Пари на дракона

Глава 10.Новый день – новые непри…приключения!

Спальня альв

Утро наступает гораздо раньше положенного времени. По крайней мере, будит нас вовсе не звон временной башни академии, а бурные возмущения, которые доносятся до нашей спальни даже сквозь закрытое окно.

– Немыслимо, господин ректор!

Визгом, на котором разговаривает женщина, вполне реально разбивать стёкла. И самые крепкие нервы.

Морщусь, приподнимаясь над подушкой. Вчера мы еле доползли до кроватей. Кажется, я уснула ещё в полёте. Перевожу недовольный взгляд на девочек и отмечаю, что Мирра разделяет моё настроение. А вот Лери спит так, будто поставила над собой персональный полог тишины. Другого объяснения её настолько крепкому сну у меня нет.

– Кто там? – хриплым голосом спрашивает Мирра.

Откидывает одеяло и, свесив ноги, с протяжным зевком сладко потягивается.

– Не знаю.

С трудом удержавшись и не зевнув во весь рот, я заставляю себя выбраться из тёплой постельки. Тело ломит так, будто мы вчера не за Шушем охотились, а на тренировке у тьютора Эрто отработали. К окну иду, старательно разминая ноющие мышцы. Надо всё-таки увеличить физическую нагрузку, а то меня так надолго не хватит. С этими драконами стоит быть готовой к любому подвоху.

Осторожно выглядываю в окошко и сразу же замечаю наш сегодняшний «будильник». Со стороны оранжерей и инсектария в сторону общежития двигается интересная компания.

Ректор Фрёист, наша Ривейла, высокий рыжеволосый мужчина, щёки которого густо заросли волосом. Одежда, характерная для оборотней Конклава – широкие штаны, заправленные в сапоги, и рубаха навыпуск, – не оставляет сомнений в его принадлежности к двуликим. Подтверждает мою догадку и огромное количество артефактов, подвешенных на ремнях, которые пересекают могучую грудь мужчины. Оборотни – лучшие в мире артефакторы, и этим компенсируют отсутствие каких-либо магических сил.

Но вишенкой этой изумительной четвёрки становится сухая, как щепка, женщина, эмоционально размахивающая руками. На ней наглухо закрытое платье чёрного цвета. Его воротник стремится закрыть не только горло, но и, кажется, часть лица. Незнакомка продолжает что-то вещать, но до меня долетают только обрывки:

– …подумать только… разбиты все стёкла… монархи исчезли… императрица нас всех на рудники сошлёт!

– Неведомый! – ругаюсь я.

Резко отшатываюсь от окна и падаю на пол.

– Что случилось? – Мирра испуганно округляет глаза, моментально просыпаясь.

– Там, похоже, инсектарий того… – Я сглатываю и прижимаюсь спиной к стене под подоконником. – Разрушили.

– Как?!

Мирра подскакивает и бросается к окошку, но я сбиваю её на подлёте, за руку утаскивая к себе.

– Тс-с-с, слушай. – Прикладываю палец к губам, призывая к тишине.

Как раз в этот момент странная делегация, похоже, достигает нашего корпуса. И это легко понимается по очередному бьющему по ушам визгу:

– А это что такое?! Как здесь оказалась роза Илларии?!

Мы с Миррой практически одновременно бьём себя по лбу. Вчера у меня совсем не осталось сил, чтобы обратить растение в обычный плющ. Да я вообще не уверена, что мне такое под силу. Хотела обратиться за помощью к тьютору Осот, а теперь вот…

– Чья эта комната? – продолжает верещать незнакомка.

– Точно не моих ребят, – раздаётся густой бас, очевидно, принадлежащий рыжему мужчине.

Ну или наша Ривейла за ночь научилась новым приёмам волновой магии и изменила себе тембр.

– Насколько я помню, сюда на время поселили альв, – задумчиво произносит Алдерт. – Госпожа Осот, что скажете?

Какое-то время внизу висит тишина. Бедное моё сердце за это мгновение успевает разогнаться до скорости портального прыжка. Кажется, оно сейчас материализуется в другом конце комнаты.

– Скажу, что поставлю зачёт тому из моих ребят, кто умудрился вырастить столь редкое растение. Да ещё и такой высоты. – Слышу мурлыканье Ривейлы и облегчённо выдыхаю. – И мне не совсем понятны причитания госпожи Бальвус. На мой взгляд, этому корпусу как раз не хватало такого замечательного украшения.

