Покровитель (СИ)

Глава 12

Прощение

— Ну же, Ария, выходи, — очередной раз постучалась в мою дверь Виктория.

Я проигнорировала ее. Сегодня мне совсем не хотелось никуда идти и даже выходить из комнаты.

Судя по звукам, она ушла, но я знала, что это ненадолго. Я слышала, как они с Эндрю говорили обо мне, хотя не хотела этого слышать.

Проклятые тонкие стены.

Неожиданно в дверь заколотили со всей силы. Я сразу поняла кто это и еще больше закуталась в одеяло.

— Кан, уходи. Она не хочет тебя видеть, — твердым, но не очень громким голосом сказал Эндрю.

— Мне нужно поговорить с ней. Я вчера весь день просидел на этом чертовом крыльце, звонил ей, но телефон был выключен. Эндрю, мне так плохо. Прошу, пусти меня к ней.

Я слушала его голос и внутри все сжималось. Самое ужасное, что я не понимала почему. Толи от того, что любила его, толи от того, что ненавидела.

— Она сама решит, когда поговорить с тобой. Дай ей время, парень.

Больше я ничего не слышала, но Кан явно был еще в доме. И судя по шагам, кто — то пошел в комнату Эндрю, и скорее всего это была Викки.

Я закрыла глаза и попыталась уснуть.

Следующие два дня прошли слишком быстро. Большую часть этого времени я спала, а в остальное время брала у Эндрю книги и пыталась читать. Перед тем, как пойти спать, он приходил и объяснял мне суть того, что я прочитала.

Он не говорил со мной о Каннахене, не говорил о том, что я должна поесть, не просил ничего делать. Просто приходил и говорил со мной о книге. Я была безгранично благодарна ему за это.

Викки заходила ко мне разве что для того, чтобы занести что — нибудь из еды.

Я удивлялась тому, что она смогла отвлечь меня на один день, а затем я погрузилась в себя. В тот день я практически забыла о Каннахене, а потом, когда вспомнила, забыть уже не смогла.

— С Рождеством, Ария, — поздравил меня Эндрю, когда я, наконец, вышла из своей комнаты.

Я приняла душ, уложила волосы, накрасилась и одела свитер с оленями. Хотя праздничного настроения совсем не было.

— И тебя тоже, — я улыбнулась.

— Я соскучился по твоей улыбке, — парень улыбнулся мне в ответ.

Я пошла в сторону кухни.

— Тебе нужно помощь? — спросила я у Викки.

— Да, поставь все это на стол, пожалуйста, — она указала на барную стойку, на которой стояли салаты и прочие закуски. Я стала переставлять это все на стол, уже украшенный омелой и свечами.

Когда я закончила, Эндрю позвал меня посидеть с ним на диване. Я предположила, что он хочет не просто посидеть со мной. И не ошиблась.

— Ты как? — спросил он.

— Ты имеешь ввиду, поняла ли, чего хочу дальше с Каном, да? Я поняла. Я соскучилась по нему, я хочу увидеть его, поговорить с ним. Я хочу… я хочу простить его, но боюсь, что он снова так поступит. Или по — другому сильно обидит. Я же не могу сбегать от него всякий раз, когда он делает мне больно, а потом возвращаться, как ни в чем небывало. Это удел слабых, я думаю.

— Он уехал из города. Завтра утром должен вернуться. Если хочешь, поговори с ним завтра. Уверен, он будет просто безгранично рад тебя услышать, — Эндрю улыбнулся, — А чтобы не повторять удел слабых, как ты говоришь, скажи ему, что если он еще раз сделает что — то подобное, то ты уйдешь и бровью не поведешь. Ты достойна самого лучшего. Он должен стать таким для тебя.

Я улыбнулась Эндрю и обняла его.

Несмотря на то, что еще вчера я лежала в постели и ни с кем не хотела разговаривать, это было лучшее Рождество за последние десять лет.

— Предлагаю сходить прогуляться! — сказала Викки после праздничного ужина.

— Я только «за». Устала сидеть в четырех стенах. Пойду переодену штаны.

Я побежала в комнату и сменила пижамные штаны на любимые черные джинсы. В прихожей я одела свое белое пальто и застегнула его на все пуговицы. А еще Вик одолжила мне свои полусапожки на каблуке. Я не очень сильно любила каблуки, поэтому и не стала забирать такую обувь из дома Кана.

