По воле богов. Выбор богини. Книга четвертая. Вторая часть

Глава 37

Как попал в лазарет, Орис помнил плохо.

Тело ломило и крутило. По венам текла огненная вязкая жижа, испепеляя болью, сжигая, изнуряя своей бесконечностью. Казалось, что его бросили в костер.

Оборотня не в первый раз ранили магией, во время тренировок на академическом полигоне всякое случалось. Но сейчас с ним происходило что-то странное, нехорошее, гнетущее. Убивающее.

Почему? Почему эти мучения не заканчивались?

Орис попробовал разлепить веки, но идея оказалась так себе. Мир вокруг качался и кружился, как в детстве, когда, сидя на качелях, он запрокидывал голову назад и смотрел в небо, а оно то приближалось, то отдалялось. Синее – синее, как ее глаза…

Вивьен…

Мокрое и прохладное коснулось его губ. Кто-то приподнял его голову над подушкой.

– Пей.

Теодора.

Он послушно сделал два глотка. Вода была с горьким привкусом лекарства и принесла немного облегчения, смочила рот и глотку.

Открыл глаза.

– Вивьен здесь? – просипел он, видя смутные очертания, склонившейся над ним девушки.

– Нет.

Странно, но даже в коротком ответе он учуял следы отчаяния и печали.

– Почему она не приходит?

– Наверное, занята. – и на его слабую попытку пошевелиться и подняться, Теодора поспешила добавить. – Магистр Хорум сказал, что тебе нельзя вставать и разговаривать. И волноваться тоже.

– Так сильно занята, что ей некогда учиться? – Орис без сил упал обратно на подушку.

Теа промолчала в ответ, и он отвернул голову к стенке.

– Как думаешь, она нас бросила?

Теодора ответила не сразу.

– Нет.

– А мне кажется – да… – в ответ на вздох Теодоры он снова повернулся к ней и схватил за руку, снова попытался приподняться, снова безуспешно, и обессиленно рухнул на кровать. – Разве не видишь?.. Ей надоела эта глупая игра, она и так в сотню раз сильнее любого из нас. И вся наша возня – пустая трата ее времени…

– Не говори так.

– Тебе больше повезло, Баргу знает, как правильно учить магии… А я?.. Я струсил… Резерв… Мог бы попробовать… сумел бы дать отпор этим заносчивым задницам, и не лежал бы здесь сейчас…

– Откуда ты знаешь? Может, вышло бы еще хуже?.. Такое никто не может знать наперед!

Орис разгорячился, щеки покрылись бордовыми разводами, глаза заблестели в болезненной лихорадке, на лбу выступила испарина, он тяжело задышал.

– У меня был шанс… я не понял и не воспользовался! Важно не упустить свой шанс, понимаешь? Это очень важно!.. принять решение… вовремя… А я трус…

– Это неправда!

– Правда! Ты сама знаешь, что так и есть… Поздно я понял… Если бы всё повернуть вспять… Теа?

– Что? – она не удержалась и всхлипнула, нависла над Орисом, поправляя подушку.

– Я умираю?

Оборотень почувствовал, как Теа проглотила звук, похожий на скулеж, и что-то горячее капнуло ему на лоб.

– Нет.

Значит, да.

– Корвел здесь?

– Он у магистра Хорума в кабинете. Позвать?

– Не надо… – боль потихоньку отступала, наверное, от той горькой воды, что дала ему Теодора, и Ориса медленно затягивало в сон. – Не надо, разбуди меня, когда придет Вивьен… Я забыл ей сказать… Забыл… сказать… Ей сказать… Это важно… Очень важно… Слышишь?..

Жар сменял холод, Ориса трясло в лихорадке, потом из ледяной проруби бросало жерло вулкана. Он метался в бреду, сбрасывая с себя одеяло и срывая промокшую от пота рубаху, и бормотал:

– Она не придет!.. Она забыла!.. Она не верит!..

Она не верит, что и из их команды, и из Ориса, выйдет что-то путное, она больше не вернется в Академию… И всё снова станет по-прежнему, буднично, уныло. И снова всё пойдет наперекосяк.

