Помощница для Генерального (СИ)

29. Сонечка

— Рита?! Как ты сюда зашла?

Рита презрительно ухмыляется и делает несколько шагов мне навстречу. Грациозная. Ухоженная. Хищница. Но не волчица.

Когда она подходит совсем близко, платье слегка задирается выше колена, и я со злорадством отмечаю, что ноги у нее не такие и идеальные. И талия, подчеркнутая элегантным пояском, далеко не осиная.

Эта женщина знает свои плюсы и минусы. И очень мастерски подчеркивает первое, и маскирует второе.

В ответ она так же оценивающе скользит по мне взглядом и морщит нос. На мне джинсы и футболка, волосы собраны в обычный хвост, но я не тушуюсь. Смотрю прямо в глаза в ожидании ответа на свой вопрос.

Рита демонстративно поднимает руку и прокручивает на пальце связку с ключами.

— Как я сюда зашла? Да, как всегда. Или ты думаешь, что у тебя одной есть ключи от этой квартиры?

В сердце неприятно колет от мысли, что до меня здесь могла быть другая женщина. Но даже если и так, сейчас хозяйка здесь Я. Это мой дом, моя среда обитания, моя крепость. И у меня в принципе большие сомнения, что Рита сейчас не блефует.

Когда я переехала сюда, нигде не было и намека на женское присутствие. В ванной была одна зубная щетка, на полках шкафа только мужская одежда, на комоде не было женских примочек, которые Сергей иногда с недоумением вертит в руках. Это я заполнила эту пустоту своими вещами и запахами.

— Сергей не водил сюда женщин. Не думаю, что ты была исключением.

Рита откидывает голову и наигранно смеется.

— Ну да, ну да. Наивная дурочка. Хотя это так похоже на всех мужчин, — Рита громко вздыхает и смотрит на меня, как на несмышленого ребенка, — Каждой говорить, что до нее ни одна женщина не оскверняла своим присутствием его жилище. Только вот оскверняли мы его регулярно. В его спальне, здесь в гостиной, вот на этом самом диване, и даже в его рабочем кабинете, — на этих словах Рита взмахивает рукой и указывает на второй этаж. От сердца отлегает. Теперь моя очередь смеяться, что я с искренним злорадством и делаю.

— Ты никогда здесь не была. Иначе бы знала, что кабинет Сергея на первом этаже. Вон там, видишь? Лучше надо было все изучить, Рита. Или времени не хватило? Ну да, за раз все не осмотришь.

Рита на секунду теряется, и самоуверенная улыбка сходит с лица. Но нужно отдать должное самообладанию этой женщины. Она быстро берет себя в руки и, словно гадюка, выплевывает мне в лицо свой яд.

— Неважно была я здесь или нет. Важно сколько ты еще здесь пробудешь.

— За меня можешь не волноваться.

— Еще мне не хватало из-за тебя волноваться. Тебя вообще не должно было быть в моей жизни. Ни в моей, ни в жизни Сергея. Это ты всё испортила. Всё!

Голос Риты срывается на истеричные нотки, а красивые черты лица искажает гримаса ненависти.

— Рита, он ведь никогда не обещал тебе ничего. Он встречался с тобой только ради одного... ты ведь понимаешь.

— Тебе откуда знать для чего мы встречались?

— Знаю. Он не имел на тебя серьезных планов. Ведь ты не была у него единственной.

Лицо Риты дергается словно от болезненной судороги.

— Не имел серьезных планов, говоришь? Это он так думал! Я избавилась почти от всех его любовниц. И он не сильно скучал по ним. Ему нужна была только я. Просто он еще не понимал этого. Еще чуть-чуть… И откуда ты взялась?! Что он вообще нашел в тебе?

— То, что не нашел ни в тебе, ни в других женщинах!

Мы стоим напротив друг друга словно две хищницы, готовые вот-вот ринуться друг на друга в смертельной схватке. Лицо Риты искажено гримасой ненависти и злобы, пальцы рук сжаты в кулаки, а грудь вздымается от шумного дыхания.

