После развода. Преданная любовь

Глава 16

— Ну пригласили и пригласили. Никто твою мать силой не тащит и не заставляет. — успокоил я сына. — Захочет — придёт. Не захочет — не обидимся. А с Ксенией ты зря так. Она хочет подружиться с тобой.

— Я надеялся, что ты не будешь настаивать на том, чтобы я подружился с твоей женой. — мрачно произнёс Данил. — Я не планировал.

— Почему? — насторожился я. Неужели Ксения была права и бывшая жена настропалить сына против меня и моей невесты? — Мне казалось, у тебя вполне современные взгляды на жизнь, сын. Ксения будет моей женой и твоей мачехой.

Данил фыркнул и скептически поднял бровь.

— Может, прикажешь мне ещё её мамой называть? Она старше меня на семь лет, пап.

— Называть не надо. — я исподтишка наблюдал за реакциями сына, и мне как-то не заходило брезгливо-раздражённое выражение его лица. — Но Ксения мой выбор, моя женщина. Прояви хоть немного уважения.

— К тебе? — переспросил сын.

— К моей будущей жене, а значит, и ко мне. — легонько, чтобы не перегнуть палку, надавил, прощупывая, насколько Данил готов прогнуться под меня и мои требования. — К моему выбору.

Не собирался его перевоспитывать, не планировал ломать и перетягивать на свою сторону. Просто любопытно было, насколько глубоко Надежда вложила в его голову неприязнь ко мне.

— Если заслужит. — поджав губы, недовольно пробурчал сын. — Что-то пока особого уважения она не вызывает.

— И чем же Ксения тебе не угодила? Она старается. Мать она тебе не заменит, но может стать другом.

— Скажи ещё — старшей сестрой. — пренебрежительно, даже с отвращением поморщился сын.

— Откуда столько неприязни, сын? Чем моя женщина плоха?

— Ты серьёзно? Ты сам не видишь, пап? Твоя Ксения — суррогат. — голос сына сорвался, словно Данил пытался притормозить, задумался, стоит ли продолжать, но, кашлянув, выпалил на одном дыхании. — Какая-то искажённая, извращённая версия мамы. Мама, она как хрусталь. Сверкает миллионами граней, звонкая и мелодичная, если её задеть. И очень хрупкая. А твоя новая жена похожа на штамповку китайскую. Грубая подделка с претензией на эксклюзив. И звучит, как писклявая свистулька.

Я с трудом проглотил ставшую вязкой слюну и внимательно посмотрел на сына, с которого слетела отпускная расслабленность и восторг от отдыха. Данил был похож на взъерошенного, сердитого воронёнка, выпавшего из гнезда. Уже крупного и оперившегося, но ещё не вставшего на крыло и от этого немного потерянного, не знающего, что дальше делать. Но уже способного больно клевать.

— Не понимаю, как ты мог… — Данил всё-таки резко оборвал себя. Отвернулся к морю, вглядываясь вдаль.

— Мог, что? — процедил я.

Хотел откровенного разговора, Женя? Получи!

Раньше Данил никогда не заводил разговоров о нас с Надей. О нашем разводе. Я считал, что сын принимал это, как данность. Не истерил. Ну развелись родители и что? У многих его друзей родители были в разводе и даже завели после этого новые семьи. Мне казалось, что сын спокойно относится к нашей ситуации. Осуждения я никогда от него раньше не слышал и не чувствовал.

— Променять маму вот на это. — метнул на меня мимолётный взгляд и снова уставился на горизонт.

— Твоя мать сама ушла от меня пять лет назад. Ты не помнишь? Как вы уезжали, бросив всё. Она даже кольцо своё обручальное демонстративно на тумбочке в прихожей оставила, мне назло.

— А у неё не было причин так поступить? — со злой иронией посмотрел на меня сын.

Он знал. Значит, Надя рассказала ему правду.

Я не ждал от сына понимания и какой-то поддержки. Но на лояльность к себе рассчитывал. Я любил сына. Я был ему хорошим отцом. И пускай мы виделись реже, чем хотелось бы, но все наши встречи были наполнены какими-то событиями, общими увлечениями.

— Возможно, были. — я посмотрел на часы. Время приближалось к полудню, и солнце уже нещадно припекало. Можно было возвращаться в отель. — Но твоей матери не хватило женской мудрости промолчать. Хотя бы попытаться сохранить брак. В конце концов, сделать вид, что ничего страшного не произошло. Ради тебя, ради семьи.

— Это Ксюша твоя сделает вид, что ничего не видела и ничего не происходит. Даже если ты приведёшь любовницу в ваш дом. Потому что вцепилась в твои деньги и в то, что ты ей можешь дать. — презрительно скривил губы сын. — А мама не такая. Она унижение терпеть не будет. Но это твой выбор, папа. Я лезть в это не собираюсь. И не пытайся навязать мне её в мачехи или в друзья. От неё лицемерием разит за километр. Думаю, она ещё удивит тебя.

Неприятно было слышать такое от сына. Чтобы понимал, сопля. Нет, я не обманывался по поводу Ксении. Она любила меня. Но и деньги мои тоже любила. Вот только и я не юноша трепетный. В чистую, искреннюю любовь, бескорыстную, самоотверженную больше не верил.

Из всех баб, которые у меня были после развода, Ксения подошла мне больше всего. Она была ласковой, как кошка в и тигрицей в постели. А главное, смотрела на меня с обожанием и готова была уступать во всём.

Я спустил очки на нос и посмотрел поверх них на сына.

— Побольше уважения, Данил. Она станет матерью твоего брата или сестрёнки.