Покровитель (СИ)

Глава 16

Все тайное становится явным

— Какого черта ты тут делаешь? — еле слышно зарычала я, когда Катрин ушла наливать нам чай.

— А разве это не очевидно? Я приехал к тебе, — Уил осмотрелся, — Где же мой дорогой братец? Будь он здесь, в доме бы уже давно стоял ор. А он до сих пор не явился, значит, его и вовсе нет в Торонто.

— Не волнуйся, скоро будет, — зашипела я.

— Успокойся, золотце. Я не собираюсь обижать тебя.

Я нахмурилась и пристально на него посмотрела.

— Тогда зачем ты здесь?

— Чтобы доказать тебе, что я не такой плохой, каким ты меня считаешь. А еще я хочу открыть тебе одну тайну твоего любимого и дорогого Джека Каннахена.

— Привет, Ария, — услышала я счастливый голос Канна, когда спустя несколько минут закрылась в комнате и позвонила ему.

— Кан, кое — что случилось. Только не кипятись.

— Ария, что произошло? — твердо спросил Кан. Его тон даже слегка напугал меня.

— Уилсон здесь. Он приехал буквально десять минут назад.

Тишина.

— Выезжаю. К вечеру буду дома, — я хотела уже начать прощаться, но тут Кан продолжил, — И Ария, будь аккуратна, прошу тебя.

— Я буду, обещаю. Скорее бы ты приехал и это все закончилось.

— Завтра мы решим все и вернемся в Чикаго, если ты того захочешь.

Мы попрощались и я, счастливая и воодушевленная, вернулась в гостиную, где Катрин разговаривала с Уилсоном.

— Ария, я как раз рассказывала Уилсону о тебе, — сказала Катрин, — Куда ты ходила?

— В туалет, — соврала я, — Катрин, я что — то плохо себя чувствую. Наверное, вчера в самолете продуло. Я хочу пойти полежать, вы не будете против?

— Конечно нет, иди, отдыхай, милая, я попозже принесу тебе травяной чай.

Я взяла с кресла книгу и ушла в комнату.

Спустя пару часов в дверь постучались.

— Входите, Катрин.

— Моя мать в саду, она попросила меня поухаживать за тобой.

Я усмехнулась и недоверчиво отстранилась от мужчины. Хотя на самом деле он не выглядел как мужчина, скорее как парень. Светлые волосы аккуратно уложены, глаза светлые, но не зеленые, не как у Кана, черты лица более мягкие черты лица. Они с Каном были практически не похожи.

— Мне не нужно от тебя ничего, уходи.

Уилсон на мгновение замолчал. Он посмотрел на меня печальным и отчаявшимся взглядом, какого я еще никогда не видела. С одной стороны его выражение лица казалось мне искренним, но с другой стороны я жутко боялась этого типа.

— Ария, мне жаль, что я так поступил с тобой в тот вече, когда мы познакомились. Я правда сожалею об этом.

— Ты сожалеешь? — снова чуть ли не шипела на него я, — Ты сожалеешь, а у меня был огромный синяк в виде твоей ладони на боку. И каждый чертов раз, когда Кан приходил и смотрел на него, я переживала тот момент снова и снова, с той же болью. Ты сожалеешь, а я поругалась тогда с другом. Ты сожалеешь, а мне не становиться легче, понимаешь? — я перевела дыхание и еле слышно добавила, — Мне неинтересно ради чего ты приехал. Просто уезжай.

— Отличный совет, — саркастическим тоном сказал Кан, распахнув дверь.

Уилсон поднялся с кровати и пошел навстречу брату.

— Рад снова видеть тебя, Каннахен.

— Жаль, я не могу сказать того же, братец. Выметайся из этой комнаты. Марш в библиотеку, поговорим там.

Я поймала на себе нежный взгляд Кана, он якобы поздоровался, и скрылся за дверью. Я одела обувь и пошла в сад к Катрин.

— Кан приехал, — сказала я ей. Женщина подняла на меня испуганные глаза.

— Значит, он уже встретился с Уилсоном. Где они?

— Кан сказал, что они пойдут в библиотеку.

Катрин быстрым шагом двинулась на второй этаж к библиотеке, я последовала за ней.

— Этих двоих опасно оставлять вдвоем и без свидетелей, уж поверь.

Катрин распахнула двери библиотеки, но там было тихо. Они не кричали друг на друга, они спокойно сидели за столом и разговаривали.

— Мама, приведи Арию, пожалуйста, — услышала я приглушенный голос Каннахена.

Я аккуратно прошла в комнату и присела во главе стола, между двумя парями.

Катрин закрыла дверь и наступила могильная тишина. Стало настолько тихо, что я с легкостью могла слышать свое сердцебиение.

Моя взгляд упал на стол и никуда больше я смотреть не собиралась. Не знаю почему, но мне было просто страшно поднять глаза на одного из них, словно если наши взгляды встретятся, я стану каменной статуей, как в сказке.

— Ты ей расскажешь или мне начать? — наконец заговорил Уилсон.

— Я сам, — кратко ответил Кан и снова замолчал, собираясь с силами. Меня бросило в дрожь. Что такого он должен мне рассказать? Что такого он скрывает? — Когда я только переехал в Чикаго, я встретил там девушку, ее звали Джулианной. Она стала первой девушкой, что была… не на одну ночь. Через несколько месяцев она стала все больше и больше уходить в себя, мы стали реже видеться, она стала очень странной и потерянной. Одним вечером она мне сказала, что у нее есть другой, и что с ним она дольше, чем со мной, а еще что он уже даже сделал ей предложение.