Но в какой-то момент она выдыхает и подаётся назад, при этом не сводя с меня изучающего взгляда. Готова поклясться, что в ее глазах, где все также бушует ненависть и злоба, мелькнуло что-то отдаленно похожее на интерес и даже уважение.

— А ты изменилась. Была безликой драной овцой, а смотри ка, зубки уже стали прорезаться.

— С волками жить, по волчьи выть.

— Тут не поспоришь. Без клыков у нас никак.

— Рита, ты красивая женщина. Красивая и умная. Ты ведь понимаешь, мы с Сергеем любим друг друга и …

— Да что ты знаешь о любви!

Замолкаю, ошеломленная той сдерживаемой болью и отчаянием, которые звучат в ее голосе.

— Я потратила на него три года. Три чёртовых года! Я же только из рук его не ела. Ублажала, любила, делала все что он скажет. Я же слова против никогда не сказала. Ты знаешь, что значит проснуться утром в своей постели и понимать, что он ушел? А потом увидеть в телефоне сообщение о денежном переводе? Ты знаешь, что значит ждать, когда он пригласит тебя не на сраный ужин в ресторан через дорогу, а выведет в общество, заявит всему миру, что я его женщина. Три года я жила в этом аду, потому что любила. Любила так, как ты никогда не сможешь его любить! И где справедливость? Где справедливость, я вас спрашиваю! Тебе досталось всё и сразу. За что?!

Рита выкрикивает последние слова и отчаянным жестом руки смахивает со стола вазу. Осколки разлетаются во все стороны и я непроизвольно отскакиваю на пару шагов назад, чтобы не порезаться.

— Это не ты, это я была его помощницей. Или ты думаешь он только трахать меня приходил? Сколько раз он находил у меня уединение, когда нужно было решить рабочие вопросы. Я оберегала его покой, делала ему массаж, когда его плечи затекали. Это я должна быть здесь хозяйкой!

Щеки Риты блестят от льющихся слез. Тело сотрясает нервная дрожь и мне становится искренне жаль её. Она не виновата, что любила, но не была любимой.

Она замолкает и поворачивается ко мне спиной. Прикладывает ладони к щекам и громко дышит, стараясь успокоиться. Проходит несколько минут, прежде чем она судорожно выдыхает и выпрямляет спину, все также не поворачиваясь ко мне.

— Рита, успокойся. Я понимаю…

— Понимаешь? Ни черта ты не понимаешь. — ее голос теперь звучит безжизненно, словно вместе со слезами ее покинули и жизненные силы, — Я подбирала крошки со стола, а тебе досталось основное блюдо. Но рано или поздно за пиршество нужно платить, моя дорогая. Если бы ты любила его как я, то он не сидел бы сейчас в тюрьме.

— О чём ты? Мы делаем все возможное…

— Не всё. И ты прекрасно это знаешь, — Рита поворачивается и мне становится жутко от холодного и бездушного взгляда. Под ложечкой начинает сосать, потому что каким-то неопнятным образом я понимаю, что она собирается сказать.

— Ты можешь помочь ему. Достаточно набрать один номер телефона и удавка на шее Сергея ослабнет. Никто не говорит, что он сразу получит свободу, вернет свою репутацию и деньги. Но у него появится хороший шанс облегчить свою участь.

— О каком телефоне ты говоришь? — мой голос садится, потому что меня все-таки настигает то, чего я бессознательно все это время боялась и гнала из своих мыслей.

— Не строй из себя дурочку. Прекрасно ведь знаешь.

— А ты откуда знаешь про этот номер?

— Ты про черную визитку? — Рита ухмыляется и не спеша подходит к дивану, на котором лежит небрежно брошенная люксовая сумочка. Подхватывает и отточенным движением зажимает ее подмышкой, — Дорогая, моя, я много что знаю. Думаешь мне так хочется тратить время на разговоры с тобой? Я можно сказать сейчас выполняю мирную миссию во спасение Сергея. Если любишь его, то действуй. В нашем мире ничего не дается просто так. И кажется, тебе счет уже выставили.