Ему казалось, что он падает с обрыва в глубокую черную пропасть, и та раскрывает ему навстречу оскал из острых каменных зубов, которые вгрызаются в тело, рвут его на части. Орису со всех сторон слышался чей-то безумный хохот, от которого кровь стыла в жилах.

– Не придет… Не верит… – стонал он.

Смерть была уже близко. Орис только сейчас осознал, что она всегда ходила рядом. Сумрачная Грань никогда его не отпускала, с самого рождения. Он ненавидел ее и был ее частью.

Если бы он осознал это раньше, он бы не стал отказываться от раскачки резерва… Надо было пробовать, не жалея сил, надеяться на лучшее и пробовать… А теперь… Время упущено. Что может быть глупее и убийственнее, чем упущенная возможность?

Он видел ее расплывчатые очертания и чувствовал смрадное дыхание тлена. Смерть радовалась, что нашла новую жертву, она плясала и праздновала близкую победу.

Как это всё ужасно глупо и несправедливо.

Но внезапно между ними выросла тонкая мутно-белая, как туман, стена. Сквозь нее Орис видел, как остервенело тянулись к нему дряблые, костлявые клешни, смерть издавала жуткие, леденящие душу вопли, похожие на визг. Она не желала просто так уступать свою добычу.

Крики постепенно затухали, словно отдалялись. Стена становилась плотнее и толще и вскоре превратилась в обычную крашеную белую стену комнаты лазарета, которую сквозь ресницы полуприкрытых глаз мог видеть Орис.

Кто-то вытирал его лицо и грудь влажной, прохладной губкой, и шептал:

– Пей, надо выпить…

Теодора? Он был уверен, что Теодора.

А ему в горячке чудился другой голос, той, которой не могло здесь быть. Но Орис пил странный на вкус отвар, похожий на вербянку, глотал, задыхался и снова глотал.

«Еще, сколько сможешь… – просил ласковый голос в его голове. – Пожалуйста, так надо…»

На редкость мерзкое и отвратительное пойло.

«Да, – соглашался голос, – но без него никак…»

Да лучше сдохнуть, чем пить такое. Разве оно сможет ему помочь?

«Сможет…»

– Забыла… Не придет… Не верит… – метался по подушке Орис.

«Помнит!.. – протестовал голос. – Пришла! Верит!»

Чьи-то нежные прохладные ладони ловили его разгоряченную голову, гладили по волосам, лбу, щекам.

«Пришла!..»

Пришла?..

Орис открыл глаза, когда за окном забрезжил рассвет.

Сколько дней провалялся в забытьи, он не знал, ему казалось, что все случилось вчера.

Боли не было, сознание прояснилось.

На кровати, где он прежде прекрасно умещался один, было тесно. Он оторвал голову от подушки и уставился на темноволосую макушку, лежавшую у него на плече, и тонкую сильную руку, по-хозяйски обнимавшую его голый живот.

Оборотень обвел взглядом комнату и увидел спавшую, сидя на стуле рядом с его кроватью, Теодору.

В ответ на его движения Вивьен подняла голову, глянула заспанно и улыбнулась:

– Проснулся?.. Болит что-нибудь?

***

Вивьен хмурилась и нервно покусывала нижнюю губу.

Она стояла, глядя в окно в кабинете магистра Хорума в академическом лазарете, и находившимся здесь же Лангранжу и Прайну не было видно ее лица.

– Все трое отстранены от учебы за применения атакующей магии вне тренировочного полигона и за использование запрещенных магических приемов.

Освальд говорил и смотрел в затылок Вивьен.

– Решение о наказании будет принимать Академический Совет. Но скорее всего, они отделаются лишь замечанием. Их семьи приложат для этого все усилия. Они уже сейчас упирают на то, что это обычные шалости, которые никому не принесли вреда. Вроде как мальчишки повздорили и магией поигрались, всегда такое было и будет.

– Они Ориса чуть не убили. – сухо заметил Корвел.

– Но ведь не убили… И главы их семейств уже возмущаются, что на факультет приняли адепта, который не соответствовал требованиям по уровню силы магии, и потребовали расследования на предмет наличия моей материальной заинтересованности при принятии решения о зачислении Ориса на факультет.

– Бред какой-то! – обозлился Прайн.