– Это возмутительно! – тут же взрывается эта самая Бальвус, а стёкла в оконной раме жалобно звякают. – Это порча имущества академии! Вы здесь гости и обязаны бережно относиться ко всему, чем владеет Иллария. Господин Фрёист, вы как хотите, но я буду вынуждена писать в учебный совет с докладом. Наши гости из королевства Алерат позволили себе не только испортить фасад, но и осквернить инсектарий её величества!

– А вот здесь вы зарываетесь. – В обманчиво мягком голосе Ривейлы отчётливо плещется угроза.

Мы с Миррой испуганно переглядываемся и даже зажимаем рот руками, боясь выдать себя малейшим звуком. Хотя с такой высоты спорящие внизу учителя вряд ли нас услышат.

– Жадми! – рявкает Алдерт. – Вы только что оскорбили делегацию альв своим необоснованным подозрением. Как вам понравится, если я расскажу императору о том, что мой завхоз стала причиной международного конфликта и что из-за представителя рода обсидиановых драконов сорвался один из важнейших для нас союзов?

– Но… – жалобно тянет завхоз. – Алдерт, здесь же всё сходится. По этой розе запросто можно спуститься. А до инсектария здесь недалеко.

– Эта комната принадлежит принцессе, – холодно цедит Ривейла. – Хотите сказать, что Миррали ночью проникла в ваш инсектарий, побила стёкла и выпустила всех бабочек на волю? Вы серьёзно думаете, что наша принцесса станет нарушать комендантский час ради банального вандализма?

– К тому же вчера совсем недалеко ваши студенты организовали вечеринку, куда пригласили и моих парней, – добродушно гудит незнакомый представитель оборотней.

– Какая интересная подробность, – тянет Алдерт, и тон его голоса не предвещает ничего хорошего.

Но не для нас, а для тех самых студентов-драконов.

– Пожалуй, вот кого надо пытать на допросе, а никак не хрупкую принцессу альв. Как считаете, Жадми?

– Да, господин ректор, – наконец-то тихо произносит Бальвус.

Дальнейший разговор происходит вполголоса, и мы с Миррой не можем разобрать ни слова. А затем и вовсе всё стихает: учителя уходят.

– Фух! – облегчённо выдыхает Мирра. – Хорошо, что нас никто не видел. А Клео клялась держать нашу вылазку в секрете!

Она поднимается одним гибким движением и отходит к кровати, принимается переодеваться.

А я двинуться с места не могу. Нас-то, может, никто и не видел, а вот меня видел кто-то очень конкретный. И этот конкретный чешуекрыл с моих слов знает об участии в вылазке и Мирры, и Лери.

Лоб моментально покрывается испариной, когда я понимаю, чем это может нам грозить!

– Вы чего расшумелись? – слышится недовольный стон из-под подушки Лери. – Я не готова нормально реагировать на окружающий мир ещё как минимум два часа.

– Прости, наша владыка снов, – язвительно отвечает ей Мирра. – Но придётся тебе подняться и натянуть если не милое выражение лица, то самое своё флегматичное. Нам сегодня ещё с оборотнями знакомиться и связи налаживать.

– Да что с ними налаживаться-то? Они ж не драконы, кидаться не будут, – фыркает подруга, но над постелью послушно приподнимается и, поведя вокруг обречённым взглядом, натыкается на меня. – А ты чего там сидишь? Шуша всё караулишь?

Заблудившись в мыслях о Рейве, я так и сижу под окном. Тут же вскакиваю и растерянно смотрю на подруг.

– Ты чего? – обеспокоенно интересуется Мирра. – Что-то случилось?

– Да. – Запускаю руки в волосы и взбиваю их копну, одновременно массируя виски. – То есть нет. Мирра, ты можешь снова установить связь с моим домом? Мне надо с родными переговорить.

– Опять? – вскинув лицо к потолку, выдыхает Мирра. – Слушай, я тебя очень люблю, но тебе пора бы уже самой принимать решения. Мы же вроде как совершеннолетние.

– Говорит та, кто слепо следует повелению отца, – ядовито хмыкает Лери и тут же делает невинное лицо, стоит только Мирре бросить на неё строгий взгляд.

– Мой случай – другое. Откажись я выполнить приказ отца – и что тогда? Ни союза, ни помощи в борьбе против демонов и кровников.

– Да знаю я, – в досаде рычит Лери. – Извини, ляпнула. Я знаю, какую большую ответственность ты на себе несёшь.

Валлейт спускается на пол и подходит к Мирре, кладёт руку ей на плечо и миролюбиво заглядывает в глаза.

– Прости меня, язву язвительную. Проснулась рано – мозг не включился, яд в разные стороны брызжет.

