в голове новые догадки удалось не скоро. Совершенно не выходило выкинуть из мыслей потерянный взгляд Марго, когда она узнала эту новость. Для меня было в новинку видеть ее такой, ведь она всегда так или иначе источала уверенность в себе, которая сейчас полностью скрылась за другими переживаниями.

Известие она восприняла однозначно не просто, а меня никак не отпускало ощущение, что я что-то упустил во всей этой ситуации. В этот раз свое любопытство я игнорировать не стал и решил побывать на могиле Вильницких, узнав у Геннадия Юрьевича, где и во сколько будут проходить похороны. Прибыв ко входу на кладбище, застал процессию, где успел увидеть зама и еще нескольких сотрудниц завода. Юлия как регулировщик направляла всех в автобус, а рядом с ней стояла заплаканная мать Марго. Блондинка меня как обычно заметила, несколько секунд изучая каменным взглядом, после чего последней зашла в автобус. Я даже успел немного удивиться, что она не стала делать мне очередные намеки хотя бы просто подойти, но уточнив у работников кладбища местонахождение недавнего захоронения, понял причину, ведь обнаружил там саму Марго.

Она не ожидала меня здесь увидеть, также, как и я ее, а наш короткий разговор дал мне понять, что ей однозначно что-то известно об обстоятельствах знакомства наших родственников. Пока я решал, стоит ли спросить ее об этом, она сама проявила свое желание все мне рассказать. Мои ожидания от вероятной истории из прошлого были довольно обычными, однако рассказ Марго слишком сильно удивил. Главным было то, что я оказался непосредственным участником былых событий. Естественно почувствовать что-то особенное кроме удивления на эту тему мне не довелось, так как в памяти совершенно ничего не отложилось, только теперь молчание отца показалось еще более странным. По сути его давние отношения с Вильницкими были достаточно близкими, однако за столько лет я об этом абсолютно ничего не знал. Мне никогда не приходилось задумываться о родственных корнях, потому что еще в школьные годы отец лишь сказал, что его родители трагически погибли, а мать изначально была из детдома. На деле оказалось, что он не обманул, вот только о своих и впоследствии моих временных опекунах ничего не сказал, а мне дал внутреннюю установку не возвращаться к этим вопросам. Единственным положительным моментом в сложившейся ситуации было мое чувство некой справедливости, ведь я так или иначе почтил память людей, которые когда-то оказались неравнодушны к трудностям моей семьи.

После своего рассказа, получив от меня единственный комментарий о моей абсолютной неосведомленности, Марго больше ничего не стала спрашивать, лишь в какой-то момент сказав, что хочет уходить. Мне не хотелось о чем-то говорить, тем не менее дойдя с ней до выхода с кладбища, я поймал внутри ощущение, что даже простое молчание в ее компании приносило спокойствие после услышанного. Условия нашего общения не располагали к беседе, но несмотря на это, я согласился на ни к чему не обязывающую поездку, потому что пока не хотел оказаться наедине со своими мыслями. Однако помимо этой причины была и другая, которую я не мог объяснить даже себе, ведь мной двигало непривычное желание находится сейчас рядом с Марго. Я поддался этому без особого сопротивления также легко, как принимал все ее предложения относительно маршрута в данный момент. От нее не укрылось мое нетипичное поведение, указав на то, что она изучила меня не хуже, чем я ее за последнее время. Меня позабавило это наблюдение, плюс ко всему она снова начала разговаривать после длительного молчания, чем я захотел воспользоваться. Мне удалось без проблем придумать ответ, почему я согласился с ней прогуляться, ведь мой вопрос про ее имя уже не раз возникал в голове, а сейчас мне предоставили шанс получить разъяснения.

Марго не задумываясь ответила и словно ушла в себя, всматриваясь в даль, а я вдруг понял, почему тогда, узнав от блондинки ее имя, произнес его именно таким образом. Внезапно всплывшее воспоминание времен моей учебы в университете словно решило давнюю загадку, о которой я успел забыть. В один из дней отец в телефонном разговоре с кем-то довольно громко и вопросительно произнес имя «Марго». Его тон и дальнейший неожиданный всплеск смеха мне удалось услышать из-за прикрытой двери своей комнаты, что вызвало во мне огромный интерес, поэтому я, не раздумывая, незаметно вышел из комнаты, пытаясь услышать больше. Однако дальнейшие слова были лишь очередным подтверждением его особого отношения к моей личной жизни.