– Не скажи. Очень грамотно действуют: не испугались, не оправдываются, а нападают, ставят в положение оправдывающихся нас. Знаешь, как эту тему можно хорошо раскрутить?.. Заявить, допустим, что принятие такого адепта поставило под удар всех учащихся факультета, потому что он не тянет и создает опасность для остальных. Непонятно, что и когда от него ожидать. И что, завидуя более сильным товарищам, Орис сам затеял драку в парке, первым ударил.

– Я своего племянника с рождения знаю. Орис до последнего уклонялся бы от конфликта, если бы его не спровоцировали!.. А если я заберу его обратно в клан? К хортам эту темную магию… Жили же мы как-то без нее.

– А вот этого делать не советую. Ты дашь своим врагам лишний повод утверждать, что Орис – слабак, и изначально ему тут делать было нечего и, что они правы. Поэтому не горячись и готовься биться до последнего.

– Да твою ж хорта мать! – выругался Корвел.

– Они использовали элементы черной магии. – неожиданно вступила в разговор Вивьен. – Это сможет как-то помочь при выстраивании стратегии защиты Ориса?

– Что?! – выдали в один голос оба декана.

Лангранж в мгновение ока оказался около нее.

– Откуда ты знаешь?.. Это слишком серьезное обвинение. Будут нужны доказательства.

– Состояние Ориса после атаки… Оно похоже на воздействие черной магии, и потом… ему стало лучше только после вербянки.

У Лангранжа округлились и без того немаленькие глаза.

– Травка от поноса? – без смущения и церемоний уточнил оборотень, пока декан факультета Темной магии подбирал более благозвучные слова. – А она тут с какого бока?

– Она изгоняет из тела черную магию.

– Звучит не слишком убедительно. – сложил руки на груди Лангранж и уселся на подоконник, глядя на Вивьен снизу вверх. – Но я попрошу Йорна снять отпечаток магии с места, где произошла стычка.

– Скорее всего, там уже ничего нет. – заметила Вивьен. – Всё давно развеялось.

– Вербянка – слишком слабое доказательство. – сказал Корвел. – Никто не поверит.

– А если их самих проверить? Каждого? – предложила Вивьен.

– Для этого нужно специальное разрешение инквизиции, подписанное императором. Просто так это сделать никто не позволит. К тому же если это правда, то их уже в Урсулане нет… Хорт! Хорт! Хорт! – ударил со всей силы кулаком в стену Прайн. – И что делать?

– Попробовать Орису поднять уровень магии? – предложила Вивьен.

– Его придется убедить для начала.

– Раскачка резерва?.. Вы спятили оба? Я такое разрешить не могу. Это очень опасно. – откликнулся Лангранж. – За такое можно и в тюрьме оказаться. Нам троим. А Орису в доме сумасшедших.

– Но были же успешные примеры?

– Корвел, поверь, неуспешных было гораздо больше.

Дверь в кабинет открылась, и вошел магистр Хорум.

– О, все в сборе. – не без удовольствия заметил он.

Он прошел к своему столу.

– Мальчик стабилизирован, но выписывать его пока рано. Понаблюдаю за ним еще пару деньков. Не против, декан Лангранж?

– Нет.

– Ну и отлично.

– Магистр, а что вы думаете по поводу раскачки резерва? – не удержался от вопроса Прайн.

– Вы кого-то конкретного имеете в виду или вообще?

– Ну, допустим, Ориса…

– Орису я бы даже думать об этом запретил. Особенно в ближайшие лет пять.

– Пять?! Так долго?.. Почему?

– Долго объяснять, но постараюсь коротко… Велика вероятность, что он не справится с такой нагрузкой. С его вялой подвижностью магического источника он может вообще остаться без магии, и его это убьет морально. Это в лучшем случае. А в худшем… Его так накроет силой, что он не сможет с ней справиться. Это его уничтожит уже физически… Надеюсь, я понятно изложил суть проблемы?

– Вполне. – озадаченно кивнул Корвел и обратился к Лангранжу. – И что будем делать?

– Для начала я все-таки позову Йорна, а потом поговорю с Сандэром… – ответил тот, пристально глядя на Вивьен. – Он у нас особенно неравнодушен к проявлениям черной магии. Может, у него будут какие-нибудь идеи или предложения.