– Я тебе баночку буду ставить на ночь, – хмыкает в ответ Мирра. – Будешь утром заранее сцеживать этот твой яд.

– А потом мы его подкинем этой Буэ-беа-трис! – Старательно имитируя рвоту, Лери затыкает себе рот и бежит в ванную.

– Дурында ты! – с хохотом кричит ей вслед Мирра.

А потом переводит взгляд на меня, и смешинки в её глазах тускнеют.

– Всё так серьёзно?

– Ага. Мирра, очень надо.

– Ладно, мне не сложно. Но учти: Кайрис где-то тут. Почует волнения моей силы – сразу же прибежит.

– Я быстро. – Киваю и вытираю моментально вспотевшие ладошки о бриджи.

Принцесса секунду испытывающе на меня смотрит, видимо, в надежде, что я всё же расскажу причину моей тревоги. Но не получив ответа, со вздохом проходит к одной из распотрошённых коробок и, порывшись внутри, достаёт зеркало на тонкой витой ножке.

– Вот, держи. – Коснувшись его глади, она передаёт зеркало мне. – Я пойду проконтролирую нашу соню, не дай Матерь, ещё в ванне уснёт.

Понимаю, что это просто повод, но благодарна Мирре за тактичность. Я действительно хотела бы переговорить с родителями без свидетелей.

Забравшись с ногами на кровать, я всматриваюсь в зеркальную поверхность, которая постепенно истаивает, вновь показывая мне обстановку гостиной.

Возле шкафа с папиными запасами снова сидит бабуля, но на этот раз в компании моей сестры. Младше меня на пять лет, она должна была отправиться на первый курс «Пацифаль» уже в этом году. Но умудрилась завалить вступительные экзамены, натравив на тьютора Эрто всех животных, что присутствовали на испытании.

Ларика, моё рыжеволосое исчадие Неведомого, пошла в отца и родилась альвой Охотника. И по идее, должна была с лёгкостью направить доставшуюся ей на экзамене свинку к нужному загону. Но вместо этого она взяла под контроль всех подопытных тварей и отправила облизывать Таррика. Ларика клялась Шестёркой, что это произошло случайно, на нервах. Но зная её характер и нелюбовь к семейству Эрто, я была уверена в обратном.

В итоге сестрице посоветовали посидеть год дома и подготовиться получше. И вот прямо сейчас я наблюдала за тем, как она готовится – болтая с бабулей и подливая ей фамильный виски.

– Это что ещё такое?! – тихо рявкнув, возмущаюсь я.

– Ой! – ба вскрикивает, опрокидывает на себя рюмочку и в негодовании смотрит на меня. – Кара!

– Я знаю! Твоя личная и персональная!

– Да сколько можно-то? – сварливо бурчит бабушка и бросает недовольный взгляд на посмеивающуюся Ларику. – А ты чего ржёшь, мелочь? Иди зови мать, явно не с нами Кара хочет поговорить.

– Вообще-то, и с тобой тоже, – отмечаю я и кивком приветствую сестрицу. – Привет, Лар. Как дела?

– Не приняли, – обиженно поджав губу, отвечает она.

Сразу ведь поняла, о чём я спрашиваю. После фиаско с поступлением сестра загорелась идеей вступить в Корпус вечных странников. Его члены путешествуют по всему миру, неся культуру альв и помогая тем, кому эта помощь нужна.

– Это потому, что мала ещё, – авторитетно заявляет бабуля. – Вот что вам дома не живётся? Одной образование подавай, другой – путешествия!

Ба украдкой тянется к уже наполненной рюмке и тут же делает вид, что ей нужен платок. Всё потому, что ловит мой строгий взгляд.

– Бабушка, какой на этот раз повод для возлияний?

– Читала, что у монахов-чийнийцев сегодня праздник Объединения Душ.

– Ба, чийнийцы, вообще-то, не приемлют алкоголь.

– Так и я не чийнийка, – хитро прищурившись, парирует бабушка.

И я понимаю, что снова не переспорила её. Но и злиться на неё сил нет, поэтому с трудом гашу улыбку и перевожу взгляд на откровенно ржущую Ларику.

– Родители дома?

– Сейчас маму позову. Отца вызвали во дворец.

– Так он же в отпуске.

– Ха, какой отпуск при его должности? – Лара пожимает плечами и поднимается.

Уже сейчас она выше меня ростом, да и хрупкостью сестра пошла в маму. Рядом с ней я всегда ощущаю себя слоном в посудной лавке. Парни на неё заглядываются куда чаще. Я же была и есть кактус в нашей семье. Вроде и не страшненькая, но на фоне мамы и Ларики – ну, такое.