«Это так ты ее моему сыну в невесты готовишь? Нет, Андрей, с таким характером точно не подойдет!»

Отец непривычно весело смеялся, а я тогда сильно разозлился на его очередное пусть и косвенное вмешательство в мою жизнь. Тот его разговор и само имя отложились глубоко в подсознании, потому что тогда мои мысли еще долго блуждали в поисках предположений о том, кем являлась та самая Марго, что вызвала у отца такие яркие эмоции. Какое-то время хотелось даже найти эту девушку и назло отцу привести ее домой, но я не знал никаких Андреев среди его ближайшего окружения, поэтому со временем эти мысли стерлись, вспыхнув только сейчас осознанием, кем эта девушка видимо оказалась. Несмотря на все обстоятельства, эти воспоминания меня немного развеселили, но поделиться с Марго этим не мог, потому что она в своих мыслях явно имела другой настрой.

Утешать девушек я никогда не умел, но я прекрасно помнил, как парочка моих бывших и в том числе Элен кидались мне на грудь в поисках сочувствия. Их слезы всегда были словно искусственные, а причины их появления не заслуживали особого внимания, однако слеза, которая одиноко прокатилась по щеке Марго, будто острым ножом прошлась по мне. Она не ждала от меня сострадания, отрешенно глядя на деревню вдалеке, но ее неподдельные эмоции в этот момент были настолько сильными, что я не мог оставаться абсолютно равнодушным. Очередной порыв ветра безжалостно разбросал ее волосы, что видимо вывело ее из транса, потому что она отчаянно начала бороться с собой, пытаясь остановить свои слезы. Забавным было то, что она даже в таком состоянии язвила, стараясь скрыть свои реальные чувства. Мне впервые довелось в такой ситуации предложить платок, ведь обычно к такому показательному спектаклю девушки были готовы, аккуратно сжимая в руке ажурные лоскуты, которые картинно прикладывали к глазам, стараясь как можно меньше размазать косметику. На Марго косметики не было, более того она явно подобное не планировала. Ее смех только убедил меня в этом, потому что стоило ей хоть на немного отпустить себя, как по щеке скатывалась новая слеза.

— Вам кстати удобно, ваше имя иначе не произнесешь. — она стерла моим платком очередную каплю, и снова постаралась вернуть себе твердость.

Ее фраза о моем имени всколыхнула очередные воспоминания, потому что другие варианты произношения на самом деле есть, однако отец всегда говорил, что иначе его произносить нельзя. Однажды одна из его бывших жен обратилась ко мне как раз немного исказив имя в уменьшительно-ласкательной манере, чем вызвала сильное негодование отца. Он редко откровенничал со мной, лишь иногда делился необходимым на его взгляд опытом, поэтому рассказ о значении моего имени я запомнил, как необычный момент нашего родственного единения. Тогда я не очень понял, к чему он мне это сказал, но теперь можно было предположить, что это как-то связано непосредственно с его жизнью. Мне всегда было известно, что отец не говорит что-то просто так, но теперь многие его решения вызывали лишь больше вопросов. Однако я абсолютно не жалел, что в итоге узнал эту историю, и решил в какой-то степени это выразить.

— Отец когда-то говорил, что у моего имени есть значение, что-то вроде «Бог — мой судья». После твоего рассказа это наконец-то обрело смысл. — после этой фразы Марго с интересом глянула на меня.

— Как все серьезно. — она снова иронизировала, но учитывая, как нелепо намотала свои волосы на руку, выглядела довольно смешно. — У меня все проще, бабушка называла меня Маргариткой, как цветок.

Очередная ирония Марго меня забавляла, а комментарий про Маргаритку снова вернул в момент моей встречи с ее бабушкой, ведь я уже тогда заметил данное обращение пожилой женщины к внучке. Оно мне показалось неподходящим, ведь в Марго я видел сильную личность практически равную мне по характеру, которую не выходило ассоциировать с хрупким цветком, однако сейчас ей это имя подходило как никогда. Она стояла словно маленькая девочка, которая пытается казаться взрослой, а я начинал чувствовать себя подростком, который изображает из себя опытного старшего товарища. Мне с трудом удавалось подавлять это внутреннее состояние, ведь ситуация намекала хоть немного поддержать Марго в этот момент. На самом деле ей это скорее всего было не нужно, только ее отчаянные попытки сдерживать слезы, вызвали во мне странное желание дать ей возможность ненадолго себя отпустить. Вспыхивающие в сознании эмоции решил перебить новым разговором. Я не планировал обсуждать с ней то, что она рассказала, но даже наши короткие фразы возвращали меня в эту тему, поэтому я позволил себе высказать свое мнение на этот счет. В действительности мне показалось правильным, что я не знал бабушку Марго раньше, ведь иначе воспринимал бы ее исключительно как очередного нанятого отцом человека, хотя по логике женщина практически заменила мне на время мать. Напускная обида Марго на мои слова оказалась скорее смешной, из-за чего я не удержался и немного развил тему шутки, получив от нее несильный толчок в плечо в ответ на мои слова.