Мы вышли на улицу и тут же несколько снежинок упали мне на лицо. Как же я люблю такую погоду! Викки и Энди шли позади меня и шептались о чем — то, а я шла одна и смотрела на вечерний Чикаго.

Мы дошли до парка, где было немного темнее, чем на тротуаре из — за небольшого количества фонарей.

Вдруг где — то вдалеке показался мужской силуэт. Он как будто держал что — то в руках. Силуэт приближался к нам с каждой секундой. И тут я разглядела в нем Кана. А в руках он держал огромный букет самых разнообразных цветов.

Все мысли вылетели из моей головы. Я просто хотела скорее обнять его.

Я со всех ног побежала к Каннахену. Он сходу поймал меня, крепко обнял и закружил в воздухе. Это словно была сцена из мелодрамы, в которой возлюбленные встречаются после долгой разлуки.

Кан поставил меня на землю и прижался своими губами к моим. И снова я растаяла в его объятиях.

— Ария, — прошептал он мне в губы, — Ария, умоляю тебя, не оставляй меня больше.

Я отстранилась от Кана и посмотрела на него. В тусклом свете одинокого фонаря я заметила слезу, скатывающуюся с его щеки.

Боже.

Я никогда не видела, как плачет парень. А его слеза была из — за меня. Я причина этому.

Мое сердце болезненно сжалось.

Я стерла эту слезу с его щеки и еще раз поцеловала.

— Я люблю тебя, Ария Мейб, — пошептал Каннахен, — Я влюбился в тебя с первого же взгляда на тебя, с первого же слова, которое ты произнесла, с первым же твоим смехом и с первой же твоей слезинкой. Я влюбился в тебя без памяти. А когда ты ушла от меня… ты забрала мое сердце с собой. И это было больно. Не повторяй этого больше. Никогда. Я очень сожалею о том, что наделал, я ненавижу себя за это и я готов извиняться перед тобой остаток наших дней. Но я хочу, чтобы остаток наших дней мы провели вместе. Ты просто не…

— Да замолчи ты уже, дурак, — засмеялась я и снова поцеловала Кана, — Я тоже тебя люблю.

Когда мы, наконец, закончили эту «мелодрамную сцену», нас осенило, что Викки и Эндрю ушли, а бедный огромный букет лежит на земле.

Я подняла букет и взяла Кана за руку.

— Боже мой, Ария! — воскликнул Каннахен, я сразу же перепугалась, — У тебя пальто застегнуто!

Я несколько секунд смотрела на парня с нейтральным выражением лица, а потом засмеялась во весь голос.

— Ты такой… Ох, Ка — а — ан! Зачем же так пугать?! — я залилась смехом еще больше.

— Прости, я не хотел, — лучезарно улыбнулся Кан, — Пойдем домой. Сегодня же Рождество, а ты еще не получила подарок от меня.

— Я заинтригована.

Спустя полчаса мы подъехали к особняку Кана. В машине он обнял меня и ни на секунду не отпускал.

Тут ничего не изменилось с тех пор, как я уехала, хотя прошло чуть меньше недели. А казалось, что я не была тут вечность.

Я, как обычно, сняла обувь и пальто, а Энн, экономка Каннахена, забрала его у меня. Так приятно было вернуться к тому, что было раньше.

Кан взял меня за руку и повел в гостиную. Там стояла огромная елка, украшенная миллионами огоньков, а над камином висели три носка, которые все поднимали мне праздничное настроение.

На диване сидела Виктория, а на полу, рядом к ней, пристроился Эндрю. Кан усадил меня к Эндрю, а сам пошел к елке.

Это была еще одна картина из фильма, но на этот раз из семейного, где царит уют и любовь.

— Чур сначала подарки от меня! — радостно воскликнула Виктория.

Кан усмехнулся и достал первый подарок из — под елки.

— Это для Эндрю, — ему досталась большая почти плоская коробка, — Это мне, спасибо Виктория. А это для Арии.

Кан передал мне довольно большую коробку, чему я удивилась, ведь мы с Викки были знакомы не больше недели, а она подарила мне такой большой подарок.

— Теперь от Эндрю, — Кан раздал подарки от Эндрю и его подарок для меня был не очень большим, но и не легким, что заинтриговало меня. Настала очередь подарков Каннахена. Подарок для меня он оставил напоследок, — Ария, твоего подарка нет под елкой, но ты найдешь его наверху. Я долго думал, чего бы ты хотела, а потом понял, что ты не та девушка, которой нужно дарить золото и бриллианты, ты та кому нужно что — то более ценное. Тебе нужна настоящая жизнь. Такая, чтобы ни о чем не сожалеть, а только радоваться.

