Помощница для босса с двойным прицепом

Глава 23

Кабинет босса превратился в самое настоящее поле боя. Мебель сдвинута не пойми как, некоторые стулья опрокинуты и служат баррикадой, а с разных сторон то и дело летают бумажные “снежки”.

Маша заглядывает внутрь через моё плечо и, не удержавшись, громко присвистывает, чем привлекает к нам внимание.

– Ма, мы тебя прикроем! – кричит Данька откуда-то из-за дивана, следом начинается обстрел в сторону стола босса.

Сначала один смешок вырывается из меня, потом другой, третий. И вот я уже хохочу в голос. Я даже представить не могла, что однажды меня будут защищать от начальника бумажным снарядом.

– Спасибо, милый, – говорю, отсмеявшись. Перевожу взгляд на укрытие босса и добавляю: – Максим Владимирович, у вас через полчаса видеоконференция с японцами.

Неожиданно справа от стола появляется голова босса. С безумно счастливой улыбкой и горящими глазами.

– Вероника Дмитриевна, проведите её с моим замом. Извинитесь перед партнёрами от моего имени. Скажите, что у меня неотложные дела, – отдал поручения и снова нырнул за стол. – Идите, Вероника Дмитриевна, не отвлекайте нас.

Делаю шаг назад, чуть не наступив на Машу, но та успевает отстраниться.

– Чёрт-те что! Ты это видела?

У девушки слов не находится, она просто кивает.

– Кому скажу – не поверят!

– Нет! Маш, пожалуйста, не говори никому, не надо сюда вмешивать моих детей.

Подруга снова кивает, а потом шокированно добавляет:

– Ник, это же не коллективная галлюцинация была? Максим Владимирович реально там ползает и кидается скомканной бумагой?

Теперь я киваю болванчиком.

– Он послал меня проводить конференцию, пока сам будет играть с моими детьми! – с опозданием доходит главная несправедливость.

Переглядываемся с Машей и снова начинаем вместе хохотать.

– Жаль, на телефон не записала это. В следующий раз, когда бы босс отчитывал меня, я бы пересматривала это видео. Знаешь, своеобразная профилактика по восстановлению нервных клеток.

– Угу. И просто для шантажа бы пригодилось. Ладно, Маш, пойду готовиться к конференции.

Захожу в кабинет зама Максима Владимировича и радую новостью.

– Что может быть важнее японцев?! – сокрушается мужчина. – Мы готовимся подписать миллиардный контракт.

Закусываю губу и пожимаю плечами, мол, не в курсе, что может быть важнее крупного контракта. Мужчина в ответ машет рукой.

– Ладно, будем надеяться, на нас не спустят всех собак, если что-то пойдёт не так.

За короткое время мы успеваем пробежаться по основным моментам, а потом выходим на связь с нашими зарубежными партнёрами. В основном диалог ведёт заместитель Максима Владимировича, я лишь иногда что-то добавляю. К счастью, всё проходит успешно. Нам сообщают, что ждут Максима Владимировича в Токио для подписания договора.

Заместитель решает сам доложить боссу о результатах онлайн-встречи. И сколько бы я ни пыталась намекнуть, что Максим Владимирович может быть занят, зам был настроен решительно. Страшно представить, какая будет реакция, когда он зайдёт в кабинет, а там поле боя! С моими детьми. Ещё один повод для сплетен.

От отчаяния я готова застонать в голос. Ну что за невезенье, а?

Сдержать вздох облегчения мне не удаётся: дверь в кабинет Максима Владимировича открыта. Сам босс сидит за своим столом, просматривает бумаги. Смотрит, не пострадали ли нужные документы во время боя? Улыбка расплывается на губах, стоит только вспомнить, что ещё недавно творилось в этих стенах.

– Как всё прошло? – наше присутствие не осталось незамеченным.

– Хорошо. Можно я пойду?

Мужчины синхронно кивают, и я не теряю времени и сбегаю к себе. Мальчишки сидят под присмотром Маши и что-то рисуют. Они сразу замечают меня. Улыбаются счастливо. Я им отвечаю тем же, но улыбка быстро исчезает с моего лица.

– Ма, мы Максима пригласили на ужин, и он согласился.

– Кто бы сомневался, – бурчу себе под нос и уже громче добавляю: – А вы дедушку спросили? Всё-таки мы живём у него.

– Мы слышали, как он говорил Максиму, что всегда рад видеть.

Теряюсь с ответом. Не скажешь ведь, что это простая вежливость, иначе мальчики перестанут доверять словам. Но так ничего придумать и не удаётся. Приходится смириться. Это же всего лишь один-единственный ужин.