— Вы просто невозможный мужчина! — это ее эмоциональное высказывание неожиданно зацепило, а потом она подняла свои глаза на меня и сказала фразу, которой сама поставила точку в этой борьбе с самой собой. — Но бабушка тогда правда очень рада была вас увидеть.

Она спрятала лицо в ладонях, где лежал платок, и беззвучно начала плакать, лишь изредка всхлипывая. Ее слезы не вызывали у меня отторжения, наоборот меня потянуло приблизиться к ней в порыве укрыть собой и дать возможность побыть хоть немного слабой. Я мог сопротивляться этому желанию, только ее слова про невозможного мужчину будто напомнили мне обычную истину про отношения противоположных полов. Женщины испокон веков считались слабее мужчин, только в современных реалиях это давно было не так. Мои предыдущие отношения всегда подразумевали именно укоренившиеся понятия, где я всегда был тем, кто принимает решения. Марго лишь сейчас неосознанно дала мне понять, что по отношению к ней я все тот же мужчина, в котором могут нуждаться, как в ком-то более сильном, в том, кто может банально защитить. Эти внутренние ощущения захватили меня настолько, что мне стало необходимо выплеснуть часть непрошенных эмоций, поэтому я медленно одной рукой прижал Марго к себе. На ее попытку отстраниться, я лишь крепче ее ухватил, указав, что пока не собираюсь ее выпускать. Она явно приняла наше положение, поэтому следом я почувствовал, как ее руки двинулись к моим плечам, из-за чего немного ослабил захват, давая ей возможность меня обнять.

Она прижалась очень сильно, сдавливая мою шею и выпуская все то, что накопилось внутри. Я никогда не испытывал подобное, но сейчас все ее моральные переживания ощутил буквально физически. Это оказалось не просто, потому что все проникало глубоко внутрь меня, перехватывая дыхание и заставляя сжимать ее еще сильнее. Эмоции словно давали импульсы телу, но мне все же удалось себя сдержать и не обхватить Марго второй рукой, чтобы не выпускать из этих объятий. Она слишком быстро смогла успокоиться, поэтому просто стоять вот так мы больше не могли. Руки Марго на мгновение остановились на плечах, продлевая момент на несколько секунд, но потом она все-таки отстранилась от меня, а я отпустил ее. Каждый из нас пытался чуть дольше пробыть в этом состоянии, но возможности больше не было, ведь наша игра не подразумевала подобные чувства, поэтому мы снова вернулись к более привычному и понятному состоянию.

— Спасибо. Мне помогло. — она отошла от меня на несколько шагов и подняла немного смущенный взгляд.

— Надеюсь завтра увидеть у тебя рабочий настрой. — я решил сразу сменить тему и уйти от тех сложных внутренних ощущений. Марго снова улыбнулась, отведя глаза.

— И многими рубашками вы готовы пожертвовать ради этого? — она снова посмотрела на меня привычным мне твердым взглядом. — Пострадала уже вторая.

— Ты не давала спокойно жить уже двум директорам одного завода, я третий, и страдает пока только моя одежда. Считаю это своим достижением. — я неосознанно глянул на свое плечо, но на черной ткани поло следов ее слез не было видно.

— Ничего, до вас я тоже доберусь. — она скрестила руки и посмотрела в сторону автомобиля. — Предлагаю возвращаться обратно.

Преображение было невероятным, ведь несколько минут назад она не могла сдержать слезы, а сейчас я снова видел ее дерзкий взгляд. Несмотря на это, до конца расслабиться она так и не смогла, поэтому видимо решила закончить прогулку, чтобы больше не оказаться передо мной в нежелательном состоянии. Пришлось признаться самому себе, что мне нравится эта ее способность проявлять твердость, но наравне с этим меня неожиданно сильно зацепила ее слабость, которую я больше не ожидал увидеть. Снова согласившись с ней, мы вернулись к молчанию, после чего я отвез ее домой.