Всё это проносится в мыслях, пока я провожаю гибкую фигуру Лары.

– У каждой красоты свои беды, – философски отмечает ба, когда дверь за сестрой закрывается, напоследок дав нам услышать: «Ма-а-а-а, там наш катусёнок вышел на связь!»

– О чём ты? – Недоумённо смотрю на бабулю.

Она одним махом опустошает рюмку и, довольно крякнув, поясняет:

– У каждого своя красота, Кара. У тебя она душевная, твой дар – твоя красота. И она же несёт сотню проблем для тебя. Вплоть до смертоносных. Ларику же с её внешней красотой никто не воспринимает всерьёз. Ты думаешь, почему она на экзамене провалилась? Её высмеивали, мол, нечего девчонке делать на факультете Охотников. Вот она им и показала всю мощь своего дара.

– Погоди, ты точно про нашу академию говоришь? – хмурюсь я. – То, что я слышу, скорее, на Илларию похоже.

– О да, дитя. Вам Ларочка ничего не рассказала, а со мной поделилась. И да, даже в твоей драгоценной «Пацифаль» нас, девчонок, – бабуля корчит гримасу, – не всегда принимают за равных. Может, ещё молодёжь – да. А вот старая гвардия всё ещё считает, что каждому полу – своё занятие.

– Да быть такого не может, – несколько опешив от такого заявления, проговариваю я. – Я никогда не чувствовала какого-то пренебрежения в мою сторону.

– А на каком факультете ты учишься, милая? – ехидно прищурившись, уточняет ба.

– Матери, – растерянно бормочу я.

И тут до меня доходит. Ну, конечно! Я учусь на исконно женском факультете. Да и альвы Матери в своём большинстве – представительницы прекрасного пола.

Усаживаюсь поудобнее и перехватываю ножку зеркала. Из ванной слышится заливистый хохот девчонок, а у меня в голове озарение. Я драконов в шовинизме обвиняла, а у нас-то тоже до полного равноправия далеко.

– То-то же, – довольно хмыкает ба и, кряхтя, поднимается.

Подхватывает бутылку с виски и направляется к шкафу.

– Чешуекрылы, конечно, те ещё снобы и высокомерные засранцы, но они хотя бы честны в своём отношении к женщинам. А наши мужчины вроде как выдали нам возможность учиться, работать, даже занимать какие-то посты в руководстве королевства. Да только всё это видимость.

Я слежу за тем, как бабуля со вздохом убирает бутыль в тайный бар, проводит запечатывающей лозой по его створкам и оборачивается ко мне.

– Что взгрустнула, Кара? – с грустной улыбкой спрашивает она. – Или ты не догадывалась?

– На самом деле нет, – ошарашенно выдыхаю я. – И что-то у меня слишком много потрясений за последние пару дней.

– Вот видишь, как полезно общаться с бабушкой и слушать её мудрые речи. Вот сестра твоя не упускает такой возможности. А ты всё по садам-лугам скакала, цветочки свои растила.

Невольно бросаю взгляд в сторону окна, куда как раз сейчас настойчиво стучится гигантская роза.

– Дорастилась, – шепчу я.

И тут же встряхиваюсь от окрика ба.

– Что ты там шепчешь? Бабушка Виреми хоть и молода, как козочка, да слух у неё уже не тот!

– Всё у тебя то, хитрая вы матушка! – В кабинет влетает мама и, обеспокоенно поведя взглядом, находит меня. – Что случилось Кара?

– О-о-о, – тяну я, не зная с чего начать.

Но посмотрев на часы, висящие над входом, резко перехожу к самой сути:

– Ма, если у альвы к дракону происходит неконтролируемый выброс силы – это очень плохо?

Мамуля моментально бледнеет, отчего меня окатывает лёгкой волной паники. И она только усиливается, когда я вижу не менее испуганное лицо бабушки. Одна лишь Ларика заглядывает в гостиную с ехидным любопытством на лице.

– Лара, закрой дверь с той стороны! – внезапно рявкает мама, да так, что сестрица, ойкнув, ядром вылетает из комнаты.

Я бы, наверное, тоже куда-нибудь спряталась, потому что видеть маму в таком состоянии доводится впервые.

– Мама, подойдите ближе, похоже, без вашего совета тут не обойтись.

Ма оборачивается к бабушке, и та – послушно и без бурчания! – семенит к зеркалу.

– Мам, что происходит? Ты меня пугаешь!

– Всё в порядке, милая, – отвечает мама с напряжённой мягкостью в голосе. – Просто то, о чём ты говоришь, не очень хороший знак. Скажи, это случилось с тобой или кем-то из девочек?

