Покровитель (СИ)

Глава 10

Денвер

Наступил день отлета в Денвер. Я думала об этом дне с трепетом в груди и вот, он наступил.

Я положила последнюю вещь в чемодан и застегнула его.

— Ария, я еду в бар. Ты со мной? — крикнул мне Кан, видимо выходя из своей комнаты.

— Конечно. Спущусь через секунду.

Я распустила свои волосы, прошлась по ним расческой, одела сапоги и побежала вниз. Там меня уже ждала Энн, с моим пальто в руках. Я накинула его и выбежала на улицу.

На асфальте лежал тонкий слой снега, ветра не было, а солнышко светило, но не грело. Мне нравилась такая погода.

На ходу застегнуть пальто у меня не получилось, поэтому, когда я запрыгнула в машину, Кан наградил меня суровым взглядом.

— Знаю, знаю, — сразу же сказала я и подняла руки вверх, якобы обороняясь, — Ты такой зануда, Каннахен!

— Просто я не хочу, чтобы ты заболела, — Кан погладил мою щеку большим пальцем и притянул к себе для поцелуя.

Я легла к нему на плечо, а он обнял меня и зарылся лицом в мои волосы. Так мы и ехали до города.

— А вот и они, наши голубки, — улыбнулся Эндрю, когда мы вошли в бар. Он подошел к нам и обнял меня, а затем пожал руку Кану.

— Привет, дружище, — улыбнулся Кан в ответ.

— Как поживаете?

— Отлично. Никогда еще не был так счастлив, — ответил Кан и сжал мою талию, — Ария, мы с Эндрю поболтаем у меня в кабинете, а ты пока выпей чашечку кофе, ладно? Мы быстренько, — Кан чмокнул меня в макушку и ушел вместе с Эндрю, а я направилась к барной стойке, за которой стоял Энди.

Мы с ним так ни разу и не разговаривали после того происшествия с братом Кана. Мне было очень неловко находиться рядом с ним, ведь в ту ночь я накричала на него. Не знаю, была ли я вообще права, сделав это…

— Привет, Ария, — тихо поприветствовал меня парень.

Черт.

— Привет, Энди. Как поживаешь?

— Так себе. Тебе как обычно? — в ответ я тихо кивнула и стала наблюдать, как Энди делает мой любимый капучино. К нему, как и обычно, шла булочка с вишневым джемом, — Я бы хотел извиниться. Ты была права. Я подвел Кана и подвел тебя в ту первую ночь, когда ты работала тут. Во второй раз я исправился, — парень замолчал на мгновение, — Понимаю, это не оправдание. Если бы я тщательнее следил бы за тобой, то все было бы хорошо, у тебя не было бы никаких травм после той ночи. Когда я узнал, что у тебя огромный синяк, от которого тебе больно двигаться, мне было очень плохо, ведь это все моя вина.

Энди поставил локти на барную стойку и уронил голову на ладони.

— И ты меня прости. Мне не стоило на тебя кричать, я просто испугалась. Не каждый день встречаешь того, кто пытался тебя изнасиловать, — я горько усмехнулась, помешивая свой кофе.

После нескольких минут молчания Энди снова заговорил:

— Как твои дела? Слушал, после того, как Кан вернулся и узнал о Уилсоне, он забрал тебя жить к себе?

Я отхлебнула из кружки и кивнула головой. Капелька кофе медленно поползла вниз, оставляя на кружке мокрую дорожку. Я вытерла ее пальцем.

— Он считает, что Уилсон ищет меня. Он не просто хочет запугать меня, он хочет забрать меня себе. Это слова Кана. Звучит, правда, немного бредово. Я еще мы сегодня улетаем в Денвер на несколько дней по работе.

— Вижу, у вас все отлично, — без намека на улыбку сказал Энди, протирая стойку.

— Да, все просто замечательно, — тихо ответила я.

— Ну что же, можем ехать, — послышался голос у меня за спиной, — Нас ждет Денвер и работа.

Эндрю крепко обнял меня и пожелал удачи, после чего он попрощался с Каннахеном.

