Параллельный ответ на измену

Глава 3. План «Брутальный двойник»

Я замерла. Сердце устроило в груди сальто-мортале, застряло где-то в районе горла и отчаянно там трепыхалось. ОН. Прямо здесь. Тот самый идеальный, сияющий, невозможный Ваня.

Он вошёл, закрыл за собой дверь и… прошёл мимо меня к огромному стулу за хромированным столом. И сел. И только потом поднял на меня глаза.

Не Васины глаза. Более глубокие. С морщинками у висков. И чуб был не такой ухоженный, а слегка небрежный.

И лицо… такое же, да. Но словно его высекли из гранита, пока оригинал лепили из фарфора. Оно было старше. На несколько лет. И в тысячу раз брутальнее.

— Простите за задержку, — сказал он. Голос. О, боже. Голос был похож на Васю, но звучал на октаву ниже, с лёгкой, едва уловимой хрипотцой, будто этот человек знал наизусть не только текст песен про радуги, но и пару крепких морских баек. — Совещание затянулось. Меня зовут Данил Кирпичев. Я директор «Этуаль».

Не Вася. Данил Кирпичев. Я выдохнула так, что у меня закружилась голова от нехватки кислорода.

Мозг, уже начавший рисовать картины, как я рассказываю Кире «ну, он зашёл просто так, по дороге на Марс», сбавил обороты. Но тут же заработал с новой силой.

Потому что этот Данил… матерь божья. Если бы не Виталий Васильевич, его вечное брюзжание и мой несмываемый комплекс «недостаточно хороша», я бы, кажется, забыла, зачем пришла, и начала бы просто смотреть на него. Молча. С глупой улыбкой.

Он был… опасен. Не гламурно-попсово, как Ваня, а по-настоящему. В его спокойной уверенности, в том, как он откинулся в кресле, изучая меня.

На стенах за его спиной висели не абстрактные картинки, а дипломы и награды: «Лучшее ивент-агентство года», «Инновация в индустрии развлечений». Этот мужчина не просто хорошо выглядел. Он был умным. И успешным.

И я в своём платье трёхлетней давности чувствовала себя букашкой, забравшейся на капот «Ламборджини».

«Он на тебя и внимания не обратит, Ирка, — прошипел в голове голос, похожий на мужа. — Ты же не клиент его уровня. Ты — недоразумение».

— Я… Ирина Колмачева, — выдавила я, поднимаясь. Ноги меня не слушались. — Брокер франшиз. Но я не по работе. Я… по личному.

— Присядьте, пожалуйста, Ирина, — он жестом показал на кресло. — Мне сказали, у вас нестандартный запрос.

Его взгляд был внимательным, без намёка на ту насмешку, что я видела у девушек на ресепшене. Это придало мне крохи смелости. Я вдохнула и решилась на отчаянный шаг. Встала снова (зачем?!) и подошла к его столу, как к краю обрыва.

— Господин Кирпичев… Данил… могу я так? — залепетала я. — Вы смотрели на себя в зеркало? Вы — вылитый Вася Виталенко. Только… солиднее.

Он слегка приподнял бровь. Уголок его рта дрогнул. Это не была улыбка. Это был интерес.

— Мне об этом говорят. Редко, но говорят. И что с того?

— А то! — я всплеснула руками, забыв про деловой этикет. — У меня дочь. Кира. Ей скоро семнадцать. Она… она живёт им. Его песнями. Его улыбкой. Она хочет его на свой день рождения. Иначе, говорит, праздника не будет, и нас с мужем тоже. Вы же понимаете? Вы наверняка понимаете!

Я замолчала, переводя дух. Он молчал, давая мне договорить. Его спокойствие было обескураживающим.

— Я обзвонила всех, — продолжала я, сбивчиво. — Это невозможно. Его график, его гонорар… Мы не миллионеры. Но я видела вас и… у меня родился план. Гениальный, мне кажется. — Я сделала паузу для драматизма. — Мы снимаем дом. Устраиваем сцену. Освещение — только сзади, в полутьме. Мы вас… ну, немного подгримируем. Сделаем челку попышнее. И вы выходите. Под фонограмму. Три песни. «Радугу», «Облака» и, например, «Созвездие Льва». Вы поёте под фонограмму, просто открываете рот. Никто не отличит! Никто! Кире будет счастье! А вы… мы вам заплатим. Конечно, не его гонорар, но… у меня есть сбережения. И я… я могу вам в рассрочку! Или отработать! Я придумаю для вас франшизу! Бьюти-бар для мужчин-ивентщиков! Что угодно!

Я выпалила всё это на одном дыхании и замерла, глядя на него широко раскрытыми глазами. В кабинете повисла тишина. Я ждала. Ждала, что он рассмеётся. Снисходительно улыбнётся и позвонит секретарше, чтобы та вывела чудачку.

Но Данил Кирпичев не засмеялся. Он медленно откинулся в кресле, сложил пальцы домиком и прикрыл ими рот. Его взгляд стал каким-то отстранённым, будто он проводил в ухе сложные расчёты. Он смотрел не на меня, а куда-то сквозь меня.

— Под фонограмму, — повторил он задумчиво. — В полутьме. Интересно.

Он замолчал. А я стояла, боясь пошевелиться, чувствуя, как моя авантюрная идея, такая живая и яркая минуту назад, теперь висит в воздухе между нами, хрупкая, как мыльный пузырь, и ждёт, коснётся ли она земли или лопнет, не оставив и следа.

— Вы — сумасшедшая? — наконец глянул он на меня.

Я поежилась.