– С Лиарой, – почему-то брякаю я.

Просто видя, в каком состоянии сейчас мои обожаемые женщины, я не решаюсь так с ходу огорошить их произошедшим со мной. Лучше выведаю информацию, а потом решу, как с этой чешуйчатокрылой бедой справляться.

– А, это та самая Лиара из семьи Байландо? – облегчённо фыркает бабушка. – Ну, с её наследственностью другого ожидать было сложно.

– Мама! – одёргивает её матушка. – Хватит сплетничать!

– А это не сплетни, а достоверная информация из проверенного источника, то есть меня. Её прабабка только так с драконами привязки крутила! Бабочка-однодневка она, и внучка по её пути пошла, получается.

– Мама!

– Бабуля!

Мы с мамочкой вскрикиваем почти одновременно. Только я – удивлённо, а мама – возмущённо. Я и понятия не имела, что бабуля каким-то образом знакома с семейством моей сокурсницы.

– Ой, да ну вас, поностальгировать не даёте. – Ба машет на нас рукой и усаживается в стоящее рядом кресло. – Напугали только. Кара. – Ба прикрывает глаза рукой и тихо продолжает: – То, что ты описываешь, – это начало привязки. У альв это происходит неосознанно, бесконтрольно. А вот дракон может её отвергнуть, магически не открыться и не закрепить связь. Попробует разок силу альвы, не понравится – он пойдёт дальше себе «по вкусу» выбирать.

– Как это? – ошарашенно спрашиваю я, ожесточённо потирая лоб.

– Мама, это закрытая информация, – предупреждающе шипит матушка. – Её запретили выдавать детям.

– Авива, – резко обрубает её бабуля. – Дозакрывались уже, вон, у детей этих спонтанные привязки начались! Кара, ты мне вот что скажи: у того дракона, который с вашей Лиарой был, магический ореол возник? Что подруга говорит?

– Возник, – подавленно проговариваю я.

– Значит, привязка началась. Ещё два-три таких «сеанса», – бабуля берёт последнее слово в кавычки, – и всё, у нас будет новая пара.

– Противозаконная, – вздыхает мама и устало прикрывает глаза. – Ни у нас, ни в империи ребят не примут. Привязки запрещены пактом Перемирия, который подписали обе стороны.

– А как же Мирра? Если она получит привязку с Армом? Вы же сами говорите, у нас этот процесс не контролируется. Вряд ли принц откажется от личной альвы в роли жены.

Я непонимающе вздёргиваю брови, переводя взгляд с бабушки на маму.

– Династический брак имеет другую силу. – Мама пожимает плечами. – Им разрешат, ведь это укрепит союз между странами.

– А привязки между жителями, значит, не укрепят? – прищуриваюсь я, чувствуя, что мама темнит.

– Привязки между жителями откроют дорогу к новому рабству, – отрезает матушка. – Сейчас те, кто поставляет на теневой рынок живой товар – вне закона. А разреши привязки – и всё, ты не докажешь, что того или иного гражданина королевства вывезли без его согласия. Всё будет по закону!

Отшатываюсь от зеркала, потрясённо глядя на маму. Столько информации, столько ужасов. Голова начинает трещать, а на кончиках пальцев появляется золотое свечение.

– Кара, успокойся. Мы многое от вас скрываем именно потому, что это вызовет взрыв в обществе. Но раз у вас такое чрезвычайное происшествие, придётся рассказывать. Сообщи о произошедшем Ривейле, она поможет твоей подруге.

– Ага, – эхом подтверждаю я.

– И, Кара, детка, драконы любят перебирать альв в поисках самой «вкусной», – бабуля вставляет очередной ошарашивающий факт. – Ищут ту, что обладает практически бездонным резервом и особым оттенком магии. Догадываешься, о какой альве я говорю?

Она чуть наклоняет голову и вопросительно приподнимает бровь. И я лишь молча киваю. Тут без слов понятно, что мне опять «повезло».

Зеркальная гладь тем временем затягивается, я успеваю лишь коротко попрощаться с родными, напоследок дав обещание связываться каждый день.

– Надо послать ей мой родовой оберег. – Я слышу затухающую беседу. – Ни одной привязки за мою недолгую жизнь у чешуекрылов.

– Это потому, что вы, мама, вызываете у драконов изжогу. А не потому, что вам какая-то семейная реликвия помогла.

Смотрю на своё бледное отражение и только и думаю, как бы мне тоже такую способность обрести. Изжога для дракона – лучше репутации и не придумать.