Я поднялась с пола, подошла к Кану и обвила руками его шею.

Его губы накрыли мои, и я снова забыла как дышать, я снова таяла в его руках.

Еще в Денвере я думала о том, что не хочу никаких материальных подарков. Я хочу воспоминаний. И Кан думал в правильном направлении, зная меня. Это было очень ценно для меня.

Когда Викки и Эндрю ушли домой, мы с Каном решили пойти спать.

— Ария, ты не хочешь сегодня переночевать в моей комнате? — спросил Кан и затем добавил, — И не только сегодня.

Я вопросительно посмотрела на него:

— То есть ты хочешь, чтобы мы жили в одном доме, спаси в одной кровати, как пара с серьезными отношениями?

Парень улыбнулся мне.

— Ну, у нас ведь серьезные отношения. Так почему бы нет?

— Ладно. Можно я только умоюсь и переоденусь в своей комнате?

Кан молча кивнул и пошел в свою комнату.

Я быстро умылась, вытащила из шкафа атласную пижаму, состоящую из топа и шорт, переоделась и пошла к Кану.

Аккуратно постучав в дверь, я вошла.

— Ты можешь не стучать, Ария. Это ведь теперь и твоя комната.

Комната Кана была даже меньше моей. А может так только казалось, ведь в его комнате было много мебели, а моя комната была практически пустой, но при этом не менее красивой.

Слева от входа стояла огромная кровать с навесом, а по бокам прикроватные тумбочки. Шкаф занимал всю стену напротив двери, а посреди комнаты стоял рабочий стол, который так же был повернут в сторону огромного окна, какое было и в моей комнате. Помимо этого на полу лежал мягкий ковер, кресло у окна и повсюду стояли и висели различные украшения: цветы, картины, небольшие статуэтки на столе и прочие еле приметные мелочи.

И тут мне в глаза бросился мольберт, стоящий у окна. А Кан стоял рядом с ним в одних пижамных штанах.

Боги, дайте мне сил оторваться от такого зрелища.

— Зачем тебе тут мольберт? Ты рисуешь? — спросила я, подходя ближе.

— Я нет, а вот ты рисуешь. Это и есть мой подарок тебе на Рождество. Я видел твои рисунки в блокноте и подумал, что может, ты рисуешь акварелью или чем там рисуют художники.

— Я немного рисую масляными красками, но чаще рисую карандашом в блокноте.

— Ну вот, нарисуешь как — нибудь что — то, что мы сможем повесить в гостиной, над камином, — улыбнулся Кан, — Ложись, нам обоим нужно отдохнуть.

Я неуверенно подошла к кровати и откинула одеяло. В воздухе сразу же запахло свежестью.

Эта кровать была такой мягкой, что я не смогла сдержать стон, когда моя голова коснулась подушки. Кан лег рядом со мной и засмеялся:

— Впервые в моей постели девушка стонет от моей кровати, а не от моих прикосновений.

Я кинула недовольный взгляд на парня и тот сразу же начал обороняться.

— Нет — нет, в этой кровати не было ни одной девушки, я клянусь. Ты первая и последняя.

Кан нежно погладил меня по щеке. Я с минуту молчала, а потом сказала:

— Я иногда вспоминаю слова Уилсона о том, что ты… очень часто развлекался с девушками, — я почувствовала, как мои щеки слегка покраснели, — Мне как — то не по себе от мысли об этом.

— Ария, ты всегда будешь заменять слово «секс» непонятными фразочками, от которых мне смешно? Ты взрослая девушка, нет ничего постыдного в том, чтобы говорить это. И вот еще что. Не думай о тех девушках, Ария. Я понимаю, что совершил немало ошибок и их уже не исправить, я понимаю и жалею об этом. Но вместе с тем я понимаю, что это было в прошлом и больше такого не будет. Теперь я буду с тобой или ни с кем.

Каннахен поцеловал меня в лоб и задержался у него на несколько секунд. Я руками оттянула его лицо от своего лба, притянула его губы к своим и жадно поцеловала.

— Я люблю тебя, Кан, — прошептала я ему в губы.

— О Боже, — слегка застонал Кан, — Это лучшее, что я слышал в своей жизни.

Именно в этот момент я поняла, что обрела дом. Ибо дом — это не место, это человек. И я его нашла.