Параллельный ответ на измену

Глава 5. Торт, свечи и удобный брак

Утро дня рождения Киры началось с того, что я подожгла кухню. Ну, не совсем подожгла, но дым от пригоревших краёв бисквита был настолько густым, что сработала пожарная сигнализация, и наш кот Фунтик в панике залез в микроволновку. Хорошее начало.

— Ира, опять твой креатив? — раздался из спальни голос Виталия Васильевича, больше похожий на скрип несмазанной двери. — Я на важную встречу иду, а у нас тут эвакуация.

— Не эвакуация! — крикнула я, размахивая полотенцем под потолком, где мигала красная лампочка. — Это атмосфера! Праздничная дымка!

Кира вышла в халате, бледная, как привидение. Увидела торт — трёхъярусную махину, которую я собирала ночь, украшая её кремовыми розами и блёстками. На вершине трепетали семнадцать свечей.

— Мам… Зачем так много? — она прошептала, не глядя на меня.

— Чтобы загадать побольше желаний! — ответила я с максимальным энтузиазмом, зажигая свечи. — Давай, задувай! Самое заветное!

Кира безразлично дунула на торт, даже не присев. Половина свечей осталась гореть. Она пожала плечами и потянулась за чашкой.

— Спасибо. Можно кофе?

Виталий Васильевич, уже в пиджаке, прошёл мимо стола, даже не повернув головы в сторону торта.

— Виталий Васильевич! — окликнула я его, пытаясь шуткой остановить это ледяное шествие. — Тебе хоть кусочек? Или у тебя только страховые полисы на завтрак?

— Не до тортов, — бросил он, на ходу застёгивая портфель. — У меня отчётность.

— Мне кажется, ты вообще женат на своей работе, а не на мне, — выпалила я, стараясь, чтобы это прозвучало как безобидная шутка.

Он остановился у двери, обернулся. Его взгляд был пустым, как экран выключенного телевизора.

— Уж лучше так, чем день с тобой, — сказал он ровным, деловым тоном, как будто констатировал факт из страхового случая. И вышел.

Дверь закрылась с тихим щелчком. А его слова остались в кухне, тяжелые и липкие, как испорченный крем. Я фыркнула, сделала вид, что это смешно.

«Ну да, он же такой, шутник у меня, хихи-хаха!». Но внутри что-то остро сжалось, будто эти слова были маленькими, очень холодными щипцами.

Кира допила кофе, поднялась.

— Мне на пары. К шести приеду.

— Будет оочень классно! Шале — восторг, там поместятся не только твои друзья с университета, но и все наши соседи!

Она кивнула и ушла. Тишина.

Я осталась одна среди праздничного хаоса. С дымящимся тортом, мигающей лампочкой и котом, который боязливо выглядывал из-под стола.

Выключила сигнализацию, открыла окно. Холодный воздух ворвался в кухню, сметая запах гари и… чего-то ещё. Запах одиночества. Он у меня, кажется, свой, узнаваемый.

Прибралась. Потом начала собирать вещи для праздника. Данил прислал точный адрес — загородный дом в стиле шале, снятый на сутки.

Я сложила в сумки украшения, свою маленькую акустическую колонку (на всякий случай), сервировочные наборы, которые взяла напрокат, и торт, аккуратно упаковав его в контейнер.

Каждое движение было механическим. В тишине пустой квартиры мысли громыхали, как поезд в тоннеле.

«Уж лучше так, чем день с тобой». Фраза крутилась в голове на повторе. Я вспомнила Данила. Его усталое «мне с ней удобно». И меня осенило. Да ведь и Виталий Васильевич женился на мне, наверное, по тому же принципу! Не потому что влюбился до одури в девушку, которая могла продать франшизу на что угодно. А потому что… удобно. Пора было. Нужно было. Соседи спрашивали. Мама звонила: «Ир, когда уже?» И он выбрал меня.

Как выбирают диван — не самый красивый, но тот, на котором можно сидеть, не думая. А потом этот диван начинает мешать, продать жалко, а жить с ним скучно.

Я даже звать его по имени-отчеству стала в шутку, лет пять назад. «Виталий Васильевич, подайте соль!». Сначала он хмурился, потом привык. А теперь шутка куда-то испарилась, а имя приклеилось намертво. Мы стали коллегами по быту. Соседями по квартире. И я, кажется, перестала быть для него Ирой — живой, смешной, вечно вляпывающейся во что-то. Я стала неприятное: «твои выходки», «твои идеи», «опять ты».

Грустно. Прямо вот физически грустно, в районе солнечного сплетения. Но! Я же Ира Колмачева! Брокер невозможных франшиз и организатор праздников с дымовой завесой! Унывать нельзя. Особенно сегодня.

Я пошла в ванную, умылась ледяной водой. Потом открыла свою тайную коробку с «оружием» — яркими помадами, тенями с блёстками, румянами цвета персика.

Нанесла макияж так, как не делала давно. Не «для мужа» (ему всё равно), не «для приличия» — а для себя. Чтобы глаза блестели, а губы улыбались, даже если на душе скребут кошки.

Надела платье. Не то практичное, в котором бегаю по клиентам, а то самое, цвета спелой вишни, с декольте и лёгкой юбкой-колоколом. Оно висело в шкафу два года, ждало своего часа. Час настал.

Надела каблуки, от которых через полчаса будут отваливаться ноги, но сейчас — я чувствовала себя королевой. Пусть королевой на один день. Пусть королевой в своём собственном, одиноком королевстве.

Я посмотрела на своё отражение в зеркале прихожей. Женщина с яркими губами и тщательно уложенными волосами смотрела на меня с вызовом. «Ну что, Ирина? Поехали творить чудеса?»

— Поехали, — сказала я вслух.

Я погрузила сумки в машину (старенькую «Шкоду», которая чихала на каждый поворот), усадила на пассажирское сиденье контейнер с тортом. И мы поехали. За город. Туда, где должен был состояться праздник для моей дочери. И, может быть, для меня самой.

Дорога была долгой. А я думала о том, что сегодня вечером на сцену в полутьме выйдет не Вася Виталенко. А мужчина, который тоже, кажется, забыл, что такое быть настоящим. И, возможно, нам всем — мне, Кире, Данилу — сегодня очень нужно поверить хотя бы в одну маленькую, искреннюю улыбку.