Спустя два часа мы уже были на частном самолете фирмы Кана. Я раньше никогда не летала на самолете, поэтому поначалу немного нервничала, а когда мы взлетели, я посмотрела в иллюминатор и не смогла оторвать глаз от этой красоты. Под нами плыли облака, а под ними виднелся Чикаго. Заходящее солнце делало эту картину в миллионы раз великолепнее. Ничего красивее еще не видела…

— Тебе нравится? — спросил Кан. Я повернулась к нему и увидела, что он улыбается, а взгляд его сосредоточен не на мне, а на облаках.

— Безумно. Я могу смотреть на это вечно.

— Рад, что тебе нравится, — Кан поцеловал меня в лоб и устроился на сидении.

Я очень долго смотрела в иллюминатор, но в итоге погрузилась в сон.

Денвер оказался городом, во многом похожим на Чикаго, но вот улицы здесь казались немного шире, дома немного ниже, погода теплее, а воздух чище.

Машина, которая забрала нас из аэропорта, остановилась у шикарного отеля, где нас уже ждал швейцар. Да уж, к такой жизни не очень — то трудно привыкнуть.

— Добрый вечер, мистер Каннахен, — поприветствовал швейцар Кана, который вылез из машины. Он подал мне руку и помог выбраться, — мисс Мейб. Пройдемте за мной.

Парень — швейцар забрал у водителя наш багаж и направился в здание.

— Мистер Каннахен! Мы так рады вас видеть! — воскликнул мужчина в строгом костюме из — за администраторской стойки. Он подошел к нам и пожал Кану руку, — Ваш номер уже готов, багаж сейчас отнесут. Желаете заказать столик для ужина или еще что — либо?

— Да, Джейкоб, закажи столик на двоих в «…» на восемь часов. И машину, пожалуйста.

— Сделаем, сэр.

Кан взял мою руку и повел к лифту, который доставил нас в пентхаус.

Номер был просто изумителен. Небольшая прихожая была объединена с гостиной, где стоял шикарный диван, плазменный телевизор, акустическая система и всякие новомодные вещи. Справа была огромная спальня в темных тонах, а оттуда был вход в ванную, которая была даже ни чуть не меньше спальни. Черт, да тут даже джакузи есть! И повсюду стояли цветы. Но самое лучшее в этом номере — окна. Они шли во всю стену, открывая шикарный панорамный вид на вечерний Денвер.

— Я быстро привыкну к такой жизни, — я заулыбалась как дурочка.

— Вот и правильно. С этих пор твоя жизнь всегда будет такой.

Я помотала головой, прибывая в состоянии эйфории и шока.

Не верю. Моя жизнь вдруг стала сказкой.

— Погоди — ка… — улыбка с моего лица медленно сползла, я насторожилась, — В этом номере всего одна спальня, верно?

Улыбка Кана тоже исчезла после моего вопроса.

— Эм… да, я хотел тебе сказать, но забыл. Это самый шикарный номер и я всегда тут останавливаюсь. Я не хотел, чтобы ты жила в номере, который хоть на миллиардную долю хуже этого. Поэтому я решил, что мы поживем в одном номере.

Я шумно вздохнула, но так ничего и не ответила. Я просто не знала, что можно сказать в этой ситуации.

— Прости, я хотел сделать, как лучше.

— Все нормально. Скажи этому… Джейкобу, что нам нужно еще одно одеяло, ладно? Я пока пойду, подготовлюсь к нашему ужину.

Я взяла свой чемодан и отправилась с ним в сторону спальни.

Отлично, нас ожидает веселая неделька…

Ужин прошел просто отлично. Мы ели очень вкусную еду в уютном ресторанчике и разговаривали. Кан спрашивал о моей прошлой жизни, а когда я задавала какой — либо вопрос, он просто менял тему.

— Почему ты менял тему каждый раз, когда я задавала какой — либо вопрос? — все — таки решилась спросить я, когда мы вошли в наш номер. Я сняла заколку с волос и они рассыпались по плечам.

— Я не люблю говорить о себе, — ответил Кан, снимая пиджак.

Я уселась на диван и похлопала по месту рядом с собой, чтобы он тоже сел.

— Выходит, что я тебя практически не знаю и не узнаю, раз ты не хочешь рассказывать о себе. Ты же понимаешь, что пока я тебя не знаю, наши отношения трудно назвать отношениями.

Я пожала плечами и отвернулась от Кана. Он смотрел куда — то сквозь меня. Я даже не могла понять, о чем он думает.