Рита проходит мимо меня к выходу, профессионально покачивая своими бёдрами. Спокойно и не торопясь, словно не рыдала от отчаяния всего несколько минут назад. И только по бледному, слегка припухшему лицу можно догадаться, что сейчас творится у нее в душе.

Дойдя до входной двери, она поворачивается и холодно чеканит каждое слово.

— И лучше поторопись. Что бы вы не делали, как бы не старались, ЕГО вы не победите.

Вздрагиваю от громкого хлопка дверью и медленно оседаю в кресло. Только теперь понимаю, как сильно я была напряжена все это время. Ладони пронзает резкая боль от впившихся ногтей. Судорожно хватаю ртом воздух и тут к горлу подступает тошнота.

Вскакиваю и несусь в ванную комнату. Едва успеваю нагнуться над раковиной, как меня буквально выворачивает тем малым, что находилось в желудке. Тяжело дышу и пугаюсь, когда вижу свое отражение в зеркале. Бледная, под глазами синяки, на лбу выступили капли пота.

С трудом собираю себя в кучку и поднимаюсь по лестнице в спальню. Нахожу в самом углу большого шкафа свой старый рюкзачок. Визитка лежит в том же кармашке, куда я ее закинула в тот злополучный день. Только теперь я слишком хорошо знаю, что означают эти выбитые золотом инициалы.

Сажусь на кровать и верчу ее в руках. Закрываю глаза и громко выдохнув, беру в руки телефон. Времени на размышления нет, поэтому быстро набираю номер и замираю, слушая длинные гудки.

В глубине души теплится надежда, что я не дозвонюсь. Но лающий смех, который внезапно сменяет гудки, разбивает мои надежды вдребезги.

— Соооонечка, ну здравствуй. Наконец-то позвонила.

— Добрый день! Мне нужно с вами поговорить.

— Конечно, конечно! Нам обязательно нужно поговорить. О многом. Приезжай прямо сейчас. Локацию я скину.

— Может поговорим по телефону? Уже поздно и …

— СЕЙЧАС. Я и так слишком долго жду.

Вздрагиваю, потому что металл и бескомпромиссность в голосе по ту сторону трубки не дает и капли надежды на понимание.

Несколько минут так и сижу на постели, не в силах пошевелиться. Слышу как приходит уведомление о входящем сообщении и к горлу снова подступает тошнота. Тяжело поднимаюсь с постели и выхожу из спальни как есть — в джинсах и с растрепанными волосами.

Сбегая вниз по лестнице, вызываю такси и выбегаю из квартиры. В одном Рита права — поговорить с этим человеком мне все равно нужно.

Уже в лифте вздрагиваю от звонка телефона и вижу на дисплее имя Вики.

— Да, Вик.

— Сонь, как ты? Все хорошо? Решила перед сном тебе еще раз позвонить.

— Да, Вик, все хорошо. Спать собираюсь, — стараюсь говорить, как можно спокойнее, но голос дрожит от нервного напряжения.

— Ммм… у тебя точно все хорошо? Зря я тебя отпустила. Переживаю теперь.

В это момент лифт останавливается и в кабину заходит парочка — парень и девушка. Девушка что-то громко рассказывает парню и они весело хохочут.

— Сонь, а это кто там смеется?

— Это… а это, я телевизор включила. Какой-то турецкий сериал. Я засыпаю уже, Вик, пока. Спокойной ночи!

Сбрасываю звонок и встречаюсь взглядом с двумя парами любопытных глаз. Неловко улыбаюсь и пулей вылетаю из лифта, который наконец-то добрался до лобби.

Такси уже ожидает меня около подъезда. От свежего ночного воздуха по телу проходит нервный озноб, и я обнимаю себя руками.

Поднимаю голову к небу и несколько секунд смотрю на звездное небо. По щеке скатывается слеза, но я решительно вытираю ее тыльной стороной ладони и уверенной походкой иду к ждущей меня машине.