— И этим кем — то был я, — одновременно со злостью и грустью сказал Уилсон.

— Да. Она не знала, что мы братья, но позже узнала. Я не буду рассказывать о многочисленных ссорах между нами тремя. Расскажу сразу заключительную часть. Джулианна решила остаться с Уилсоном, и я особо не возражал. А через неделю ее нашли… мертвой. Она покончила жизнь самоубийством.

Последнее предложение Кан сказал шепотом, не в силах больше говорить вслух. Я продолжала смотреть в ту же точку, не зная как реагировать на это.

Совершенно случайно я вспомнила обе наши встречи с Уилсоном, его письмо, разговоры с Каном о нем. И эту историю. Все сложилось воедино.

— Ты ненавидишь его, потому что считаешь, что это он довел ее до такого, да? — обратилась я к Уилсону. Тот еле заметно кивнул, — Но это не так. Она сама себя погубила. Когда ты узнал, кто я и как Кан относится ко мне, ты захотел отнять меня у него, как он отнял у тебя Джулианну, но он этого не делал. Уилсон, — я подняла взгляд на него, — это был ее выбор, никого нельзя винить в этом. И я это говорю не потому что хочу защитить себя, чтобы ты ничего со мной не сделал. Я говорю это потому, что была в этом сумасшествии, как она. Я хотела сделать то, что сделала она, но не стала, потому что в один момент я сказала себе, что должна сражаться за свое счастье, а не сдаваться таким образом, — братья слушали меня, не издавая ни звука, — Вы есть друг у друга, вы братья, так цените это. Мои брат и сестра относятся ко мне ужасно уже около десяти лет. Я бы отдала все, чтобы вернуть наши прежние отношения. Вы еще можете это сделать. Но решать только вам.

С этими словами я быстро встала из — за стола и вышла из библиотеки, прикрыв за собой дверь. Катрин стояла у стены и ждала меня.

— Ну что? — спросила она.

— Она рассказали мне причину их ненависти за последние лет пять, наверное. Мне пришлось прочитать им небольшую лекцию о том, как важны братья и сестры. Сейчас все зависит от них. А мне срочно нужен кофе, я жутко устала.

— Пойдем, милая.

Мы с Катрин просидели на кухне около полу часа, после чего прошли в гостиную и просидели там столько же. На улице уже смеркалось, а Каннахен и Уилсон не подавали никаких звуков. Было тихо.

— Может сходить к ним? — встревожено спросила Катрин.

— Они были в ссоре всю их жизнь, так что если они померились, то им есть о чем поговорить. Особенно, если в библиотеке припрятана бутылочка виски, — я засмеялась.

И вот, спустя несколько секунд в комнату вошли парни. Мы смиренно ждали от них каких — нибудь слов.

— Мама, прости нас. Мы сожалеем, что двадцать с лишним лет мучали тебя этими ссорами, — сказал Уилсон, — Если ты не будешь против, я бы хотел побыть с тобой какое — то время.

— А нам с Арией, к сожалению, пора в Чикаго, нас ждет работа, — Кан посмотрел на меня и улыбнулся. От его улыбки и изумрудных глаз мое сердце забилось быстрее.

Уехать мы решили на следующее утро. Уилсон за завтраком рассказывал Кану о своем бизнесе, и они договорились встретиться в Чикаго, а я в свою очередь сидела с Катрин в саду и ела яблочный пирог, как в самый первый день моего пребывания тут.

— Я надеюсь, вы навестите нас, — улыбнулась я.

— А я надеюсь понянчить внуков, — парировала Катрин. Я чуть не подавилась куском пирога, — Шучу, милая. Сначала вам нужно обустроить дом, пожениться, а потом уже думать о детях. Только не торопитесь. И я с радостью буду навещать вас, спасибо за приглашение. Ах да, и еще, — добавила женщина. Я подняла на нее глаза, — Добро пожаловать в семью, Ария.

— Спасибо, — я широко заулыбалась. И эта улыбка никак не сползала с моего лица.

Уилсон тоже поговорил со мной перед отъездом. Он извинился за то, что шпионил за мной и причинил боль, за то, что пугал. Я была рада простить его.

Когда я прощалась со своей новой семьей, на глазах застыли слезы, ведь они любили меня больше, чем моя родная семья, как бы это ни было прискорбно.

— Дом, милый дом, — вздохнула я, ставя чемодан в прихожей. Наконец — то мы были в Чикаго. В незабвенном городе ветров… и пончиков.

— Пойдем, я хочу перекусить, — Кан повел меня на кухню, усадил за барную стойку и принялся делать сэндвичи.

— Ты вообще в курсе, что Энн тут? Она можешь приготовить нормальный обед.

Кан улыбнулся и слегка нахмурился.

— Неужто ты привыкла к тому, что в доме есть прислуга?

Я закатила глаза, встала со стула и устало поплелась на выход.

— Пойду, проверю почту, — сказала я Кану, перед тем как вышла из дома.

Несколько секунд я просто стояла у почтового ящика и нежилась, подставляя лицо под лучи солнца. После этого момента наслаждения я все же достала письма из ящика и пошла к дому, на ходу просматривая почту.

Тут была реклама, счета, два письма для Кана и… одно для меня.

Я вернулась на кухню и распечатала конверт.

Когда я увидела имя отправителя, руки задрожали, а пальцы поледенели. Это было письмо от моих родителей.

Да что ж за неделя — то такая?!