***

– И зачем тебе это надо? – капитан Дрю с досадой потер ладонью подбородок и поднял глаза на стоящего перед его столом гвардейца. – Шен, что хорошего в охране дворца? Сопровождение императора куда почетнее. Красивый выезд, породистые жеребцы, парадная форма с начищенными до блеска пуговицами, девочки провожают вдоль улиц восторженными взглядами и ручками машут… Что из этого списка тебя не устраивает?

Шен молчал и смотрел себе под ноги.

– Зачем? – капитан потыкал указательным пальцем в лежавший перед ним на столе рапорт о переводе. – Ты можешь мне внятно объяснить?.. Всё при тебе: рост, внешность, обаяние, молодость. Таких еще поискать!.. Да тебе карьеру в гвардии будет сделать – раз плюнуть!.. Не понимаю. Все рвутся в эскорт, а ты наоборот.

– Я хочу в личную охрану, господин капитан.

А что он мог еще сказать? Ну не делиться же с капитаном своими далекоидущими планами?

Шен не сомневался, император скоро жениться на Вивьен. И ему нужно быть рядом с ней с самых первых дней, иначе обязательно найдется тот, кто подсуетится быстрее, – а таких умников во дворце полным-полно, – и попробует урвать себе лакомый кусок. Тут разевать рот и расслабляться нельзя.

И потом, ему отец рассказывал, что личная охрана императора под кровную клятву изучала тайные ходы дворца, что в будущем Шену могло очень пригодиться. А как еще посещать покои императрицы в неурочное время, оставаясь незамеченным?

– Бабу, что ли из придворных присмотрел и решил поближе подобраться? Ты это брось… Они там все червивые, даром что родовитые. А какие не червивые, те хвосты не распушают, а ведут себя скромно и строго, и твои подкаты ни к чему хорошему не приведут.

– Баб у меня и в городе с избытком. – с достоинством возразил Шен.

– Тогда в чем дело?

– Я хочу служить Его Величеству! – задрав подбородок, отрапортовал Шен.

Капитан устало вздохнул, откинулся в кресле и расстегнул верхние пуговицы мундира.

– Да что ты заладил одно и то же… Ну и служи себе на здоровье. В конной гвардии. Чем не служба?

– С детства мечтал об охране. – не сдавался оборотень.

– Тьфу… Ты точно волк во второй ипостаси?

– Так точно, господин капитан!

– Не похоже. Ведешь себя, как баран. Ладно, даю тебе две седмицы… Подумай, взвесь всё. Напиши отцу, посоветуйся с ним… Обратно перевестись будет сложнее, да и время потеряешь.

– Я не изменю решения. – не дрогнул ни единым мускулом Шен.

– Всё, ступай. – отмахнулся капитан Дрю. – Утомил…

Шен покинул кабинет капитана, мысленно ругаясь и на ходу расстегивая мундир: он упарился от долгих разговоров.

Это с девками молодыми он мог часами языком молоть без устали, охмурять и уламывать их. Там хоть понятно ради чего. А сейчас? Столько времени потерял! Мог бы давно у Розы мясо да кашу наворачивать или под боком в теплой постельке валяться.

Чего его уговаривать? Он уже принял решение.

Раздраженный и злой, он вышел из казармы и направился в город.

Чем занять свой единственный за последние полторы седмицы выходной у него сомнений не возникало.

Шен бежал, не чуя под собой ног, почти летел, так что чуть не сбил на проходной у дежурного поста Челеса Витта. Тот что-то кричал ему вслед, но останавливаться Шен не стал, потом разберется.

Он торопился. Потому что соскучился.

Истосковался. По запаху, по шелку длинных темных волос, по глубокому грудному голосу, насмешливому прищуренному взгляду. По улыбке. По тому, как она заправляла за маленькое аккуратное ушко выбившуюся из косы прядь, как смешно хмурилась, сидя с пером в руке над большой книгой, в которой вела хозяйственные расходы.

Он так жаждал встречи с Розой что, заскочив в лавку за сладостями, которые та любила, пропустил и не откликнулся на заинтересованный взгляд хорошенькой продавщицы. Хотя раньше непременно бы задержался, красиво и томно облокотившись о прилавок, полюбовался кружевным, богато наполненным декольте с завораживающей ложбинкой, сказал волнующим голосом несколько заезженных, но многократно проверенных и прекрасно работающих комплиментов, и непременно договорился о свидании.

