Параллельный ответ на измену

Глава 10. Все на местах

Когда он отпустил меня, я стояла, схватившись за его плечо, потому что ноги отказывались держать. И первое, что я сделала — диким, испуганным взглядом метнулась к Кире.

Она смотрела на нас. Сначала с тем самым выражением, которое бывает у подростков, когда родители вытворяют что-то несусветное — смесь лёгкого отвращения и любопытства. А потом… потом она подошла. Медленно, осторожно, будто к диким животным в клетке.

— Мам, — сказала она тихо, но твёрдо. — Ты чего застыла? Расслабься.

Я открыла рот, чтобы начать оправдываться, объяснять, что это не то, чем кажется, что я вообще не знаю, как это вышло, но она меня перебила:

— Не переживай, не стесняйся своих чувств.

Я моргнула. Это Кира? Моя вечно замороженная, молчаливая Кира, которая последние полгода общалась со мной односложными предложениями?

Она вздохнула, посмотрела куда-то в сторону, где за деревьями пряталась луна, и продолжила:

— На самом деле… мне и нужен был этот праздник. — Она запнулась, сглотнула. — Я переживала, что ты узнаешь. Про папу.

Сердце пропустило удар.

— Что ты имеешь в виду? — спросила я, хотя уже всё поняла. Всё, до последней гадкой детали.

— У него женщина появилась. Давно уже. Я случайно увидела переписку год назад. И потом ещё… в общем, я знала. — Кира говорила быстро, будто боялась, что не выговорит. — Я хотела занять тебя. Думала, если ты будешь носиться с моим днём рождения, искать этого Васю, то… ну, не столкнёшься с ней случайно. Не узнаешь. Чтобы тебе не было больно.

У меня внутри всё перевернулось. Моя дочь, моя маленькая девочка, которая почти не ест, которая тает на глазах, — она год тащила это одна. Защищала меня. А я думала, что у неё просто подростковые проблемы.

— Кирюша… — выдохнула я, и голос сорвался.

— А получилось совсем наоборот, — усмехнулась она грустно. — Ты не просто столкнулась, ты застала их в лучшем виде. — Она поморщилась. — Фу, даже думать противно.

Я не знала, плакать или смеяться. Из глаз всё равно потекло.

— Но за этого, — Кира кивнула на Данила, который стоял рядом, тактично давая нам возможность поговорить, но, кажется, внимательно слушал каждое слово, — спасибо. Хоть это и не Вася Виталенко.

Данил рассмеялся. Громко, открыто, запрокинув голову. Смех у него оказался заразительный, и я невольно улыбнулась сквозь слёзы.

— Вообще-то я Данил, — сказал он, протягивая Кире руку. — Но для сцены сегодня был именно Васей. Приятно познакомиться, именинница.

Кира пожала его руку, смущённо улыбнувшись.

— Кира.

— Кира, — повторил он серьёзно. — С днём рождения. Знаешь, а ведь твой праздник реально получился судьбоносным. Для всех нас. — Он покосился на меня, и в его глазах заплясали чертики. — Кто знает, может, на следующий год я смогу организовать тебе праздник с настоящим Васей. Уже без дублёра. Как для… — он запнулся, бросил быстрый взгляд на меня, — как для своей дочери. Если ты не против, конечно.

Кира закатила глаза, но в этом жесте не было раздражения, а было что-то почти ласковое.

— Мам, а он у тебя вообще с тормозами? — спросила она. — Мы знакомы пять минут, а он уже в дочери набивается.

Я прыснула.

— Кир, я сама с ним знакома всего несколько дней. У него просто… карьерный рост ускоренный.

Данил сделал вид, что обиделся, но глаза смеялись. А я вдруг поймала себя на мысли, что стою здесь, между этими двумя, и чувствую себя… счастливой.

Неужели можно за несколько часов изменить всю жизнь?

Я обвела взглядом площадку: разноцветные фонарики в ветвях, сцену, на которой ещё играл свет, счастливых девчонок, танцующих под попсу, диджея, который вовсю разгонял атмосферу. И в отдалении, у самого дома, заметила две фигуры.

Виталий Васильевич, всё ещё в мятой рубашке, с заплывающим глазом и подсохшей кровью на лице, стоял, прислонившись к стене. Рядом с ним маялась Алина, замотанная в длинное пальто, которое, видимо, кто-то ей принёс. Она положила руку ему на плечо, видимо, пытаясь то ли утешить, то ли продолжить разговор. Виталий резко скинул её руку, даже не глядя в её сторону, и отвернулся. Алина что-то зло прошипела и, цокая каблуками, ушла в темноту.

Я смотрела на эту сцену и чувствовала… ничего. Ни боли, ни обиды, ни злости. Только лёгкое, почти философское удивление: «И это был мой муж? Это его я боялась расстроить, его мнение учитывала, его насмешки терпела?»

Рядом тёплая ладонь Данила легла на мою поясницу.

— Насмотрелась? — спросил он тихо.

— Кажется, да, — ответила я. — Знаешь, я только что поняла одну вещь.

— Какую?

Я повернулась к нему. В свете фонарей его лицо казалось высеченным из тёплого камня.

— Что можно изменить всю жизнь за несколько часов. Вот просто — раз, и всё по-другому. — Я усмехнулась. — Я, брокер франшиз, должна была это знать. В бизнесе всё меняется быстро. А в жизни, оказывается, ещё быстрее.

Он наклонился и легко, почти невесомо, поцеловал меня в висок.

— Ира Колмачева, — сказал он. — Вы самая удивительная женщина, которую я встречал. У вас на голове пожар, муж изменяет, дочь в шоке, а вы думаете о бизнес-процессах.

— Это профессиональное, — вздохнула я. — Кстати, о бизнесе. Твоё агентство теперь должно мне бесплатный ивент на следующий год. За моральный ущерб.

Он рассмеялся и притянул меня к себе.

— Договорились. Но только если ты позволишь мне участвовать в организации лично.

— А ты умеешь что-то, кроме как изображать Ваню Дмитриенко и драться с чужими мужьями?

— Я много чего умею, — шепнул он мне в ухо. — Будешь моим проджект-менеджером — узнаешь.

У меня перехватило дыхание. А где-то рядом Кира крикнула подругам:

— Эй, идите сюда! Сейчас торт будут резать! Да, тот самый, который мама чуть не сожгла!

И я подумала: «Какая, к чёрту, разница, что будет завтра? Сегодня — лучший день в моей жизни. И торт, между прочим, был вкусный, несмотря на дым».