По лицам некоторых людей можно было определить, о чем они думают. Хотя бы примерно. Можно было сказать, о хорошем человек думает, или же о плохом. Но у Кана всегда было такое лицо, по которому просто ничего нельзя было сказать.

— Что ты хочешь знать? — вдруг спросил он. Его голос прозвучал как — то через чур громко в этой тишине.

— Все, что ты можешь мне рассказать.

— Я родился четырнадцатого марта. Мой родной город — Ванкувер, где до сих пор живет моя мама, а в Чикаго я переехал пять лет назад, — начал свой рассказ Кан, когда мы уже легли в постель. Я закуталась в свое одеяло, а он сидел напротив меня и смотрел куда — то вдаль, — Отец ушел от нас, когда родился я, мама не любит о нем говорить. Но мы с отцом общаемся раз в пару лет, хотя я даже не понимаю какой в этом смысл. Мама воспитывала нас с Уилсоном в одиночку, — при упоминании брата, мышцы Кана напряглись, а в глазах загорелась ярость, — Я приехал в Чикаго за неделю до своего девятнадцатилетия и сразу же начал карьеру. Я закончил школу чуть ли не с отличием, мозгов мне хватало, чтобы начать свое дело. Я снимал квартиру вместе с Эндрю, как ты знаешь. Он помог мне с бумажными делами, что и делает по сей день. Он классный парень и я ценю его как брата, — Кан замолчал на какое — то время, а затем потер переносицу и вздохнул, — Я не знаю что еще рассказать. Моя жизнь скучная. В моей жизни не было места для любви или развлечений. Я делал миллионы плохих вещей и миллионы ошибок. У меня на лбу невидимый отпечаток от граблей, на которые я вечно наступаю, — горько усмехнулся парень, — Я плохой человек, Ария. Но с тех пор, как ты появилась в моей жизни, я пытаюсь не совершать ошибок.

Мои глаза наполнились слезами. Я даже не понимала почему, но мне просто хотелось выплакаться и избавиться от огромного комка эмоций, который накапливался с тех самых пор, как я бежала из дома. Я не могла больше держать это все в себе.

Когда я закрыла глаза, накопившиеся слезы потекли вниз по щекам, оставляя влажные следы. Я быстро вытерла их тыльной стороной ладони.

Кан наконец поднял на меня глаза и заметил мои слезы.

— Ария? Что случилось? — он быстро перебрался на другой конец кровати и прижал меня к себе, от чего я еще больше зарыдала.

— Я… я так устала, — еле — еле сказала я. Мне пришлось взять себя в руки и вытереть слезы, — Эти месяцы были такими… я не знаю. Все происходит так быстро. Сначала я сбегаю, потом встречаю тебя, потом та история с Уилсоном и так далее. Событие идет за событием, и я не успеваю эмоционально с этим справиться. Раньше я все держала в себе и никогда на людях не показывала своих чувств. А сейчас я просто не могу это держать. Такое ощущение, что если сейчас произойдет еще что — то, то я просто взорвусь, — слезы снова подступили, и я больше не могла себя сдерживать. Я просто уткнулась в грудь Кана и тихо плакала, пока не заснула.

Я с трудом открыла глаза утром. Я с трудом поняла, где нахожусь. Я с трудом встала и собралась. У меня было ощущение, что лицо опухло, а мир казался таким серым и пустым.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Кан, когда мы ждали лифт.

— Нормально, — еле слышно ответила я.

Я никогда не замечала, что жизнь может так измениться за такой короткий промежуток времени. Несколько месяцев назад я жила с родителями, братом и сестрой, которые просто ненавидели меня и старались избегать. Сейчас у меня есть новые друзья, знакомые, Каннахен, и я живу в изумительном доме. Но я все равно была в полном смятении и мне чего — то не хватало. Мне не всегда было комфортно том, где я находилась. Я была лишней.

За день нашего отъезда в воздухе запахло Рождеством. Улицы Денвера стали светиться от украшений, а из маленьких, уютных кафешек доносились рождественские песни.

Раньше я просила у родителей что — нибудь на Рождество. Что — нибудь из одежды или каких — то вещей, которые были временными. Свитер я поношу несколько лет, а потом выброшу, с куклой я поиграю, а потом вырасту и забуду о ней, сладости я быстро съем. Сейчас я не хотела таких подарков. Я не хотела того, что потом забудется или просто перестанет быть нужным.