Но сейчас все его мысли были устремлены к Розе.

Скорее надышаться ей, нацеловаться, наласкаться.

В сравнении с этими желаниями всё остальное меркло и теряло смысл.

Роза не ждала его, но обрадовалась. И Шен просветлел лицом, когда увидел, как засияли ее глаза.

Но не укрылась от него и тонкая вертикальная морщинка, тревожно залегшая между густых ровных бровей молодой женщины.

Неплохо изучив ее, он не стал набрасываться с расспросами сразу, но позже, когда они уже лежали в кровати обнявшись, лицом друг к другу, а Шен привычно выводил указательным пальцем на ее спине узоры, он спросил.

– Бабы на рынке целую седмицу про черных магов болтают. Говорят, они в Урсулан скоро нагрянут. – нехотя ответила она.

– Глупости. Бабы всегда о чем-нибудь болтают, не слушай. Им лишь бы языками чесать.

– А мне страшно стало… Я ведь видела их, как тебя сейчас. Я ж… Они ж меня… Я… еле жива осталась.

– Ну теперь-то у тебя есть я. Чего тебе бояться?

– Есть. – согласилась Роза и уткнулась ему носом в плечо. – Но я боюсь, вдруг тебя в нужный момент рядом не окажется. Это после них из меня жила живая ушла…

У Шена от ее слов болезненно защемило в животе. Мысль о том, что кто-то к ней мог грубо прикасаться, делать больно, скручивала его, как тряпку.

– Перестань. Не слушай никого. Урсулан защищают лучшие маги Империи. Кто их сюда пустит?

– Хорошо, коли так. – кивнула Роза, но продолжила тихо: – Мне на днях муж покойный приснился. Никогда раньше не снился, а тут… Пришел, встал в дверях спальни и смотрит на меня грустно-грустно. Потом покачал головой, поманил за собой и ушел.

– Покойники – это к перемене погоды. – успокоил Шен, целуя Розу в висок, где билась растревоженная жилка.

Но сердце оборотня непривычно ёкнуло в груди.

***

Самые изысканные дамские салоны Урсулана бурлили слухами и домыслами. Впервые, спустя много лет с момента исчезновения последней жены, лорд Кристиан Моро проводил прием, на который были приглашены только избранные члены высшего магического общества столицы. И то не все.

Те, кто получил заветный конверт с золоченой каймой и вензелями рода Моро, были преисполнены гордости и восторга. Остальные, как обычно, завидовали счастливчикам и прилагали все усилия, чтобы обесценить в их глазах значимость сего мероприятия. Правда, явного успеха не имели.

Даже в Лавандовой гостиной леди Эмбер по этому случаю кипели нешуточные страсти.

– Прием через седмицу. – небрежно обмахиваясь тем самым заветным конвертом, говорила леди Арлана.

Она нарочно явилась в тот день, когда дом леди Эмбер был полон гостей, чтобы позлить обделенное приглашением дамское общество. Вожделенный конверт получил ее брат Йорн, но, конечно, она пойдет к Моро с ним. Тем более что Эша там не будет.

Дамы вздыхали, бросали на леди Арлану завистливые взгляды и молча страдали. Некоторые имели такой вид, словно вот-вот расплачутся.

Эмбер пила короткими глоточками отвар из чашечки нежнейшего бледно-сиреневого цвета и с интересом наблюдала за разворачивавшимся на ее глазах представлением.

Ей самой не о чем было беспокоиться, она получила заветное приглашение одной из первых, ей его привез Ланир. Он будет ее сопровождать на вечер к Моро.

– Говорят, леди Кларисса подралась с леди Войт из-за приглашения.

– Правда, потом оказалось, что это не приглашение, а пустой конверт от него.

– Глупости, этого не может быть. Кларисса хоть и жаждет заполучить Кристиана Моро в мужья, но она не так воспитана и правила приличия знает безукоризненно.

– Еще как может. Спросите у леди Сольгейг, она сама видела. Солли, голубушка, не так ли?

Жаждущие подробностей взоры устремились к леди Сольгейг, которая до этого сидела скромно в углу в кресле и рта не раскрывала.

До этого уныло рассматривавшая цветочки на обоях, она встрепенулась, захлопала ресницами, неожиданно для нее самой оказавшись в центре внимания и, против всех влитых в нее с молоком матери великосветских правил, требовавших от истинной леди скромности и кротости, поддалась греховному искушению и возжелала удержать его как можно дольше. Ибо непонятно, когда в следующий раз ей выпадет такая удача.

– Ну… не то чтобы подрались… Скорее, слегка повздорили… Совсем чуть-чуть… – с осторожностью сказала она, прокашлявшись.

– Вы же говорили, что они толкали друг друга. – подлила маслица в огонь одна из собеседниц.

– Ну да… как бы… не совсем…

Леди Сольгейг смущенно обвела взглядом гостиную.

Интерес в глазах смотревших на нее леди подскочил до неслыханной высоты, и всегда тихую и неприметную даму, польщенную неожиданным триумфом, сорвало с места в пучину бушующего, как океан, воображения. А что такого? В сложившейся ситуации на одной правде далеко не уедешь, она ж скучная. И неинтересная. А публика жаждала скандала. И поэтому…

– Они стукнули друг друга зонтиками! – зажмурившись, выпалила Солли.

По гостиной разлилось глубокое: «Ах», – с придыханием, близким к обморочному.

Заблестели глаза, затрепетали веера, заколыхались пышные декольте. Звякнули несколько фарфоровых чашечек, уроненных впечатлительными особами в блюдца.

Никто не обратил внимания, что в зимний сезон зонтики дамы обычно с собой не носили. Да кому были важны такие мелочи, когда прямо на глазах разворачивалась целая баталия!

Окрыленная безоговорочным доверием и безграничным интересом слушательниц, леди Сольгейг продолжила сыпать подробностями жаркой схватки. И присутствовавшие дамы с удивлением узнали, что в пылу борьбы были сорваны шляпки, растрепаны идеальные прически, подраны шлейфы платьев.

Какой изумительный и возмутительно-грандиозный скандал! Публика разогрелась и жадно ловила каждое слово очевидицы.

Тем временем в памяти леди Сольгейг всплывали всё новые и новые детали.

Они ввергали всех в смятение, и очень скоро гостиная разделилась на два противоборствующих лагеря, один из которых принял сторону леди Войт, а другой – Клариссы.

Дамы яро спорили, отстаивали свою точку зрения, увлеченно доказывая друг другу кто прав, кто виноват, темпераментно жестикулировали, возбужденно вскакивали с мест, демонстрируя свою полную и искреннюю вовлеченность в происходящее.

Несколько раз излияния возражений и взаимный обмен мнениями достигали такого высокого накала, что в дискуссию приходилось вмешиваться самой леди Эмбер, дабы пресечь очередное неминуемое кровопролитие.

Страстное обсуждение продолжалось ровно до тех пор, пока на пороге Лавандовой гостиной не появились, под ручку и весело болтая, ничего не подозревавшие о своей непримиримой кровной вражде, леди Войт и Кларисса.

Только тогда в комнате воцарилась оглушающая тишина.

Вновь прибывшие гостьи, радушно встреченные хозяйкой, шурша кринолинами и шелками юбок, чинно усаживались на диванчик, обитый бархатом сливового цвета, – обе сочли, что именно он будет чудесно оттенять цвет их нарядов, и на его фоне они будут выглядеть наиболее выигрышно, – и с любопытством взирали на притихших и переглядывавшихся между собой дам.

Следовало признать, что в отсутствие в гостиной леди Войт и Клариссы обстановка была гораздо живее и зажигательнее.

– А что вы так весело обсуждали, когда мы вошли? – не удержалась Кларисса, устраиваясь поудобнее и принимая у прислуги предложенную чашечку с горячим ароматным отваром.

– Предстоящий прием у лорда Моро. – ответила Арлана, решив воспользоваться заминкой, чтобы вернуть себе так несправедливо утраченный перевес драгоценного внимания.

Она снова улыбалась и обмахивалась тем самым нашумевшим и уже легко узнаваемым конвертом.

У леди Эмбер слегка дрогнули уголки губ.