Но Каннахен хотел купить мне что — то, я видела в его глазах стремление меня порадовать. Всю неделю, когда мы ходили по магазинам, он заводил меня в каждый и спрашивал, не хочу ли я чего — нибудь из всех вещей, что там были. Каждый раз, когда я мотала головой и говорила «нет», он немного угасал, а возле следующего магазина снова оживлялся.

Я знала чего хочу. Я хочу такой подарок, который запомню на всю свою жизнь. Я хочу то, что можно оживить в памяти спустя многие годы. Я хотела воспоминаний. Я хотела жить, испытывать что — то новое, и с каждым разом откладывать эти воспоминания в голове. Ведь ничто не важно, если оно пройдет мимо и не оставит никакого следа в нашей жизни.

После того самого «серого дня», мое настроение нормализовалось. Я не ходила подавленной и хмурой. Кан пытался развлекать меня. Мы ходили по магазинам, на выставки, в кино, в ресторанчики, а иногда просто покупали кофе и гуляли по парку.

В итоге я окончательно забыла обо всех своих переживаниях и расслабилась. Кан даже не стал напрягать меня работой и поэтому каждое совещание, которое мы посещали, я просто сидела и рисовала.

— Мисс Мейб, для вас оставили посылку и письмо, — сказал мне Джейкоб, когда мы с Каном зашли в холл, после прогулки.

Я подошла к администраторской стойке, и Джейкоб вручил мне белый конверт и аккуратно запакованную маленькую коробочку.

Я поблагодарила его и побежала к лифту, где меня ждал Кан.

Поднявшись в номер, я уселась на диван и стала распечатывать оберточную бумагу, чтобы посмотреть, что находилось внутри.

Под красочной оберткой пряталась простенькая белая коробочка. А внутри простенькой коробочки лежали жемчужные серьги.

Мои руки сразу же задрожали. Я откинула в сторону украшение и быстро вскрыла конверт. Внутри лежал лист, сложенный пополам. А на листе изящным подчерком было написано всего две фразы.

Счастливых каникул, Ария. И до скорой встречи.

— У.

Не нужно было обладать большим умом, что скрывается за этой подписью.

— Каннахен! — закричала я.

Кан прибежал буквально за пару секунд с испуганным лицом. Я молча протянула ему листок.

— Мы сейчас же летим домой. Я ни на секунду не отпущу тебя от себя. Этот придурок уже совсем свихнулся! Ты не выйдешь из дома, я буду работать дома, найму охрану. Пора делать с этим что — то. Все зашло слишком далеко.

Я подняла глаза на Кана, который еле — еле сдерживал свою ярость.

— Ты хочешь запереть меня? И ты думаешь, что это решит все проблемы?

— Не знаю. Возможно на какое — то время.

Я поднялась с дивана.

— Я не собираюсь сидеть в доме, как заключенная.

— Тебя никто не будет спрашивать, Ария! — вдруг закричал Кан. Я подскочила на месте от неожиданности, — Ты будешь делать то, что скажу я, потому что сама ты не справишься со своей безопасностью! Ты не знаешь насколько этот человек беспощаден! Ты еще ребенок и ничего в этой жизни не смыслишь, так что будь добра, собери свои вещи, мы улетаем немедленно!

Сердце забилось быстрее, глаза снова наполнились слезами, но я сдержала их и подошла к Кану.

— Я не собираюсь быть твоей рабыней, которая ходит за тобой по пятам и боится вздохнуть в твоем присутствии. Меня и так слишком долго держали взаперти. Я не буду больше сидеть в четырех стенах, только потому — что этого кто — то хочет.

И тут я увидела это. В глазах Каннахена не только проснулась ярость. Это было нечто другое. Он подошел ко мне практически вплотную и схватил за подбородок:

— Не смей больше так разговаривать со мной.

Я медленно закрыла глаза и тут же ощутила резкий шлепок по щеке.

Вдруг земля ушла из — под ног. У меня словно вырвали сердце с легкими. Я пошатнулась, сделала шаг назад, а потом и вовсе убежала прочь от Кана, осмысляя все, что только что произошло.

Он ударил меня. Человек, давший мне крышу и еду, доверившийся мне и подаривший мне лучшие моменты жизни, только что поднял на меня руку.

Я поняла, что не только не знаю его. Я боюсь его.