– Ах, – раздраженно поджала пухлые губки леди Войт, и на ее хорошеньком кукольном личике проявилось недовольство, – и что все переполошились из-за обычного домашнего музыкального вечера? Словно речь идет об императорском бале. Не понимаю…

– Согласна, – подхватила Кларисса, – в конце концов, это неприлично так долго не собирать гостей, а потом раз! И позвать всего несколько десятков человек, в то тяжкое время, когда многие, – она обвела рукой гостиную, – гибнут от скуки и не знают, чем себя занять! Это жестоко!

Дамы заволновались, соглашаясь с мнением Клариссы, и по вновь ожившей комнате прокатилась волна негромких возмущенных, но полностью согласных с Клариссой, голосов.

– Дорогая, но Алгея только-только сняла траур по Верховному оракулу, – резонно возразила леди Эмбер, – сейчас не время затевать слишком роскошные балы. А Сандэр просто захотел немного развлечь свою невесту, что в этом плохого? Музыкальный вечер в кругу близких друзей и родственников – такой вечер вполне укладывается в правила приличий.

– Все здесь присутствующие леди более чем достойны посетить такой вечер! – протестующе выплеснула Кларисса.

Дамы мгновенно пришли в невообразимое возбуждение. Гомон негодования наполнил Лавандовую гостиную.

С таким же азартом, каким недавно обсуждали схватку Клариссы и леди Войт, все набросились с осуждениями на несчастного лорда Кристиана Моро, даже не подозревавшего, в какие жернова критики и порицания он угодил.

Ему припомнили всё. И что было, и чего не было.

Хотя репутация Верховного мага и была близка к безупречной, но при большом желании, наличии даже не слишком буйной фантазии и грамотном подходе к подаче информации, даже святого старца можно выставить зазнавшимся чудовищем, ставящим себя выше и умнее других.

– Леди, леди! Вы меня окончательно убедили! Теперь я точно знаю, как правильно поступить! О, ведь я едва не проявила непростительную слабость! – вдруг громко заявила леди Олбук, решительно поднимаясь со своего места и обращаясь ко всем дамам. Все замолчали, обратив на нее взоры. – Только благодаря всем вам я сделаю правильный выбор, и моя совесть будет чиста! Вчера я получила от леди Виолы Тэнье, моей двоюродной сестры, с которой я вижусь всего несколько раз в год, – по той причине, что она живет далеко от Урсулана, – письмо и приглашение на вечер к лорду Моро. Там мы собирались с ней увидеться. В приглашении указаны две персоны, и я хотела позвать с собой Клариссу. – при этих словах Кларисса, забывшись, с приоткрытым от неожиданности ртом, пристала со своего места, невольно протянув обе руки к леди Олбук, сразу забыв напрочь обо всех претензиях к лорду Моро. – Но теперь вижу, что и сама не пойду, и Клариссе там делать нечего. Вот! – она достала из маленькой сумочки, висевшей на ее поясе, такой же конверт, какой держала в руках Арлана, и подняла над головой. – Думаю, будет правильным, если я его порву прямо здесь, на ваших глазах!..

Вопль Клариссы, бросившейся остановить леди Олбук, потонул в общем гвалте, и всё пространство в гостиной в один миг пришло в движение.

Замелькали кружева, вуалетки, шляпки, шелковые юбки.

Замахали руки.

Затопали по паркету каблучки.

Грохнул опрокинутый столик, и кто-то взвизгнул.

Зазвенела и разлетелась по полу разбитая посуда.

С разных сторон раздавались выкрики о несправедливости, жалких происках завистниц и почетном праве составить компанию леди Олбук только самой достойной из присутствующих дам.

Стоя ногами на сливового цвета диванчике, вжавшись в лавандовую стену, с блюдцем в одной руке и бледно-сиреневой чашечкой в другой, леди Лавье даже не пыталась остановить развернувшуюся перед ней внизу схватку за право пойти вместе с леди Олбук на вечер к Моро. Ну а какой сумасшедший сунется противостоять наводнению или урагану?

К тому же Эмбер не сомневалась, что победа достанется Клариссе.

Эта женщина умела бороться за свое счастье, и уж если она решила выйти замуж, свернуть ее с пути к счастливому супружеству будет не по силам никому.

Да помогут ей Боги!

Ей и ее избраннику.